Стальная Крыса идет в армию

При этом он коснулся и моей руки, так что я превратился еще и в добровольца. Тех, кого выдернули из строя и погнали к лесу, оказалось около двадцати. Тучи разошлись, и в свете звезд можно было разглядеть, что черные пятна — непонятные механизмы на колесах. Тихонько свистел пар, вырывающийся из какой-то трубки. От механизма отделилась темная фигура и остановила нас:
— Я расскажу вам, что вы должны делать.
Едва он начал говорить, как в ближайшей к нам машине распахнулась металлическая дверка. В топку — а это была топка — подкинули дров, и пламя осветило говорившего. Одет он был в черный балахон, черный капюшон полностью скрывал его лицо. Он указал на машину:
— Эту машину надо совершенно бесшумно провезти через лес. Я прикончу любого, кто издаст хотя бы звук. Дорога расчищена еще днем, так что идти будет легко. Беритесь за канаты и тащите.
Вторая фигура в черном раздала нам веревки и выстроила в линию. Мы впряглись и по сигналу потащились вперед.
Но эта штуковина ехала довольно легко. Шепотом нам сообщали, куда идти. Потом мы остановились на опушке леса. Отпустили веревки и стали толкать махину руками, пока наконец командиры не были удовлетворены. Потом они затеяли долгий спор о дальности и прицеле, я пытался понять, что происходит, но не слишком в этом преуспел. Начальство пока о нас позабыло, и я улучил минутку, чтобы выглянуть из кустов.
Очень интересно там оказалось. Впереди было поле, полого поднимавшееся к крепости. Темные башни отчетливо виднелись на фоне мутного неба. У подножия крепости мерцали отсветы звезд — вода защитного рва.
Я проторчал возле кустов до рассвета, а потом вернулся к остальным — чтобы выяснить, что за махину мы тащили через лес. Очертания механизма виднелись уже четко, но понять, что же это такое, все равно не удавалось. Очередной паровичок с какой-то длинной стрелой наверху. Фигура в черном возилась с рычагами управления. Свист пара усилился, длинная стрела опустилась и легла на землю одним концом. Подойдя, я обнаружил там большой металлический ковш — и немедленно был наказан за любопытство: меня тут же заставили тащить огромный валун. Вдвоем еще с каким-то бедолагой мы откатили его от кучи, но загрузить в ковш смогли, лишь позвав на помощь еще двоих. Что за дела? Я присоединился к остальным наемникам, тут объявился капо Димонте, которого сопровождал человек в сутане.
— А она сработает, брат Фарвел? — осведомился Димонте. — Я же в этих механизмах ничего не соображаю.
— Зато я все в них понимаю, вот увидите. Едва только мост спустят, как машина разнесет его вдребезги.
— Да уж хотелось бы. А то стены высоки, и потери, если придется лезть через них, будут большими.
Брат Фарвел отошел к устройству и принялся инструктировать водителя. В котел подкинули очередную порцию дров, шипение усилилось. День уже наступил. Поле перед нами лежало совершенно мирное, тихий такой сельский пейзаж. Просто идиллия. А позади, за моей спиной, в кустах скрывались маленькая, но армия и боевые машины. Было ясно, что схватка начнется, едва мост опустят и машины выведут его из строя.
Нам приказали лечь — чтобы не заметили из замка. Солнце давно уже взошло, день был в разгаре, но ничего не происходило. Я подобрался к машине поближе.
— Не опускается, — пробормотал вдруг Фарвел. — В это время мост всегда опущен. Что-то тут не так.
— Может, они знают, что мы здесь? — предположил капо Димонте.
— Да! — Над нами раздался невероятно громкий голос. Казалось, он идет с верхушек деревьев. — Мы знаем, что вы здесь. Ваша атака обречена. И все вы — также. Готовьтесь встретить неминуемую смерть!
  
Глава 25
 
Да, голос возник совершенно неожиданно. Я аж подпрыгнул от удивления. И не только я — монах, управлявший машиной, был ошарашен не меньше. Его рука дернула какой-то рычаг, раздалось шипение, стрела рванулась вверх, описала широкую дугу и врезалась в какую-то невидимую преграду: аппарат содрогнулся и задребезжал. Стрела замерла, но камень, лежавший в ковше, по инерции продолжал движение. Я рванулся вперед и успел заметить, что он рухнул в ров прямо перед поднятым мостом. Отличный выстрел — наверняка камень разбил бы мост, если бы тот был опущен.
 
