Кодекс дуэлянта. Книга 4 (СИ)

Она посмотрела на меня, её глаза, тёмные как ночь, были полны грусти.
— Да, ты прав. Живым тут не место. К тому же с каждым часом ты становишься всё слабее. Твоё тело уже почти не чувствует мир живых, а душа… она стремится к Краю и за него.
— Что?.. — только и смог вымолвить я.
— Лимб поглощает тебя, медленно, постепенно, но поглощает. Я чувствую.
— Как много времени у меня есть? — я почувствовал, как по спине пробегает ледяная волна.
— Сутки, — ответила Серафима, её голос звучал как приговор. — Если ты не вернешься до завтра, то будешь обречён остаться здесь навсегда…
Ее слова повисли в воздухе.
— Как? — я растерялся, — Как я смогу вернуться?
— Я точно не знаю, — она покачала головой. — Но мы можем попытаться. Есть одна легенда… о Вратах Смерти.
— Врата Смерти? — я нахмурился, не понимая.
— Там, где проходит граница между мирами, — пояснила она. — Говорят, что эти Врата могут быть открыты… В тот самый момент, когда душа переходит из мира живых в Лимб, они на мгновение распахиваются, чтобы пропустить умершего. Но это опасно!.. Если вообще такое возможно!
— А эти жуткие твари, черные ангелы, они не опасны? — парировал я. — Помоги мне, пожалуйста, я не хочу погибать здесь!
Она посмотрела на меня, и я увидел в ее глазах сострадание и печаль.
— Хорошо, — сказала она, её голос был тихим и решительным. — Мы поищем Врата Смерти. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты вернулся домой.
* * *
Казалось, что черные ангелы будут бродить по улицам вечно. Я нервничал, не находил себе места, а Серафиму, казалось, эта ситуация вообще не трогала. Она чувствовала себя спокойно, иногда уверяя меня, что твари не обнаружат нас в этом доме. Хотелось бы в это верить.
— А что с тобой случилось? — спросил я, когда нервы уже совсем звенели. Нужно было хоть как-то отвлечься и я решил узнать судьбу Серафимы.
Девушка улыбнулась.
— Я умерла. Попала сюда. У всех, кто оказывается в Лимбе, похожая судьба. Ну кроме тебя, конечно. Ты попал сюда случайно.
— Ладно, если не хочешь рассказывать подробностей…
— Я никогда не думала, что попаду в Лимб, — сказала она, её голос был тихим и дремлющим. Она замерла, и её взгляд устремился в даль. Её глаза, тёмные и грустные, казались опустошенными от боли. — Наверное, никто не готов к тому, что умрет. Даже если намеренно идет к этому…
Я не совсем понимал, о чем говорит девушка, но молчал, понимая, что лезть сейчас с расспросами не тактично.
— Я жила обычной жизнью. У меня был парень, я работала в магазине… Все было как у всех.
— Парень?
— Костя. Мы очень любили друг друга. Мы были такими молодыми! Никто, конечно, не верил, что это все по серьёзному. Но я знала, что эта любовь навечно!
Серафима грустно улыбнулась. Но на улыбку вдруг легла тень печали.
— Однажды мы поссорились. Я была в гневе, в отчаянии. Молодость — это не только про счастье и радость. Это еще и про неумение порой совладать со своими эмоциями. Я вот не совладала. Разозлилась сильно, хотя вся эта ссора — такой пустяк! Я решила пойти купаться на озеро, попытаться успокоиться. Но я не учла, как холодно вода в это время года…
Её голос затих, и она молча смотрела на давно остывший камин.
— Я утонула, — прошептала она, её голос был полностью лишен эмоций. — Я чувствовала, как мои легкие заполняются водой, как мое тело становится тяжелым… И потом… я просто оказалась здесь.
Её глаза встретились с моими, и я увидел в них боль и печаль, которую никогда не мог бы представить. Я понял, что она говорит правду. Её история была простой, как жизнь, но она была полна трагедии, полна боли.
— Сочувствую, — сказал я, не зная какие еще найти слова для этой истории. — Я не знаю, что сказать, но я с тобой.
Она кивнула.
— Спасибо, — сказала она. — Думаю по этой же причине я до сих пор остаюсь тут.
