Кодекс дуэлянта. Книга 4 (СИ)

Это озарение заставило меня еще сильнее вжаться в хронозверя. Быстрее! Нам нужно как можно скорей добраться до дома, чтобы найти там дневник Анимисова. Возможно, в нем еще есть ответ на главный вопрос — как уничтожить человека в черном.
Нужно как можно скорее возвращаться в свой мир, чтобы раздобыть дневник Анисимова. Правда это будет сложно — человек в черном разрушил поместье, в одной из комнат которого и лежал дневник.
Хронозверь под ногами дернулся, и помчал быстрей. Я увидел впереди яркий свет — это был портал в наш мир. Сердце забилось чаще. Я сжал кулаки, понимая, что там может ждать все, что угодно — ловушка, засада, враг.
Хронозверь издал пронзительный рык, подлетел к порталу и одним мощным рывком сбросил меня с себя точно в центр прохода между мирами.
Я почувствовал, как сила тянет меня вверх, будто невидимая рука вытаскивает меня из болота. Тело загудело, словно набитое пчелами, и стало вдруг тяжелым, как камень. В ушах зашумело, глаза начали слезиться. Я с трудом открыл их и увидел перед собой ослепительный свет, который заставил сощуриться.
А потом все вновь приобрело знакомые цвета и формы. Я был дома.
Не теряя ни секунды, я подскочил, выхватил оружие. Но Гневана видно не было. Только разрушенное поместье, дымящиеся руины, камни и обломки деревянных досок. Я невольно сжал кулаки.
Но где же Гневан?
Я глянул на башню. Она по-прежнему была на месте. Двери были распахнуты. И я все понял. Пытаясь понять, что стало причиной остановки потока силы, он спустился вниз. Наверняка сейчас создает магические конструкты вокруг нашей затычки, которую мы создали на ходу. А значит времени у меня чертовски мало.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и фиолетовые тона, когда я побежал к руинам своего поместья. Оно было уничтожено огнем, но некоторые стены еще держались, образуя грустные скелеты бывшей роскоши. В воздухе витал запах гари и пыли, а ветер носил обрывки обоев и штор. Я знал, что именно здесь, среди развалин, я могу найти ответ.
Я пробрался через кучу камней, которая когда-то была прихожей, присмотрелся. Ориентируясь на стены, понял, где примерно должен находиться мой кабинет — именно там я оставил дневник. Двинул туда.
К счастью мне повезло. Эта часть поместья осталась целой из-за того, что на нее упала основная стена и собой закрыла комнату. Согнувшись, я пробрался внутрь.
Стены были черными от сажи, а потолок провис от жара. Я ощупывал стены, ища какой-нибудь уцелевший шкаф или ящик, но все было разрушено — магическая сила не уничтожила стены, но вот с мебелью позабавилась вволю.
Под кучей разбитого в мелкую щепку дерева я нашел разорванный коврик с персидским узором. Он был любимым предметом моей матери, она часами проводила времени за вышивкой этого узора. Теперь он был покрыт пылью и сажей, и от него пахло горечью.
Я с нежностью отодвинул доску и увидел разбитый фарфоровый вазон с сухой лианой, что стояла на окне кабинета. Теперь вазон был разбит вдребезги, а лиана превратилась в бесформенную груду разорванных стеблей.
Каждая найденная вещь усиливала боль от утраты, но я не останавливался. Я продолжал отбрасывать доски и камни, и знал, что где-то здесь, под этой кучей мусора, лежит ответ, который может уничтожить человека в черном.
И вот, в глубине комнаты, под кучей осыпавшейся штукатурки, я увидел его. Небольшой, кожаный дневник. Он был немного обгоревший, но еще целый. Я поднял его и открыл. Страницы были пожелтевшими, но чернила еще не выцвели.
Сердце мое забилось сильней.
Я принялся лихорадочно листать его и читать записи, перепрыгивая с одной на другую. Хаотичность его мыслей заставляла нервничать — да чтобы все это разобрать нужно потратить не один вечер вдумчивого медленного чтения!
Мои мысли прервал шум, раздавшийся снаружи. Я осторожно выглянул наружу и увидел, что из башни выходит человек в черном. Первым моим желанием было выбежать наружу и вступить в бой. Но я понимал, что едва ли смогу что-то ему противопоставить, поэтому с трудом сдержал свой позыв. И притаился, внимательно следя за тем, что же делает Гневан.
