Стальная Крыса идет в армию

— А я думал, что крестьяне сами приходят в замок.
— Нет! Никогда! Это же верная смерть.
— Что, и они не приходят даже продавать продукты?
— Продавать? Они забирают у нас просто все, что им надо.
— А дрова? Вы что же, не продаете им дрова?
— Да они просто берут их, когда им нужно.
«Хм, весьма односторонняя экономика», — подумал я. Но что-то ведь делать надо — не оставлять же Слона в таком жутком месте навеки. Да еще в качестве раба. Тут мои размышления были прерваны суматохой возле ворот. И похоже, мои мечты материализовались: из ворот, растолкав стражников, прямиком к нам неслась гигантская фигура.
Слон!
Да, это был Слон, и он несся во всю прыть. И разумеется, следом за ним поспешали стражники.
— А ну бери меч и вперед — за мной! — крикнул я, вложив рукоять меча в руку Дренга. И помчался сломя голову вниз по склону, визжа что было сил, чтобы отвлечь внимание стражников. Но те меня упорно игнорировали, так что пришлось пальнуть разок-другой поверх их голов.
Тут они заметили меня. Замедлили погоню, один вообще рухнул на землю и прикрыл голову руками. Слон летел вперед на всех парах, но один из стражников упорно бежал следом и размахивал пикой. Он ударил ею Слона в спину и сбил с ног. Я еще раз выстрелил на бегу, перепрыгнул через лежавшего Слона и свалил копьеносца ударом приклада.
— Наверх! На холм! — заорал я, увидев, что Слон поднимается на ноги, а его спина — залита кровью. Пальнув еще пару раз для острастки в стражников, кинулся ему на помощь и только тут заметил, что Дренг так и лежит, сжимая в руке меч, на вершине холмика.
— А ну вниз и помогай ему, не то я тебя пристрелю! — заорал я и, обернувшись, снова выстрелил.
Опять ни в кого не попал, но заставил их залечь и пригнуть к земле головы. Слон заковылял вверх по склону, а Дренг, собрав в кулак всю свою совесть — или перепугавшись, что я и в самом деле его пристрелю, — стал ему помогать. Стражники, видать, окопались и приступили к действиям: вокруг засвистели пули. Пришлось пальнуть по ним еще пару раз.
Наконец мы вскарабкались на холм и ввалились в относительно безопасный для нас лес. Мы с Дренгом помогали Слону идти, а точнее — просто тащили его на себе. Я мельком взглянул на его спину — рана выглядела неглубокой. Когда мы наконец продрались сквозь кусты и скрылись среди деревьев, можно было перевести дух. Стражники сюда не сунутся.
— Дренг, уводи нас. Поймать нас не должны.
И самое странное, что они нас так и не поймали. Парень, верно, все свое детство провел в этом лесу, так что знал тут любую тропку. Но идти было тяжело. Мы продирались сквозь кустарники, карабкались по крутому травянистому склону, опять продирались, опять поднимались. Наконец Дренг раздвинул какие-то кусты и указал на вход в небольшую пещеру.
— Однажды я выследил здесь фуррила. Про это место никто не знает.
Вход в пещерку был узковат, и втаскивать туда Слона оказалось нелегким делом. Зато дальше пещера расширялась настолько, что можно было спокойно рассесться всем троим. Встать вот только было невозможно. Развернув одеяло, я уложил на него Слона и повернул на бок. Он застонал. Лицо его было в синяках и грязи. Он взглянул на меня и улыбнулся.
— Спасибо тебе, мой мальчик. Я знал, что ты будешь рядом…
— Но даже я сам об этом не знал…
— Чепуха. Но пожалуйста, быстрее…
И тут он дернулся и застонал, а его тело выгнулось от непереносимой боли. Боже мой — я совершенно позабыл про болевое кольцо! Сейчас, кажется, ему дают непрерывный сигнал — верная смерть!
Спешка — всегда убыток. Я заставил себя не суетиться, не спеша снял правый башмак и достал отмычку. Нагнулся, вставил ее, повернул — и кольцо соскочило. Боль пронзила мою руку, когда я отбрасывал его в сторону.
Слон лежал без сознания и тяжело дышал. Оставалось только ждать.
— Твой меч, — сказал Дренг, протягивая оружие.
— Оставь его пока себе. Не возражаешь?
Он опустил глаза и задрожал:
— Я хотел стать воином, но, видать, слишком для этого труслив. Я не смог заставить себя прийти вам на помощь.
 
