Создатель Миров 3: Пантеон (СИ)

…
Ранним утром армии выстроились друг против друга на разных берегах плодородной равнины. Это было поистине монументальное зрелище. Эльфы увидели несметные полчища рослых зелёных монстров, протянувшееся от края до края горизонта; некоторые солдаты, особенно из федеральной армии, которым уже приходилось сражаться с новыми «людьми», невольно затрепетали; они знали на своём опыте, какую великую опасность представляют эти создания; впрочем, даже те, кто видел их в первый раз и на расстоянии не могли не охнуть перед лицом такой протяжённой армии. Она была похожа на силу природы…
В сознании каждого человека существуют как бы две плоскости. На первой находится всё то, на что он может повлиять самостоятельно. Песочная насыпь, муравьиный улей или даже дверь, которую он может открыть; меж тем вторую плоскость занимают монументальные вещи, непоколебимые элементы ландшафта, как моря или горы. В двухмерных играх существует вещи на первом плане, как, например, платформы, на которые главный герой может запрыгнуть, и на втором — фон, неподвижные картинки. Человеческое восприятие работает похожим образом. Неподвластные нам вещи оно помечает как «фон».
Прямо сейчас армии напоминали такой фон; они казались незыблемы, как великое голубое небо. Простые солдаты чувствовали свою незначительность на фоне той силы, которая связывала их нерушимый строй. Любой обыкновенный генерал ощутил бы трепет, окажись в его руках подобная мощь. Благо, Мира и её свита были совсем не обычными генералами. Они обладали драгоценным опытом. Многие годы они сражались в мире мёртвых, где, временами, происходили даже более грандиозные баталии. Некоторые из них меняли сотни, если не тысячи квадратных километров ландшафта. Их «фон» находился намного глубже.
— Атаковать слишком опасно, лучше переждать… Можно попробовать вытянуть левый фланг и приманить их силы… Хотя тогда мы рискуем привлечь воздушные войска противника… Жаль нет летучей Белой Гвардии. Она бы прекрасно подошла, чтобы разделаться с ведьмами, — говорил Ниро, поглаживая подбородок и разглядывая карту.
— В таком случае нам придётся держать глухую оборону… Что думаешь? — спросил он, обращаясь к императрица Мире в белой мантии, которая сидела неподалёку, на кресле, водружённом на холмик,.
— …Можно сделать проще, — после некоторой паузы ответила девушка.
— Проще?.. Ах, стой, ты же не… — девушка вытаращила глаза. Императрица Мира вдруг приподнялась на ноги и направилась вперёд. Гвардейцы вздрогнули и раздвинули строй. Мира прошла первый ряд, второй, третий… Её волосы сверкали на солнце и переливались ярким светом. Она уверенно продвигалась через собственную армию, пронзая её, как слоёный пирог, на который капнули раскалённой сталью. Сперва Ниро пытался остановить свою госпожу, но затем, как будто понимая, что она задумала, он криво улыбнулся и покачал головой.
Десять минут спустя Мира приблизилась к линии фронта и вышла на открытую местность. К этому времени она сосредоточила на себе пристальное внимание, сперва собственной армии, — эльфы затрепетали, некоторые из них опустили головы и стали читать молитвы Белому Духу, — а затем и своего противника. С каждым шагом зрителей становилось всё больше и больше. Когда девушка оказалась посередине золотистого поля, на неё смотрели сотни тысяч глаз.
Наконец Мира остановилась. Дунул ветер, медленно приподнимая её длинные белые волосы. В небесах сияла голубая дымка, бежали облака, а вокруг, куда ни посмотри, шелестели золотистые колосья. Они щекотали оголённые руки девушки.
Мира прикрыла глаза. Висела тишина. Казалось, весь мир остановился в ожидании её слов.
Наконец, она приподняла голову и сказала:
— Я хочу поговорить.
Таинственным образом, её спокойный голос одновременно услышали тысячи солдат; сперва они молчали. Затем, постепенно, по рядам обоих воинств пронёсся ропот. Что происходит? Неужели эльфы хотели переговоров? Но зачем? Может они предлагали сложить оружие? Или хотели пойти на уступки? А может наоборот: Наместница собиралась сделать ультиматум? Шёпот всё нарастал, пока в один момент в небесах не вспыхнула чёрная фигура. Воины опрокинули головы и увидели темноволосую женщину, роскошную, как сама ночь, за спиной которой тянулись массивные крылья.
 