 
А он создавал конструкт. Кажется, он понял причину отсутствия потока силы и теперь создавал что-то вроде магического контура, через которых хотел воздействовать на нашу «пробку». Вполне неплохое решение, надо признать.
Гневан ходил долго, плел запутанные заклятия, потом вновь скрылся в башне. Я собрался уже было вновь начать листать дневник, как раздался еще один шорох, теперь совсем близко.
Я напрягся, выхватил пистолет, готовый пальнуть во врага. Но вдруг увидел, как небольшая створка в стене отходит в сторону из черноты квадрата на меня выглядывает знакомое лицо.
— Дарья!
— Саша!
Это была моя сестра.
— Ты как там…
— Давай сюда! — махнула она мне рукой. — Потом все объясню. Тут, снаружи, опасно.
Девушка вновь скрылась в черноте прохода, и я последовал за ней.
Холодный, сырой воздух ударил в лицо. Мы прошли темный и тесный коридор, спустились по скрипучей деревянной лестнице куда-то вниз. В узком проходе, освещаемом лишь тусклым светом факела, было душно и пахло плесенью.
— Что это за тайный ход такой? — прошептал я, оглядываясь.
— Лисенок показала, представляешь? Я и сама не знала, что у нас в доме есть такое место! А эти ходы оказывается раньше использовали прислуги, чтобы разносить завтраки по комнатам и уносить грязную одежду в прачечную.
— Все успели спастись? — спросил я.
— Все, — кивнула Дарья и я облегченно выдохнул. — Мы быстро спрятались в каменном винном подвале, когда этот черный разбушевался. Кстати, кто он вообще такой и что ему нужно от нас?
— Он — черный маг, и ему нужна наша башня, точнее ее сила.
— А ничего он больше не хочет⁈ — проворчала сестра.
Мы прошли коридорчик, уставленный бутылками, и оказались в просторном помещении.
— Славия! Агнета! Лисенок! И Босх тут!
— Ох, Шпагин! Не наступай мне на мозоли! Никогда еще клехи не прятались от врага! Позор мне старому на мои седины, в хвост их и в гриву!
— Александр! — едва меня увидели мои друзья, как тут же принялись обнимать.
— Мы думали, что с тобой беда! — честно призналась Славия.
— Я тоже так думал, — улыбнулся я. — Но благодаря Агнете…
Я кивнул на девушку. Та смущенно улыбнулась.
— Ты создала конструкт, который переместил меня в другой мир. За счет этого я и спасся.
— Я старалась спасти вас любым способом.
— И у тебя это получилось. Спасибо тебе большое за это.
Девушка засмущалась еще больше.
— Шпагин, долго мы тут сидеть будем, в хвост и в гриву? — вмешался в разговор Босх. — Покажи мне цель, отдай приказ — и я умру достойно, как и положено клехам, в бою!
— Боюсь, что так делать я пока не буду! — улыбнулся я. — Потому что твоя смерть будет бесполезной.
— А что же тогда делать? — удивился Босх.
— Читать вот это, — я показал всем собравшимся тетрадь.
— Что это такое? — спросила Славия.
— Дневник одного безумного художника, в котором есть ответы на то, как уничтожить человека в черном. По крайней мере, я на это надеюсь.
Все непонимающе уставились на тетрадь.
— Долго объяснять, — отмахнулся я.
И сел поближе к свету, чтобы лучше было видно. Погрузился в чтение.
В основном это были отрывочные записи обо всем — о городе, о еде, о книгах. Много слов было посвящено живописи, Абрахам Анисимов очень трепетно относился к этому виду искусства и с удовольствием описывал цвета и краски, переживания по поводу картин и зарисовок. Читать это было интересно, но сейчас это никак не помогало нам. Уже отчаявшись что-то найти, я перелистнул одну из последних страниц и вдруг наткнулся на довольно любопытную запись, датированную датой — 27 июля, без года.
Мир — это калейдоскоп безумия. Странная, непостижимая мозаика из несогласованных частей, где каждый кусочек стремится занять все пространство, а затем — с треском разбиться, чтобы начать всё сначала. Я наблюдаю за этим завораживающим танцем уже много лет, сквозь пелену своего собственного, все более сгущающегося безумия.