Блеск чужих созвездий (СИ)

— Почти, — девушка, кажется, немного расслабилась.
— Татана, Амин… Это он, — Ястин показал на хозяина кабинета, — хочет, чтобы вы чувствовали себя в его доме комфортно. Удобно. Он готов дать вам личную служанку, одежду, украшения, вы можете гулять в саду, в сопровождении, конечно, или почитать в библиотеке. Ему просто нужно знать, что вы все поняли и не собираетесь и дальше громить его мебель.
Произнося эту короткую речь, он переходил на разные языки, которые были хоть как-то похожи на тот, на котором говорила гостья. Говорил часть фразы на одном, потом на другом, но она лишь хмурилась и кусала губу, а когда он закончил, сказала:
— Я вас не понимаю. Но я очень хочу домой. У меня там папа, он совсем один и болеет. Мне нужно попасть назад, правда. Подскажите, как мне вернуться?
Девушка и уважаемые дэсторы явно не понимали друг друга, она о чем-то просила, и хоть голос оставался твердым и низким, прижимала руки к груди, будто умоляла Ястина, но тот не мог ей помочь. И тут он просиял.
— Амин, у вас есть бумага? Тетрадь или книга для записей.
— Должны быть, — Амин хлопнул себя по карманам, будто там могла оказаться забытая тетрадь, затем оглядел стол и полез в верхний его ящик.
— Вот, — Росси как раз убиралась на комоде, где было свалено все подряд, в том числе и блокноты, и один из них она протянула Ястину. Ее никто не просил удалиться, и Росалинда сама не спешила уходить, с завидным профессионализмом оставаясь незаметной, но внимательной.
— Отлично, — Ястин улыбнулся ей, а потом взял самопишущее перо и протянул все вместе девушке. — Нарисуй, что ты хочешь. Рисовать, поняла?
Та серьезно кивнула, раскрыла блокнот на первой странице и быстро что-то набросала. К сожалению Росси, она не видела, что именно, даже когда девушка протянула блокнот Ястину.
— Это дом? С крышей? Понятно. А в доме кто? Вот это, — он показал что-то на рисунке, и девушка ударила себя ладонью в грудь. — Это вы? В доме. В этом, в резиденции Амина? Нет. Это ваш дом? Вы хотите назад? — он оглянулся, будто за спиной что-то было, подсказывая смысл собственных слов. И вдруг девушка энергично закивала, отчего сердце Росалинды почему-то радостно сжалось. Даже Амин торжествующе воскликнул.
— Дорогой мой, вы гениальны! Как я сам не догадался о бумаге! Теперь я смогу с ней общаться. Не идеально, конечно, но хоть как-то.
— Карр, — прервал его Ястин. — Эта тэсса хочет домой.
Амин замер и внимательно посмотрел на гостей, а потом уверенно помотал головой.
— Это невозможно.
Девушка все поняла, выражение лица стало еще более решительным, словно вместе с возможностью худо-бедно общаться с местными жителями она получила опору под ногами, поэтому повторила, уже уверенней и тверже:
— Мне нужно попасть домой. Немедленно.
Но бургомистр был не менее упрям:
— Я не могу отправить вас назад. Даже если бы хотел, не смог, но если честно, и я не хочу. Вы должны остаться и сделать… выполнить свое предназначение.
Ястин снова долго и внимательно посмотрел на Амина, будто пытался понять смысл его последних слов. Они с девушкой говорили на разных языках, не понимая слов, но при этом прекрасно угадывая значение сказанного по тону и выражению лиц. А затем повисло молчание, в течение которого девушка беспомощно озиралась в поисках чего-то ей одной ведомого, а потом подошла к столу бургомистра, подалась вперед, говоря что-то быстро и жарко, хватаясь за край стола, будто за спасательный круг. Амин ее не понимал, только вытаращился своими бледно-карими, выцветающими глазами, и она распалялась все больше, говорила быстрее, пока не перешла на крик.
— Мой отец болен! Он одинок, у него нет никого в чертовой Москве, кроме меня! Верни меня назад, немедленно, самодовольный хрен, или я разнесу весь твой чертов дом!
Девушка вдруг схватила прекрасное пресс-папье со стола бургомистра и со всей силы бросила его о пол. Амин отшатнулся и принялся отмахиваться от нее, Ястин же поспешил перехватить ее поперек талии, пытаясь оттащить подальше.
— Уйди, уйди, полоумная девка! — закричал Карр. — Заприте ее! И чтобы больше я ее не видел до тех пор, пока… Пока ее не заберут!