Все вокруг пришло в движение. Брат Фарвел отшвырнул монаха от рычагов и принялся его колошматить, рыча от ярости. Появились мечи, забегали солдаты — некоторые стали палить по кронам деревьев. Капо Димонте изрыгал приказы, которых никто не слушал. Я прижался спиной к дереву, взял на изготовку ружье и приготовился отражать атаку.
Но атаки не последовало. Снова загремел таинственный голос:
— Уходите. Возвращайтесь туда, откуда вы пришли. Вас пощадят. Капо Димонте, ты делаешь ошибку. Тебя просто используют Черные монахи. Ты погибнешь зря. Возвращайся в свою крепость, здесь тебя ждет только смерть.
— Вот он! Я его вижу! — заорал брат Фарвел, тыча пальцем куда-то вверх. Тут он обернулся и, обнаружив меня, приказал: — Вон там, на ветке. Это творение дьявола, немедленно уничтожь его!
Теперь я тоже увидел эту штуку. Подумаешь, обычный громкоговоритель. Ружье бабахнуло, сильно толкнув меня в плечо, мимо. Выстрелил еще раз, и динамик рассыпался на кусочки.
— Это всего лишь машина! — заорал брат Фарвел. — Начинайте атаку. Капо, гоните людей вперед. Мои метатели смерти поддержат вас — они проломят стены.
Выбора не было. Капо закусил губу и подал знак горнисту. Тот издал три резких звука, их подхватили горнисты на флангах и в тылу. Когда передовые части войска вышли из леса, он поднял меч и приказал следовать за ним. С огромной неохотой я затрусил вперед.
Да, яростной атакой мероприятие назвать было трудно. Так, что-то вроде принудительной прогулки. Мы вышли в поле и стали ждать, пока на позиции выедут метатели смерти. Наконец паровики заняли свои места и принялись швыряться камнями. Камни свистели над нашими головами, некоторые исчезали за стенами крепости, а некоторые ударялись в стены и отскакивали от них. Черта с два они их проломают.
— Вперед! — заорал капо и взмахнул мечом. И вот тут-то…
Из-за крепостных стен вылетели серебристые шары, пролетели над полем и упали неподалеку от нас.
Хлоп — и раскрылись. Один упал совсем рядом, так что я смог увидеть, что это тонкостенный контейнер, заполненный какой-то жидкостью. А жидкость дымилась и, похоже, интенсивно испарялась. Отравляющее вещество! Я кинулся прочь, стараясь на бегу не дышать. Куда там! Эти штуковины падали повсюду, в воздухе разливался тяжелый химический запах, легкие уже разрывала боль удушья, и я не смог удержаться — вдохнул.
И как только воздух попал в легкие, упал. И мрак объял меня.
Я лежал на спине — вроде бы, но остальное совершенно тонуло в сплошной головной боли. Малейший поворот головы словно сжимал раскаленный обруч на висках. Я попытался приоткрыть хотя бы один глаз — внутри глаза словно что-то взорвалось. Я застонал и услышал, что мой стон подхвачен товарищами по несчастью. Боль в голове была совершенно невероятной, какой-то галактической, всемирной головной болью, по сравнению с которой любая мигрень — полная чепуха. Я вспомнил все случаи, когда у меня болела голова, и посмеялся над прошлым. Детские штучки. Вот эта — настоящая. Рядом кто-то застонал, и я — как и многие лежащие вокруг — отозвался, и не только из солидарности.
Но понемногу боль начала отпускать. Удалось даже приоткрыть глаз, затем другой. Надо мной высилось голубое небо, ветер шуршал травой. С огромной осторожностью я приподнялся на локте и окинул взглядом поле битвы.
Оно было усеяно бездыханными телами. Впрочем, некоторые уже возвращались из небытия и сидели на земле, держась за головы. А парочка тех, что повыносливее или поглупее, даже поднялись на ноги. Повсюду валялись обломки серебристых снарядов, выглядевших теперь совсем невинно. В голове все еще что-то стучало, но не это было теперь важно. Итак, мы живы. Газ не убил нас, но просто вывел на время из строя. Весьма благородно. Я взглянул на собственную тень и прикинул, насколько она укоротилась. Сейчас что-то около полудня. Итого, мы были без сознания несколько часов.