Знатная леди

Она не смогла устоять перед столь искренним извинением, поскольку не ожидала ничего подобного, и голос ее ощутимо дрогнул, когда она ответила:
– Да… разумеется, я прощаю вас. Но не будем более говорить об этом. Какую замечательную лошадь вы купили Лусилле! Отныне вы заслужили ее вечную благодарность.
Она подобрала поводья и позволила ему обеими руками взяться за ее лодыжку. Он одним рывком подбросил ее в седло, где она быстро уселась поудобнее, пока кобыла нетерпеливо гарцевала и пританцовывала.
– Она застоялась, мадам, – предупредил ее грум.
– Да, потому что я не ездила на ней вот уже три дня, бедная моя! Она успокоится, когда седло нагреется у нее на спине. Отойдите в сторону, пожалуйста. Спокойно, Бесс, спокойно… По городу нельзя мчаться галопом.
– Клянусь Юпитером, мадам, вы отчаянная наездница! – воскликнул Ниниан, глядя на игривые и бесплодные попытки кобылы сбросить ее с седла. – Готов держать пари, на охоте вам нет равных!
– Такое впечатление, будто вы принимаете меня за охотника, который во время травли наезжает на собак! – парировала она. – Вы уже решили, куда мы едем?
– Да, к Лэндсдауну, если только у вас нет на примете чего-нибудь еще, мадам.
– Нет, пусть будет Лэндсдаун. Ну, Лусилла? Как она тебе нравится?
– У меня еще не было лучшей кобылы! – с восторгом ответила девушка. Грум подсадил ее в седло, и она попыталась ногой нащупать стремя, но запуталась в юбках. – О, какая досада!
– Эй, подожди, я помогу тебе! – сказал Ниниан. – Тебе удлинить или укоротить стремя?
– Укороти его, пожалуйста, на одно отверстие. Да, вот так. Спасибо!
Он проверил подпругу, подтянул ее и строго напомнил девушке, что лошадь к ней еще не привыкла, так что следует быть осторожной, и сам поднялся в седло. Они двинулись в путь. Ниниан с Лусиллой возглавляли процессию, а мистер Карлетон держался чуть позади, критически поглядывая на племянницу. Мисс Уичвуд ехала рядом с ним. Очевидно, вскоре он убедился в том, что между наездницей и чалой кобылой наметилось взаимопонимание, потому что повернулся к мисс Уичвуд со словами:
– Нет нужды ехать за ними впритык: похоже, она умеет обращаться с лошадьми.
– Да, – согласилась мисс Уичвуд. – Ниниан уверял меня, что я могу не беспокоиться, потому что Лусилла превосходно ездит верхом.
– Так и должно быть, – отозвался он. – Мой брат посадил ее в седло раньше, чем она научилась ходить.
– Да, – вновь сказала мисс Уичвуд. – Она рассказывала мне об этом.
Воцарилось молчание, которое было нарушено только тогда, когда они выехали из города и Ниниан с Лусиллой, оставив брусчатку позади, пустили коней рысью и умчались вперед. Мистер Карлетон заговорил первым, в свойственной ему откровенной манере:
– Вы все еще сердитесь на меня?
Она испуганно вздрогнула, будучи погруженной в свои мысли, и с неуверенным смешком ответила:
– О нет! Боюсь, я просто витала в облаках!
– Если вы сердитесь не на меня, то кто или что вывел вас из себя?
– Никто… никто не вывел меня из себя! – запинаясь, пробормотала она. – Почему вы так решили? Только потому, что я позволила себе замечтаться на минуту-другую?
Похоже, она заставила его всерьез задуматься. На лбу у него появилась морщинка, нахмуренные брови сошлись на переносице, глаза прищурились, и он напряженно уставился вдаль. Но, судя по всему, ответа там он не нашел, поэтому после короткой паузы криво улыбнулся и сказал:
– Не знаю. Зато я совершенно уверен, что случилось нечто такое, что вызвало ваше раздражение, которое вы пытаетесь скрыть.
– О боже! – вздохнула она. – Это так заметно?
– Мне – да, – коротко ответил он. – Я бы хотел, чтобы вы рассказали, куда подевалось ваше спокойствие, но, если не желаете отвечать, я не буду настаивать. О чем бы вы хотели поговорить?
Она повернула голову, с удивлением глядя на него со слабой улыбкой на губах и думая о том, какой он все-таки непредсказуемый человек. Он мог быть резким и бесчувственным, но в следующий момент, разозлив ее до невозможности, в его настроении происходила внезапная перемена; ее негодование улетучивалось, когда она слышала в его голосе грубоватое сочувствие и видела, как смягчается жесткое выражение его глаз. И вот теперь, встретив его проницательный взгляд, она разглядела в нем намек на улыбку и ощутила внезапный порыв хотя бы немного довериться ему. У нее не было никого, кому можно было бы излить душу, и она отчаянно нуждалась в верном конфиденте [33], ибо чем старательнее она пыталась сдержать в душе раздражение, тем сильнее оно становилось. Ей и в голову не приходило задаться вопросом, почему она считала, что мистер Карлетон может стать доверенным лицом, – она чувствовала это, и ей было достаточно.
 
Но все-таки она колебалась, и спустя мгновение он небрежным тоном произнес:
– Вам бы лучше раскрыть карты, чтобы тот гнев, который кипит у вас в душе, не сорвал крышку и не обжег всех, кто окажется рядом.
Подобное сравнение заставило ее рассмеяться.
– Как в котле с кипящей водой? Это было бы ужасно! Да, действительно, я вне себя от злости, но это пройдет. Вчера вечером в Кэмден-Плейс явился мой брат с сообщением, что сегодня намерен посадить мне на шею свою жену, двоих своих детей, их нянечку и, как я предполагаю, горничную моей невестки. На несколько дней, как он имеет наглость утверждать, причем без всякого предупреждения. Как вам это нравится? Я очень люблю его жену, но он разозлил меня до невозможности.
– Я прекрасно вас понимаю. Но чем вызвано подобное вторжение?
Глаза ее вспыхнули.
– Потому что он… – Она оборвала себя на полуслове, сообразив вдруг, что как раз мистеру Карлетону и не может открыть подлинную причину, которой руководствовался сэр Джеффри. – У Тома – моего маленького племянника – заболел зуб.
– Придумайте что-нибудь получше, – посоветовал ей он. – Полагаю, вы считаете меня тупоголовым, но вы ошибаетесь: это не так. И проглотить такую вздорную выдумку я не могу.
– Я ничего не выдумываю, – резко ответила она. – Если хотите знать, я считаю вас очень умным человеком, даже непревзойденным в своем роде.
– В таком случае не пытайтесь кормить меня байками, – заявил он. – Привезти все семейство в Бат только потому, что у Тома разболелись зубы? Какая чушь!
– Что ж, должна признать, это и впрямь выглядит неправдоподобно, но вроде правда. Моя невестка намерена показать Тома лучшему дантисту, и кто-то порекомендовал ей Уэскотта. Если вам это кажется нелепым, то я согласна с вами целиком и полностью.
– На мой взгляд, это откровенное хамство с его стороны, – заявил он напрямик. – А-а, вы не привыкли к тому языку, на котором я разговариваю, верно? Примите мои извинения, мадам.
– Охотно! Вы совершенно точно выразили мои чувства. То, что он этак мимоходом нарушил все мои планы, приводит меня в такое бешенство, что мне хочется рвать и метать! Только не говорите мне, что я раздуваю из мухи слона, потому что я и сама это знаю.
– Хорошо, не буду. Вы слишком воспитанны, чтобы излить свой гнев на Уичвуда, потому смело можете сорвать зло на мне.
– Не говорите глупостей! Мне совершенно не за что в данном случае злиться на вас.
– О, пусть это вас не тревожит! Я готов сознательно навлечь на себя ваш гнев, чтобы дать вам возможность выпустить пар. Не стесняйтесь, используйте меня!
– Мистер Карлетон, – сказала она, закусив губу, – я уже просила вас не говорить глупости.
– Но разве я не обещал вам, что буду дразнить вас специально?
– Помимо всего прочего, сэр, меня раздражает ваша способность неизменно оставлять последнее слово за собой, – резко заявила она. – И оно почему-то почти всегда оказывается невежливым.
– Вот так-то лучше! – одобрительно сказал он. – Вы уже почти избавились от раздражения. А теперь скажите, что вы думаете о том, что я вчера наговорил вам всяких гадостей и намеренно покинул вашу вечеринку? А если это не поможет вам успокоиться окончательно, можете смело критиковать, причем куда откровеннее, чем давеча в Питьевой галерее, мой порочный образ жизни и наклонности. Ну, а уж если и это не выгорит…