Блеск чужих созвездий (СИ)

— А ты кое-что знаешь о наших легендах, — улыбнулся Ястин. — В мифах Норгоста есть что-то похожее?
— В чем? — переспросила Таня.
— Норгоста, — Ястин выразил вежливое удивление. — Ты же из Торнсунна, как говорил художник.
— Ах, да, — протянула Таня, отводя взгляд. — Вот ты про что. Но все же, почему надо умирать людям?
Ястин заметил, что она перевела тему, но ничего не сказал, просто посмотрел на нее внимательно и долго, а потом ответил:
— Здесь нужно понимать философию дичания драконов. Великая Матерь как бы уравнивает жизнь дракона, великого и могучего, и простого человека. Говорит, что они одинаково ценны. И просит человека отдать свою жизнь, чтобы подтвердить, что дракон ценен для людей.
— И что, ты бы отдал? — спросила Таня, складывая руки на груди.
— Ни за что! — рассмеялся Ястин. — Ты же видела драконов, кто в своем уме согласится что-то им жертвовать? Нет, я слишком дорожу своей шкурой, чтобы променять ее на драконью.
Таня подняла взгляд к натертым маслом, блестящим барельефам. В самом низу она увидела покрытого золотой краской дракона и хотела поинтересоваться, уж не старый ли Мангон так себя выделил, но в этот момент со стороны главного холла раздался голос Мангона.
Таня и Ястин вздрогнули, словно их могли застать за чем-то неприличным.
— Мне пора, — Таня схватила поднос и заторопилась к комнатам слуг, чтобы отдать им мази и не встречаться с Мангоном, но Ястин догнал ее в следующем же коридоре.
— Подожди, — зашептал он. Его губы растянулись в легкой улыбке. — Тут он нас не найдет, не волнуйся. У меня кое-что есть для тебя. Оленя ты, наверное, давно выбросила.
— Нет! — поспешила возмутиться Таня и сразу осеклась, настолько довольным выглядел Ястин. Он сунул руку в карман сюртука и вытащил оттуда еще одну фигурку, сложенную из плотной коричневой бумаги.
— Это тебе, — Ястин поставил на поднос с лекарствами бумажного жирафа. Фигурка ходить не могла, но если стукнуть ее по голове, то начинала кивать. Ястин ждал реакции Тани, и она поспешила восхититься:
— Это так здорово!
— Пусть он хранит твое спокойствие, Татана, — Ястин подмигнул, поклонился и ушел, оставив ее одну с бумажным жирафом на подносе.
— Да уж, спокойные деньки мне бы не помешали, — задумчиво проговорила Таня и убрала фигурку в карман фартука.
Долго избегать Мангона не получилось, хотя Таня очень старалась. Влад его “выписал”, и в их импровизированной лаборатории хозяин замка не появлялся. Есть Таня предпочитала в компании Влада или друзей, в залы первого этажа без нужды не ходила, опасаясь встретиться с Виталиной или Мангоном. Но однажды утром он прислал за ней сам.
Первой мыслью стало то, что время пришло, и Мангон сейчас объявит, что готов ее спалить в честь себя. Но когда Таня вошла в кабинет, уверенная, что ее вырвет от волнения, она увидела Адриана в компании стражника. На юном парне была смешная криво перешитая форма на два-три размера больше нужного. Хозяин кабинета сидел за столом, стражник стоял рядом.
— Добрый день, Татана, — начал Мангон, и та ему по привычке кивнула. — Уделишь нам пару минут? У меня появился важный вопрос.
— Что случилось?
— Скажи, как твои дела? Всего ли тебе хватает?
— Ну… Да, — неуверенно ответила Таня, не понимая, к чему ведет этот странный разговор.
— Ты сытно ешь? Тебе хватает воды и мыла?
— Как я ем? — переспросила Таня, испугавшись, что Мангон обвинит ее в обжорстве.
— Сытно. Достаточно. Нормально, — с непроницаемым лицом подсказал он.
— А-а-а. Да, нормально ем.
— А одежды тебе хватает?
— Непонятные вопросы! — не выдержала Таня. — Да, всё хватать.
Мангон замолчал, постучал пальцами по столу, а потом посмотрел прямо в лицо Тане:
— А вот этот стражник…
— Кору, — подсказал парень.
— Кору утверждает, что ты украла его форму.
