Неблагая
Еще одна вспышка, мимо нас проносится что-то вроде направленного луча, от которого на обоях остается обугленная дыра. Я несмело оборачиваюсь, ожидая увидеть Лейру или какого-то мрачного чародея в местной униформе. Но там совсем юная девушка, у нее смуглая кожа и темно-каштановые волосы такой длины, что едва собираются в хвостик. У нее острые и точеные черты, словно написанные тончайшей кистью. Но особенно поражают глаза — зеленые-зеленые, по-кошачьи прищуренные.
— Олани, предательница! — орет девушка. — Ну-ка вернись!
Исольда так сжимает мою руку, будто хочет перекрыть кровоток. Рейз и Олани все еще несутся впереди в развевающихся плащах. Возможно, они в курсе, где тут выход, но, кажется, та девушка их знает. А значит, если мы разделимся, то она, скорее всего, погонится за ними и у нас появится шанс удрать.
Мы мчимся все быстрее и быстрее, за нами несутся топот сапог и вспышки света, как от выстрелов. Кажется, других чародеев, кроме этой девушки, там нет. Наконец коридор разветвляется. Рейз и Олани в нескольких метрах впереди сворачивают направо, а я тащу Исольду влево.
— Не упустите их! — кричит бегущая позади девушка, но ее голос уже едва слышен, потому что она свернула не в нашу сторону. Несколько стражников следуют за ней, но большинство — вместе с драконами — идут по нашему следу. Это плохо, но нужно всего лишь попасть на улицу и затеряться в толпе. Вот и всё.
Я понятия не имею, где мы находимся. В этом огромном доме все коридоры одинаковые, и я просто поворачиваю наугад. Драконы уже почти наступают нам на пятки, и, хотя я точно знаю, что они не огнедышащие, в их дыхании отчетливо ощущается необычный химический запах. Странно, что это не мешает им нас чуять.
А вот кое-что другое вполне может помешать.
Мы приближаемся к длинной парадной лестнице, занимающей по меньшей мере два этажа. Я слегка поскальзываюсь на мраморе, но удерживаюсь на ногах. Мне сейчас не до смущения, так что я просто достаю из кармана фартука горсть смятых пирожных и швыряю их, попадая одному из драконов прямо в нос. Он резко останавливается, принюхивается, два других дракона врезаются в него, отчего все трое кучей падают на полированный пол.
Исольда хохочет над этим зрелищем, ее смех взлетает по лестнице, отражается от каменных стен, рассыпается по холлу. Я шагаю мимо ступеньки, она подхватывает меня, и я тоже хохочу.
Впереди две двери: одна похожа на парадный вход, куда я точно не хочу соваться, а вторая выглядит попроще: она меньше размером и расположена на боковой стене. Молясь об удаче, я соскакиваю с последней ступеньки и веду Исольду по скользкому каменному полу к боковой двери.
Она не заперта. И к счастью, за ней не кладовка. В помещение врывается теплый летний воздух с ароматом дыма, и мы с Исольдой ныряем в толпу.
Поток людей плотно охватывает нас, мы замедляемся и переводим дыхание. Совсем уж сливаться с толпой нет необходимости — главное, оказаться там, куда стражникам не пролезть. Там, где они нас не увидят.
— Откуда у тебя вообще пирожные в кармане? — смеется Исольда, протаскивая меня между двух прохожих. Я едва успеваю открыть рот для ответа, как вдруг…
— Вон они! Держите девчонок!
От окрика стражи люди расступаются, и мы оказываемся на виду. Мы снова бросаемся бежать, мои ботинки цепляются за неровности мостовой, Исольда петляет. Мы сцепляем руки, буквально впиваясь пальцами в ладони друг друга.
Нас преследуют окликнувшая нас стражница, две ее спутницы и еще несколько бдительных граждан, которым, похоже, заняться больше нечем в такой праздник.
Мы почти добрались до моста. Вот бы успеть перебежать на ту сторону…
Я трачу драгоценную секунду, чтобы обернуться. За нами еще бегут, но непонятно — догоняют или отстают.
А вот и мост. Я хватаюсь за все украшения, которые попадаются под руку, и разбрасываю их на пути наших преследователей. Брошенный фонарь разбивается, пламя выплескивается, и вдруг на карнизе одного из домов появляется фейри и начинает играть на флейте, отчего огонь пляшет и извивается. Не моя вина, но моя выгода. Одна из стражниц бросается тушить огонь, дав сигнал другим продолжать погоню.
Исольда оглядывается на этот хаос и улыбается во весь рот.
