Ж-И 4 (СИ)

Змей ничего не ответил. Приподнял лицо с закрытыми глазами вверх и мелко затряс хвостом. Так продолжалось несколько минут. Мы с Лялей, утомленные солнцем и пылью, присели прямо на горячий песок. Моей ране жжение пришлось по вкусу. Она приятно раззуделась, как на финальной стадии заживания.
— Никогда не понимала, как можно выбрать такое безжизненное место для поселения. Я словно в духовке. Еще чуть-чуть и мои внутренности начнут запекаться.
— Это потому что ты не потеешь. Твое тело охлаждается только через влажный язык. Кстати, садись передо мной, я накрою тебя своей тенью, и не стесняйся, высунь язык, а то брыкнешься в тепловой обморок, как тогда.
— На даче?
— Да.
— Это был не тепловой обморок. Я нечаянно хлебнула не из того стакана. Я думала папа пил воду, он даже не морщился, и отхлебнула, как следует. Чтобы его не выдать, пришлось тоже не морщиться, пока не отключилась.
Я рассмеялся. Ляля так тепло относилась к моей семье, что мне иногда казалось, будто я женат на своей сестре. Когда она называла моих родителей мамой и папой, это звучало так обыкновенно, словно они тоже её родили.
— Когда же он поймет. — Нетерпеливо произнесла Ляля, глядя на «шаманящего» друга.
— Не мешай. Чем меньше ошибок совершим, тем больше шансов, что Дарику не причинят вреда.
Змей словно услышал нас, резко открыл глаза.
— Кажется, он здесь. — Произнес он.
— Ты не уверен? — Спросил я.
— Слушай, эти бродяги мастера маскировки, должен признать, они умеют запутывать следы. Я чувствую Дарика, он жив и здоров, но не вижу, как обычно вижу любого знакомого человека. Не исключено, что он все время находится в некотором коконе.
— Зачем? — Не поняла Ляля.
— Затем, что первый раз мы здорово облажались, и они извлекли из этого урок. Бродяги уверены, что мы решим попытать счастья еще раз и готовятся. Наше преимущество будет в том, что мы не станем использовать для нападения границы миров, а сделаем, как старые добрые разбойники, нападем с оружием, стрельбой и улюлюканьями. Уверен, против такого приема они будут беспомощны.
— Антош, ты мне открылся с новой стороны. — Усмехнулся я. — Я считал тебя отъявленным пацифистом, которого воротит от вида оружия.
— Так и было, пока Археорис не открыл мне глаза на некоторые вещи. Чисто философски, пацифизм, как идея, популяризуется в обществе, которое начинает гибнуть. В глобальном смысле это одно из многих действий заставляющих цивилизацию исчезнуть, путем потери способности к сопротивлению. Тот самый случай, когда благими намерениями выстилается дорога в ад. В пацифизме трудно распознать его подлую сущность, но благодаря тому, что я имею доступ к бесконечному числу миров для проверки выводов, убедился в этом точно, пацифизм зло. Совсем другое дело осмысленно не брать в руки оружие, пытаясь сохранить мир до последнего, но у нас как раз противоположный случай.
— Я не умею пользоваться оружием. — Призналась Ляля.
— Я тебя научу. — Пообещал я. — Не думаю, что нам придется его реально применять, так ведь, Антош?
— Нет, я уверен, что как раз придется.
Змей считал прямолинейность благим делом, даже если она являлась для кого-то шокирующей.
— Это не прогулка, дорогая. Если ты не готова, мы не возьмем тебя с собой. — Я взял жену за мягкую ручку.
Ее шубка накалилась на солнце.
— Я останусь. — Ответила она. — Если откажусь, буду всю жизнь считать себя размазней и плохой матерью.
— Но вначале прогуляемся по ярмарке без оружия. Прежде, чем мы туда пойдем, необходимо экипироваться. — Предупредил змей.
— Как мы раздобудем одежду? — Поинтересовался я, глядя на неуместный для этого климата гардероб на мне и Ляле.
— У местных есть обычай, хоронить людей, оставляя их глубоко в пустыне. Я подсмотрел. На такой город приходится до нескольких сотен похорон в день. Надо всего лишь подобрать нужный размер одежды, дождаться окончания процессии и спокойно переодеться.
— Что? — Лицо моей Ляли скривилось в брезгливой гримасе. — С покойника?
— А что такого? Его все равно растерзают ночные хищники вместе с одеждой. — Удивился змей.
 
— Я не смогу. Это хуже, чем оружие. Я боюсь покойников и все, что с ними связано. — Глаза у супруги сделались безумными.
Я редко видел ее в таком крайнем эмоциональном состоянии.
— Ты же говоришь об одежде для Ляли? Вряд ли они хоронят рабов. — Догадался я.
— Именно. Нам нужна одежда благородного человека. Рабы ходят в чем их поймали или вообще голышом.
— Антош, давай рассмотрим более гуманный способ приодеться. Давай просто найдем похожие шмотки в соседнем мире. — Предложил я.
— Ну, если у вас этот простой способ добыть самую подходящую одежду вызывает такое отторжение, совершенно непонятное мне, то давайте раздобудем одежду в другом мире. Но предупреждаю, если бродяги увидят отличия, я не виноват.
— Только не с покойника. — Взмолилась Ляля.
— Ладно. — Согласился змей. — Женщины — самая сложная загадка в мире. Не хотел так поступать, но придется. — Произнес он и исчез.
— Что она задумал? — Удивился я его внезапному исчезновению.
— Он так изменился. — Заметила Ляля. — Я же не бываю с вами, и мне казалось он до сих пор тот же робкий, но умный философ.
— Да, Антош теперь за словом в карман не лезет и оружием не брезгует. Ему бы на годик в отпуск, а то он в тирана выродится.
Змей явился через десять минут. Мы уже совсем изжарились на здешнем беспощадном солнце.
— Ляля, иди за мной. — Позвал он мою супругу.
Теперь они исчезли вдвоем и появились через несколько минут. Ляля была одета в холщовую накидку с капюшоном и обвешана украшениями на запястьях, поверх кожаных перчаток. Ее лицо полностью прикрывала повязка от пыли. Из тени капюшона на меня смотрели пронзительно красивые желтые глаза. Несмотря на простоту одежды, в облике чувствовалось что-то аристократическое.
— Нам пришлось раздеть женщину. — Смущенно призналась супруга. — Она отказалась надевать мои вещи.
— Я закрыл в капсуле местную, никуда не убежит, пока мы не позволим. Еду и воду я ей оставил. — Обыденным тоном признался змей. — Пусть это и покажется жестким, но идея с одеждой из другого мира не очень хороша. Люди сразу заметят подмену. Теперь надо выбрать оружие и вперед.
Он ухватил нас я Лялей и одним движением перенес в огромный военный склад. Сотни метров стеллажей в одну сторону, и таких рядом было очень много.
— Это склад администрации Транзабара. Оружие изъятое за время его существования. — Пояснил змей. — У меня сюда свободный вход. Выбирайте под руку, и чтобы пряталось под одеждой.
Я не слишком разбирался в оружии, поэтому выбрал себе пистолет, похожий на земной аналог с полной обоймой патронов. Ляля взяла оружие, похожее на мое. Все-таки у разумных кошек подвижность пальцев была не такой, как у нас, потомков обезьян, что наложило отпечаток на внешний вид оружия. У пистолета имелась какая-то несуразная рукоятка и курок, который ходил «от себя». Антош взял себе стреляющую палку, совсем не похожу на оружие. Чтобы переносить его на себе, требовался ошейник, к которому она крепилась.
— Если, что, скажешь что это на мне рабский ошейник, а палка это антенна для активации электрического удара. — Попросил змей.
Я спрятал свой пистолет под штанину, закрепив его при помощи скотча, обернутого вокруг носка. Ляля просто убрала оружие под одежду. Наша боевая команда была готова к новым приключениям.
На этот раз змей высадил нас прямо в городе, позади ряда хижин, шатров и платок. Ветер громко трепал свободные края тканей ненадежных на вид сооружений. Из-за домов доносилось многоголосье толпы, топот и рев животных. Мне стало волнительно. Все-таки я впервые находился среди народа, который был сведущ в иномирстве больше моего.
— Ляля, вливайся в толпу и делай вид, что заинтересована в разложенном товаре, а мы будем следовать за тобой. Будь осторожнее, когда увидишь людей в черных тюрбанах, это представители местного правопорядка. Они сканируют толпу, выискивая преступников.