Я вопросительно глянул на Серафиму.
— Мой Костя, он тоже очень сильно меня любил. И продолжает любит. И эта связь, слишком крепкая даже для двух миров — мира живых и мира мертвых, — не дает мне уйти дальше, за Край. Поэтому я до сих пор здесь.
 
В комнате вновь повисла напряженная тишина.
История Серафимы заставила меня удивиться, хотя я думал, что ничему уже удивляться тут не получится.
— Нам пора идти, — сказала девушка, выглянув в окно. — Черные ангелы ушли.
Я тоже выглянул. Улица и в самом деле была пустой. Это немного успокоило меня.
Мы вышли наружу и направились к Вратам Смерти.
* * *
Мы шли по темным улицам города мертвых, всё глубже погружаясь в мир призраков. Туман, словно живой, обвивал нас, делая видимость ещё более мутной. Шли долго. Но блеклый свет словно бы не от солнца, а от фонаря, продолжал светить все так же, не переместившись по небосводу ни на миллиметр. Видимо день и ночь тут никогда не сменялись. Не удивительно — все-таки мир мертвых. Впрочем, назвать это миром сложно. Серафима права — это что-то перевалочной станции.
Когда терпение уже начало заканчиваться и я хотел спросить свою спутницу о том, сколько еще топать, впереди, в дымке, внезапно показался мрачный силуэт.
— Врата Смерти! — прошептала девушка, останавливаясь.
Огромные врата, украшенные странными, зловещими символами, вынырнули из тумана, демонстрируя нам свое величие. Но не только величие было в них. Я невольно ощутил, как первобытный животный ужас пробирается по моей спине и начинает душить.
Врата Смерти, возвышающиеся над туманной долиной, были пугающими. Их громадная конструкция, высеченная из черного, как ночь, камня, выглядела нерушимой, будто сама смерть выковала их из мрака.
Портал в иной мир…
Меня охватили странные эмоции — восхищение, ужас, растерянность. Я взирал на Врата и понимал, что видят те, кто оказывается за ту сторону смерти.
Врата Смерти — гигантская рана в ткани реальности, зияющая черным провалом, где тьма становится осязаемой. Каменные арки, словно выкованные из самой ночи, возвышались над туманной долиной, их поверхность была испещрена шрамами, напоминающими трещины в застывшем сердце мира.
Врата не излучали тепло, от них исходил могильный холод, проникающий до самых костей.
«Бездна, которая втягивает в себя свет, словно поглощая саму жизнь», — подумал я, неотрывно и зачарованно глядя на портал.
Теперь понятно, почему Серафима так скептически относилась к тому, что через них можно пробраться обратно, в мир живых.
В этих Вратах нет ни красоты, ни милосердия, только беспросветный мрак. И что там, за этим мраком, может ответить только сам Создатель.
— Как мы через них пройдём? — спросил я, мой голос дрожал от страха.
— Мы? — удивленно воскликнула Серафима.
— А ты разве не собираешься назад?
— Я же сказала, что через них не пройдет мертвый. Только живой, наподобие тебя. Для меня возвращения нет. Как бы я не хотела вернуться, но мне придется остаться здесь.
Она посмотрела на меня, её глаза были полны печали и отчаяния. И я понял, что призрак и в самом деле не сможет вернуться в мир живых. Кем он там будет? Сущностью, которую тут же поглотит поток магии? Или каким-нибудь зомби? Если вообще перемещение не вызовет коллапс всех миров. Так что участь Серафимы — оставаться здесь, в Лимбе.
— Александр, дай мне одно обещание? — произнесла девушка.
— Какое?
— Обещай мне, что ты найдёшь Костю. И попроси у него прощения от моего имени. Скажи, что я жалею о том, что мы поссорились, и что я хотела бы вернуться в ту жизнь. И еще… Дай ему это.
Серафима сняла с шеи кулон, протянула мне.
— Скажи, что по-прежнему его люблю.
— Я обещаю, — сказал я, не колеблясь. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы выполнить твою просьбу. Я найду твоего парня и передам ему твои слова. И кулон.
Я взял украшение, спрятал в карман.
Она кивнула, её глаза встретились с моими, и я увидел в них свет надежды, словно тонкая ниточка, пробивающаяся сквозь темноту.