У Тани закружилась голова. Когда она утащила вещи, лежавшие на лавке в сторожевой комнате, она и не думала, что ворует, хотя объективно это было так. А теперь, когда она смотрела на владельца ее удобной одежды, становилось стыдно и неуютно.
 
— Посмотрите, она вся покраснела! — воскликнул Кору.
— Напомни, я давал тебе слово? — ледяным тоном поинтересовался Мангон, и стражник вытянулся по струнке. — Понимаешь, Татана, люди, которых я нанимаю, должны соблюдать правила, — разговаривая, он лениво водил правой рукой в такт своим интонациям. — В том числе следить за одеждой. И если они не соблюдают их, то вылетают из замка. Кору едва не лишился работы, ему повезло только, что я был занят, а офицер его пожалел. Насколько я понимаю, произошло это из-за тебя.
— Я не хотела! Я не думала… не знала, — как часто бывало в момент волнений, драконий язык мигом выветрился у нее из головы.
— Ты собиралась бежать? — спокойно спросил Мангон, но от его тона все похолодело внутри.
— Нет! — выдохнула Таня. — Я хотела бегать. Не из замка, а просто. Туда и обратно.
Кору резко набрал воздуха, но усилием воли промолчал: слова ему так и не давали.
— Бегать? — переспросил Мангон, и на его обычно безразличном лице мелькнула тень интереса. — Зачем бы тебе бегать в форме стражника?
— Это удобно, — она насупилась, совсем как в детстве, когда отчитывалась за шалость перед уставшим отцом. — Я не могу бегать в юбках или дорогие штаны. И сидеть в комнате не могу тоже. Я устала быть за замком.
— Кору? — бросил Мангон, кивком головы сообщая, что хочет знать мнение стражника.
— Это ложь! — выпалил тот с таким жаром, что Таня удивилась, а потом спохватился и добавил: — С вашего позволения, дэстор. Ложь. Не может девушка бегать, это абсурд. Я не знаю, зачем она украла мою форму, возможно, чтобы подставить меня, но ее оправдание неправдоподобно.
— Зачем я бы делала тебе плохо? — спросила Таня.
— Не знаю. Девушки могут мстить, когда не уделяешь им внимания, — пожал плечами Кору, впрочем он выглядел не очень уверенно, особенно когда Таня откровенно рассмеялась, закинув голову. Этот Кору был даже мил в своей непосредственности, ей уже приходилось встречаться с такими молодыми людьми, у которых были какие-то совершенно экзотические представления о поведении мужчин и женщин. Даже Мангон опустил голову, пряча усмешку. Неужели Тень прав, и этот кусок льда способен на какие-то эмоции?
— У меня нет времени в этом разбираться, — наконец заявил он, потирая лоб. У Тани в который раз появилось ощущение, что вокруг что-то происходит, движется, свершается история, а она не способна увидеть эти изменения и потому абсолютно беззащитна перед ними. — Кору, я прикажу заказать тебе новую форму, этот позор уничтожь. Но твои дежурства остаются в силе, одежду ты таки потерял.
— Но дэстор!
— Ты хочешь со мной поспорить? — Мангон косо на него посмотрел, и жгучее желание спорить у стражника сразу пропало. — Татана, я снова вынужден ограничить твои передвижения, и не присылай ко мне больше Влада, Ястина или кого ты там подговоришь в следующий раз. Я не могу рисковать и однажды обнаружить, что ты сбежала. Я полагаю, что из моего замка уйти незамеченной сложно, но если уж моя стража за штанами уследить не может… — он сделал многозначительную паузу, и Кору сжал челюсти так, что заскрипели зубы.
— Дэстор, нет! — теперь пришло время Тани спорить. Она бросилась к столу, по обратную сторону которого стоял Мангон, и оперлась на него руками, наклоняясь вперед. — Я сделала плохо, это было не умное дело. Но я просто хотела бегать. Чтобы не болеет тело.
— Не болело, — машинально повторил Мангон, и Таня на мгновение запнулась, настолько интонация показалась знакомой. Ее слишком часто поправляли друзья, и она уже привыкла, что это их прерогатива, а не кровожадного дракона, и он как будто не имел права ничего комментировать.
— Не болело, — согласилась она. — Моей жизни осталось мало, и вы не можете закрывать меня!
— А еще я не могу позволить, чтобы в моем замке воровали, а потом нагло врали мне в лицо, — Мангон подался навстречу, чеканя каждое слово. Так они и замерли напротив друг друга, хмуро глядя глаза в глаза, не желая отступать.