— Но в конце концов ты же решился. Помни об этом. Нет таких людей, которым неведом страх. А смелый человек отличается именно тем, что делает свое дело, даже когда ему страшно.
— Достойная мысль, молодой человек, — раздался низкий голос. — Запомни ее навсегда, непременно запомни.
Слон уже пришел в себя и слабо улыбался, глядя на нас.
— Так вот, Джим, как я уже говорил, пока они не включили эту свою штуковину, я был уверен, что этим утром ты вернешься. Ты оказался на свободе, и я знал, что тут меня не бросишь. После твоего побега было много шума и криков, дурацкой беготни, а потом ворота закрыли и все смолкло. Было понятно, что ночью тебе к нам не пробраться. А на рассвете ворота будут открыты, и я не сомневался, что ты окажешься поблизости, чтобы вытащить меня. Вот я и упростил тебе задачу. Вышел сам.
— Да уж, упростили! Едва не погибли…
— Так не погиб же. И видишь, как все замечательно. Мы снова вместе и — на свободе. К тому же у нас появился союзник. Неплохо для одного дня. А вот теперь один серьезный вопрос. Что мы будем делать дальше? А в самом деле — что?
  
Глава 23
 
— Ну, что дальше — понятно, — ответил я. — Остаемся здесь, пока не утихнет шум. А поскольку мертвый раб стоит недорого, то он утихнет быстро.
— А откуда они знают, что я мертв?
— Вы забываете про болевое кольцо. Вы просто никуда деться не могли. Только умереть. Ну вот, а когда шум стихнет, мы отправимся к какому-нибудь жилью и перевяжем вашу рану.
— Какая ерунда! Крови многовато, но там же только царапина.
— А инфекция? Рану надо обязательно обработать. — Я обернулся к Дренгу. — Тут живет кто-нибудь поблизости?
— Да почти никого, вот только вдова Алфельтри — прямо за болотом. Надо пройти мимо сухого дерева, пойти вдоль края болота и…
— Стоп. Не рассказывай, ты нас туда отведешь. — Я опять повернулся к Слону. — А что мы будем делать дальше?
— А вот дальше, Джим, мы поступим в армию. Ты у нас теперь наемник, так что тебе туда прямая дорожка. А детали таковы. Армия всегда находится в крепости, а в любой крепости всегда есть закрытая комнатка, в которой свалены гроуты. Ты будешь воевать, а я займусь запертым помещеньицем. Кстати, армию я тебе уже выбрал. Тебе предстоит служить капо Димонте.
— Только не ему! — взвыл Дренг, вцепившись в свою шевелюру руками. — Он ужасен, съедает каждое утро по младенцу, его мебель обита человеческой кожей, а вино он пьет из черепа своей первой жены…
— Ну ладно, — урезонил его Слон. — Понятно, что в ваших краях у Димонте не слишком хорошая репутация. Как-никак он враг капо Доччи и регулярно совершает на него набеги. А так, наверное, он ничем не лучше и не хуже местного. Но у него есть одно достоинство: он враг нашего врага.
— То есть почти наш друг. Отлично. У меня есть должок капо Доччи, и я хочу его возвратить.
— Не надо помнить обид, Джим. Это затуманивает сознание и обязательно испортит твою карьеру. А цель у нас простая — зарабатывать гроуты, а не сводить счеты.
Я кивнул и согласился:
— Разумеется. Но пока вы будете разрабатывать операцию, я вполне могу позволить себе небольшое развлеченьице.
Было видно, что Слон не одобряет меня. Увы, олимпийское спокойствие мне было не свойственно. Молодость, наверное. Я сменил тему:
— Ну возьмем мы кассу, и что дальше?
— Выясним, как аборигены связываются с контрабандистами, с теми же венианцами. Нам это нужно просто для того, чтобы смыться отсюда. Но ты знаешь, чтобы достичь цели, нам с тобой придется принять религию. — Он расхохотался, увидев мою растерянность. — Не таращь на меня глаза, мой мальчик, я, как и ты, естественно-научный гуманист и не нуждаюсь в Божьей помощи. Но все дело в том, что тут, на Спайовенте, вся технология находится в руках ордена Черных монахов…
— Только не это! — вновь взвыл Дренг. — Они знают тайны, которые лишают людей разума. Это из их мастерских появляются всяческие противоестественные штучки. Хрипящие и свистящие машины, говорящие ящички, болевые кольца. Держитесь от них подальше, хозяин, умоляю!