 
И тут Росалинда не выдержала. Сама не веря в то, что делает, она подошла к Ястину, который все еще сжимал девушку в руках, и поклонилась:
— Позвольте сказать, дэстор.
— Ты не вовремя, — выдохнул он. Сдерживать отчаянные попытки девушки вырваться оказалось не так просто, как он рассчитывал, она оказалась на удивление крепко сложенной и сильной.
— Вы извините меня, пожалуйста, но отпустите ее. Ей просто очень страшно.
— Что? — вскинул брови тот, а девушка вдруг затихла и повисла на руке Ястина. Она подняла раскрасневшееся лицо и посмотрела на служанку долгим внимательным взглядом.
— Ох, не обращайте внимания, — махнул рукой Амин. — Это Росалинда. Обычно она незаметная и незаменимая, но сегодня берет на себя слишком много. У тебя нет больше дел, Росалинда?
Росси почувствовала, что ей стыдно и страшно. В ее мире люди, подобные бургомистру, были сравнимы с небожителями, приближенными Великой Матери, недоступные для простых смертных. Тем более, для женщины, не имевшей ни сколь-либо влиятельной семьи, мужа или денег, женщины, по значимости сравнимой с жуком, что поедает половицы. Поэтому она боялась испытать на себе гнев господина, а еще больше — потерять работу. Но сочувствие оказалось сильнее.
— У меня еще много работы, дэстор. Но простите мне мою дерзость, ведь я не понимаю ничего в ваших делах, я не достойна ни взгляда вашего, ни слова, — она низко поклонилась, демонстрируя, что понимает свое положение. — Но эта девушка… Ей очень страшно. Посмотрите сами. Она потеряна, и все, что она может — кричать и громить. Ей очень нужна рука помощи, если позволите, — исчерпав всю смелость, Росси замолчала и потупилась. Ястин отпустил незнакомку, и та теперь стояла прямо и с любопытством рассматривала вступившуюся за нее служанку.
— А Росалинда дело говорит, — отозвался он.
— Прекрасно, — сказал Амин и погладил аккуратную бородку. — Росалинда, раз ты влезла, куда тебя не просят, сможешь быть личной служанкой нашей гостьи? Ты обязана будешь носить ей еду, сопровождать в ванную комнату, помогать с гардеробом и всем, о чем она попросит. А я увеличу тебе жалование вдвое.
Росси вскинула на него удивленный и радостный взгляд. Щеки ее разрумянились.
— Да… Да, конечно, о достойнейший дэстор! Спасибо за доверие! — и снова склонила голову.
Она и представить не могла, что получит простую работу, за которую ей будут платить такие большие деньги. Может быть,она и закладную на родительский дом выкупит.
— Погоди радоваться. Но ты и отвечаешь за нее. Она должна оставаться живой и здоровой, ни в коем случае не должна причинить вред себе или другим. Или сбежать. Эту ответственность ты несешь не передо мной, а перед людьми, которых ты себе и представить не сможешь. Ты готова к такому?
Росси посмотрела на Ястина, ища поддержки, и тот улыбнулся одними уголками губ, поэтому она ответила:
— Я буду просто заботиться о ней, и вы увидите, что скоро она будет улыбаться.
— Если так случится, я щедро тебя награжу, Росалинда, — пообещал Амин. — А сейчас приступай к своим обязанностям. И уведи ее наконец из моего кабинета.
***
— Доброе утро! — громко воскликнула Росси, толкая дверь бедром, потому что в руках она держала поднос с завтраком, а на сгибе локтя висела холщовая сумка со всякими мелочами. Татана уже не спала, а как обычно в этот час лежала и смотрела в потолок полным безразличия взглядом. Когда Росси вошла, она соизволила скосить взгляд и приветственно кивнуть, но больше ничего. Росалинду это не смущало: она относилась к гостье как к больной, а потому терпеливо окружала ее заботой и лаской.
— Как ваше настроение? — спросила она, отдергивая одеяло. — Какая вы беленькая, какая красивая! Вот бы знать, откуда же вы приехали? Север? Наливан? М-м-м-м, Нортос? — Росси тараторила без остановки и при этом беспрестанно двигалась, трогала Таню, махала руками. Энергия в этой девочке не просто лилась через край, она сама была воплощением энергии. — А там так модно коротко стричь волосы? И цвет у них такой белый, — она запустила пальцы в шевелюру Тани, из-за чего та возмущенно подняла бровь. — Потрясающе! Сама я бы умерла, если б потеряла косу. У нас это считается приметой беглой рабыни или… Ой, да чего это я все болтаю, посмотрите, какое платье я вам сегодня принесла!