Ведьма приземлилась на поле пшеницы и медленно пошла вперёд… Остановилась она, когда между ней и Белой императрицей оставалось всего два или три шага.
— Поговорить… О чём? — спросила Лукреция.
— О разном, — ответила Мира.
— Я слушаю.
— Может заключим мир?
— Мир?
— Вам нужны земли южного континента, так? Потому что здесь растут ваши особенные деревья. Пусть. Я согласна. При условии, что вы дадите нам… Предположим четыре ваших летающих города, вернёте колонии и поможете освоить земли гигантов. И немного другой компенсации… Ниро что-нибудь придумает. Кроме этого, переселение должно происходить постепенно. Примерно в течении… Допустим — сотни лет. Нам потребуется время, чтобы обустроить новый дом. Вы же не куда не торопитесь?..
Согласны?
_________________________
Примерно 9 глав до конца.
  
Глава 74. Дуэль?
 
— Согласны? — спросила императрица Мира.
Лукреция промолчала. В её тёмных глазах мелькнула растерянность. Она наклонила голову, задумалась, затем спросила:
— Вы предлагаете сложить оружие?
— Примерно, — ответила Мира. — С компенсацией.
— Почему?
— Почему бы и нет?
Лукреция некоторое время помялась и ответила:
— …В таком случае… Мы не согласны, — ведьма приподняла голову — Мы не намерены платить вам компенсацию, не намерены давать вам время. Зачем? Мы можем вас просто уничтожить, и всё. Это будет намного быстрее, проще и… чище, — её крашенные губы приподнялись в лёгкой улыбке.
— Многие из вас погибнут, — заметила Мира, поглядывая на человеческую армию.
— Пускай… — ответила Лукреция. — Мы готовы на любые жертвы, если такова цена за процветания всего рода людского.
— Ради процветания своего народа ты отправляешь его же представителей на убой? — безмятежно спросила Мира.
— Именно; если ты считаешь это странным, то лишь по причине своей недальновидности. Народ — это его наследие. Его культура. Все люди умирают, кто-то раньше, кто-то позже, но идея продолжает жить. Люди смертны, идеальное — вечно. Ради него я готова на любые жертвы… Ведь только идеальное может быть поистине совершенным… К тому же вы сильно ошибаетесь, если думаете, что действительно сможете нам навредить.
— …Вот как, — кивнула Мира и посмотрела в ясные голубые небеса. Затем она вздохнула и размяла шею.
— А тебе не жаль?..
— Жаль? Твой вид, который ждёт неминуемое истребление? Вовсе нет, ведь я совершаю это во имя совершенства моей собственной расы.
— Нет… Тебе не жаль, что твоим собственным народом правит безумная?
Лукреция нахмурилась.
— Тебе никто не говорил, что ты помешена на совершенстве? — спокойно спросила Мира. — Обыкновенно такое происходит, когда эльф… В твоём случае человек считает себя в чём-то неполноценным. Он не может смириться со своей слабостью — она прожигает его, как горький яд. И тогда… Он ищет оправдания своему убожеству, он начинает его возвеличивать и стремится перестроить мир по своему образу и подобию.
— …
— Прошу прощения, — вдруг, на губах жрицы засияла улыбка.
Если бы Ниро сейчас был рядом, он бы вытаращил глаза от удивления и ужаса. За сотню лет, что они были знакомы, он ни разу не видел, чтобы её Святейшество… Улыбалась. Сейчас Мира была похожа не на величественную и скучающую Белую Императрицу, но озорную, хитрую принцессу.
Казалось, девушка вернулась на несколько веков назад, в своё детство.
— Старая привычка. Иногда полезно раззадорить противника перед началом дуэли…
— Дуэли? — сухим и глубоким голосом спросила Лукреция.
— Именно так, — заявила Мира.
— Давай тогда другое предложение… Мы решим это один на один… Я, — она показала на себя указательным пальцем. — Против каждой вашей ведьмы… Хотя нет. Лучше так: я — против всей вашей армии. Согласна? Вас триста тысяч? Как много! Приходите по десять или по двадцать. Остальные пусть в это время роют могилы. Думаю, мы управимся за пару дней такими темпами… Или за неделю? — совершенно беззаботно размышляла Императрица. Лукреция, в свою очередь, была хмурая как ночь. Казалось, даже все те брильянты, все прекрасные украшения, которые покрывали её тело, на потускнели. Она была звёздной ночью, над которой сгустились тёмные тучи. Женщина уже собиралась что-то сказать, как вдруг: