Знатная леди

– Как вы думаете, мадам, что произошло?
– Понятия не имею, – ответила мисс Уичвуд. – Расскажите нам!
– Непременно! Вы не поверите! Я и сам с трудом верю в то, что это произошло на самом деле. Я хочу сказать… когда вы вспомните то, что имело место быть, зная, что во всем виноваты они, а вовсе не я… Словом, это буквально сводит меня с ума, как и любого другого на моем месте!
– Но все-таки, что случилось? – нетерпеливо пожелала узнать Лусилла.
– И ты еще спрашиваешь! Подожди, когда узнаешь, то будешь взбешена не меньше меня. Нет, подумать только…
Она вновь перебила его, топнув ногой и плотнее закутавшись в длинную мантилью, потому что дул холодный пронизывающий ветер. – Ради всего святого, рассказывай, не неси всякую ерунду, заставляя нас стоять на этом ледяном сквозняке! – едва ли не выкрикнула девушка.
Одарив ее гневным взглядом, он с чопорной строгостью заявил, что как раз собирался это сделать, когда она так грубо прервала его. Демонстративно повернувшись к ней спиной, юноша обратился к мисс Уичвуд и зловещим тоном сообщил:
– Я получил письмо от своего отца, мадам!
– И это все? – презрительно осведомилась Лусилла.
– Нет, не все! – огрызнулся он. – Но ты же не даешь мне и слова сказать!
– Замолчите! – вмешалась мисс Уичвуд, изрядно утомленная происходящим. – Нельзя ссориться на улице, то есть, можно, конечно, но умоляю вас не делать этого! Отец лишил вас наследства, Ниниан? И если так, то почему?
– Нет, пока что нет, – ответил молодой человек, – но меня не удивит, если он поступит так в ближайшее время. Впрочем, я надеюсь, что это не в его власти, учитывая условия акта установления доверительной собственности, составленного моим дедушкой. В то время я не придал этому особого значения, хотя и подписал какие-то бумаги, но отец грозится перестать выплачивать мне содержание, заодно отказываясь выплатить мои долги в Бате, если я немедленно не вернусь в Чартли! Я… я и представить себе не мог, что он способен на такое! Говорю вам, у меня буквально открылись глаза. Он всегда казался мне… лучшим из отцов и… самым внимательным и чутким, так что могу вам признаться, это больно меня ранило! Но будь я проклят, если приползу обратно в Чартли, поджав хвост, словно натворил что-то непотребное, чего не было и в помине!
– Действительно, все это очень странно, – согласилась мисс Уичвуд. – Но должно же быть этому какое-то объяснение! Давайте прогуляемся до Гей-стрит, пока Лусилла не замерзла окончательно, и вы поделитесь с нами своими соображениями о том, почему ваш отец выдвинул подобный ультиматум.
Ниниан согласился, пристроился между ними, и они двинулись дальше. Молодой человек сообщил, что лорд Айверли, подобно миссис Эмбер, решил умыть руки в истории с Лусиллой, чье поведение показало ему, что она недостойна быть принятой в их семью, поскольку лишена чувства приличия, скромности и деликатности – словом, она безнадежно уронила себя в его глазах.
Проигнорировав возмущенное сопение Лусиллы, он закончил свое повествование словами:
– И вот теперь он запрещает мне видеться с ней и требует, чтобы я немедленно вернулся в Чартли под угрозой его сильнейшего неудовольствия. Можно подумать, это не он виноват в том, что она сбежала из дому! А ведь так оно и было! Клянусь богом, мисс Уичвуд, его письмо привело меня в такую ярость, что я готов немедленно жениться на Лусилле!
Лусилла, с негодованием выслушавшая его речь, с горячностью воскликнула:
– Он получит по заслугам, если ты это сделаешь! Но, на мой взгляд, ты должен просто забыть об этом письме. Потому что оба мы не хотим этого брака и даже если бы и хотели, то не думаю, что мой дядя даст на него свое согласие. А я не могу выйти замуж без его благословения, разве что сбежать за границу, на что я никогда не соглашусь, даже ради того, за кого захотела бы выйти замуж. Это было бы непростительно с моей стороны, не так ли, мадам?
– Да, безусловно, – согласилась мисс Уичвуд. – Кроме того, вы оба сожалели бы о своем поступке до конца жизни.
 
– Я все понимаю и, в общем-то, не собирался предпринимать ничего подобного, – проворчал Ниниан. – Тем не менее я скорее согласился бы соединиться с тобой узами брака, чем безропотно подчиниться столь безумному приказу, честное слово!
К облегчению мисс Уичвуд, Лусилла спокойно отнеслась к его словам. Она сказала:
– Должна признаться, такое требование действительно способно довести до отчаяния кого угодно. Оно было бы несправедливым даже по отношению к непочтительному сыну, а ведь ты совсем не такой. А самое удивительное заключается в том, что он не поднимал шума даже тогда, когда ты пытался посвататься к той дамочке в Лондоне, а уж она-то не подходила тебе куда больше, чем я, не так ли?
Он одарил ее гневным взглядом.
– Вот что я тебе скажу, Люси. Пора бы тебе уже научиться держать язык за зубами! Кроме того, ты ничего не знаешь об этом. Я вовсе не пытался посвататься к ней. Это был простой флирт. Холостяцкая прихоть! Тебе этого не понять, но можешь быть уверена, что отец меня понял.
– Что ж, если он понял тебя тогда, почему не понимает сейчас? – резонно возразила Лусилла. – Это представляется мне полным идиотизмом!
– А мне кажется, – вмешалась мисс Уичвуд, – что лорд Айверли написал вам, пребывая в таком гневе, что не задумывался о том, какое действие окажет на вас, Ниниан, его несдержанное письмо. Осмелюсь предположить, что сейчас он уже сожалеет о нем. Я уверена, для него стало шоком, когда он понял, что поссорился с вами, поскольку, полагаю, такого не случалось раньше. А еще я не сомневаюсь в том, что, хотя он может и не признаться себе в этом, ваш отец понимает, что был неправ в этой истории с Лусиллой. После того, как ему много лет потакали во всем, – ведь он долгие годы поступал по-своему, не считаясь ни с кем, – он, естественно, впал в бешенство, впервые столкнувшись с сопротивлением, тем более с вашей стороны, мой мальчик! Вы сами говорили нам, что расстались с ним со скандалом, и я полагаю, он был уязвлен…
– Да, мы поссорились, но впоследствии я пожалел об этом и даже собирался вернуться и попросить прощения, но тут пришло его письмо. И теперь я этого делать не буду! Я мог бы извинить его за то, что он накричал на меня, но простить того, что он наговорил о Лусилле, я не могу… если только он не возьмет свои слова обратно. Не то что бы я одобрял ее побег, чего нет и в помине, но обвинять ее в распутном поведении, как это сделал он, хотя я и не намеревался повторять его слова, да еще упрекать ее в том, что она уронила себя в его глазах, несправедливо и непростительно!
Оставив при себе собственное мнение о глупости лорда Айверли, мисс Уичвуд тактично ответила:
– Вы, разумеется, поступите так, как считаете нужным, но я полагаю, что хотя бы из вежливости вы должны ответить своему отцу, и постарайтесь ничем не выразить своего негодования. А если вы, вдобавок, и сами собирались вернуться, чтобы попросить прощения…
– Да, но теперь я отказался от этого намерения! – воинственно заявил он.
– Когда вы успокоитесь, – сказала она, обезоруживающе улыбаясь ему, – то, полагаю, здравый смысл подскажет вам, что вы должны извиниться перед ним за свою излишнюю резкость. Думаю, вам не стоит вообще упоминать Лусиллу, потому что какой смысл защищать ее от обвинений, которые и сам лорд Айверли уже наверняка признал несправедливыми? Что же касается его приказания явиться к нему, то будет неумно выказывать открытое неповиновение, потому как вы выставите себя непослушным мальчишкой, кричащим: «Не хочу и не буду!» Согласитесь, куда достойнее будет ответить, что вы непременно приедете в Чартли, но в данный момент в Бате вас удерживают срочные дела и встречи, отказаться от которых было бы невежливо.
Ее житейская мудрость явно произвела на молодого человека большое впечатление, и он воскликнул:
– Клянусь богом, в самую точку! Я напишу ему, как вы предлагаете. Думаю, он должен устыдиться; вдобавок я покажу ему, что уже не мальчик, а взрослый мужчина, которым нельзя помыкать и который заслуживает уважения! Более того, я напишу и маме, хотя после того, что она наговорила мне… Словом, как бы они ни решили поступить, я не дам им лишнего повода для недовольства.