С каждым шагом нам вслед несутся гневные и возмущенные вопли. Каждый вдох пронзает болью ребра, а руки и ноги ноют. Но тормозить нельзя. Прислушиваться к ощущениям непозволительно.
— Держите девчонок!!! — кричит стражница. Мое сердце спотыкается, переходя от тяжелого биения к трепыханию, но мне не до этого. Мы уже бежим через Рыночную площадь; все вокруг так поглощены весельем, что никому нет дела до жалких воришек. Мы втискиваемся в самую гущу народа, замедляемся, я никак не могу отдышаться, но мы продолжаем пихаться и толкаться, продираясь дальше.
Перед нами встает стена людей. По эту сторону моста еще звучит громкая музыка, бьет по ушам. Я верчусь на месте, пытаюсь пробраться вперед.
— Попалась!
Меня внезапно хватают за воротник. Моя рука выскальзывает из ладони сестры, и, едва я успеваю понять, что случилось, Исольда исчезает в толпе. Я задыхаюсь: меня тащат за шиворот прямо в объятия городской стражи. Я безрезультатно брыкаюсь, вырываюсь, но хватка крепка. Стражник выше меня и минимум вдвое тяжелее; нечего и гадать, кто из нас сильнее.
Стражник в замешательстве склоняет голову, впервые заметив, что у меня лицо Исольды.
— Погоди-ка…
— ОТ-ВА-ЛИ!!! — захлебываюсь я, пытаясь пнуть его в колено. Голова идет кругом, я высматриваю Исольду в гуще людей. Она вернется. Она найдет меня. Мы выберемся.
Стражник тяжело вздыхает:
— Слушай, сегодня Ревелнокс. Мне что, по-твоему, делать больше нечего, кроме как…
Внезапно он замирает с удивленным и озадаченным видом. Я уже готова увидеть проступающую на его рубашке кровь, и лезвие ножа, и острый, сосредоточенный взгляд Исольды, но ее здесь нет. И ножа никакого нет. Вместо этого…
Все происходит молниеносно.
С его губ срывается страдальческий стон, зубы растут, десны увеличиваются с омерзительным влажным звуком. Хрящи носа трещат, изгибаются, череп деформируется, ужасающе вытягиваясь вокруг глаз с расширяющейся коричневой радужкой. Из пор, как весенние всходы, вырастают короткие серые волоски, покрывая все лицо в мгновение ока.
Ослиная морда.
Я дергаюсь, и на этот раз он меня отпускает. Стражник водит руками перед своим длинным серым носом. Его темные блестящие глаза распахиваются в ужасе. Он страшно напуган, но боль, похоже, испытывал только в момент превращения.
— Не волнуйся.
Из-за ослиной головы выглядывает незнакомое лицо — женское, покрытое перьями, с малиновыми глазами, которые вспыхивают в темноте, встречаясь с моими.
— Утром он вернется в нормальный облик. Платить не надо, подменыш. Ты уже с лихвой заплатила.
Фейри подмигивает — точно так же, как когда я впервые заметила ее в толпе, и на ее лице расцветает самодовольная ухмылка.
Фейри не делают подарков. Правила их поведения не позволяют дарить что-то просто так, без равного вознаграждения. Если я приму дар — чего мне это будет стоить? Я буду тысячу лет служить ей или разучусь видеть оранжевый цвет? Что ей ответить?
Хотя я все равно не могу ничего произнести. Мне едва хватает сил на тяжелое сердцебиение. У меня просто отпадает челюсть, а все известные слова застывают на кончике языка.
— Считай… по краю прошли, — задыхаясь, произносит Исольда. Наконец-то я ее вижу — черную кучу тряпья посреди улицы, похожую на выброшенную куклу. Кажется, ее сбили с ног, но у нее уже просто не осталось сил подняться. Однако на дерзкую улыбочку их вполне хватает. Я протягиваю ей руку и помогаю неуверенно встать на ноги.
Когда я оглядываюсь, фейри уже нет. Человек-осел все еще жалобно поскуливает — видимо, раздумывая, должен ли он вернуться и доработать до конца смены.
Глава 5
Мы с Исольдой, прижавшись друг к другу, ввинчиваемся в толпу, но остальные стражники, похоже, уже ушли. Некоторое время мы идем молча, придавленные усталостью и пережитым испугом, погруженные в водоворот мыслей. Мимо фоном плывут здания, огни, люди, фейри. Возвращение домой должно успокаивать, но по спине все равно бежит неприятный холодок. Если по сравнению с Гилт Роу Рыночная площадь кажется просто скучной, то этот квартал — вообще помойка. Формально он относится к Рыночной площади, но по факту приткнулся на окраине, зажатый в угол между мирно текущей рекой Харроу и Сумеречным кварталом.