Алый лев

Сэнфорд вмешался, чтобы поправить движение ног Ричарда и его стойку, одновременно найдя слова одобрения:
— Ваш отец или рыцари вашего отца были хорошими учителями, — сказал он. — Для вас обоих.
Ричард широко и открыто улыбнулся ему в ответ. Выражение лица Вилли было гораздо более усталым, он едва шевельнул губами. Он научился при дворе быть незаметным, ступать мягко, слушать и ничего не говорить, избегать попадать не в то место не в то время и не реагировать слишком бурно. Вписываться в углы и растворяться на общем фоне. Ричард этому пока не научился. Он думал, что если будет добр к людям, они в ответ будут добры к нему, но это не всегда было так. Поскольку их отец впал в немилость, Вилли и Ричард стали естественными мишенями для насмешек, особенно Ричард, который не умел не выделяться. Над ним смеялись из-за цвета его волос, из-за его роста, из-за ирландской крови. Его воспитали так, что он всегда считал последнее предметом гордости, ведь его дедушка был королем Ирландии, но при дворе это ничего ему не принесло, кроме прозвища Житель болот. Сэнфорд пресекал эти насмешки, но он не мог защищать Ричарда все время, а рыцари короля из кожи вон лезли, чтобы зацепить и обидеть его. Ричард по природе был жизнелюбив и отходчив, но Вилли знал по собственному опыту, что ему, должно быть, было больно где-то глубоко внутри, но миру он этого не показывал.
— Начали, — скомандовал Сэнфорд, и Вилли поднял свой щит и вывернул запястье, чтобы отразить быстрый яростный выпад Ричарда.
Они продолжали тренироваться, когда к ним подошел Вильгельм Лонгеспе, граф Солсберийский, с его плеч ниспадал красивый алый плащ, похожий на знамя. Молодые люди опустили клинки и поклонились. Солсбери был им дважды родственником, но не кровным. Несмотря на то что он также приходился сводным братом королю Иоанну, он был приветлив, и с Вилли и Ричардом обращался как с родней, а не как с грязью под ногами. Сейчас он был сильно взволнован.
— Что-то стряслось, милорд? — спросил Сэнфорд, выпрямляясь.
Солсбери бросил быстрый взгляд на Вилли и Ричарда и понизил голос:
— Только что прибыл гонец из Ирландии. Он сейчас у короля.
— И король хочет видеть мальчиков?
Солсбери отрицательно покачал головой, вид у него был встревоженный:
— Он пока, слава Богу, не посылал за ними, но вполне может это сделать, и тогда лучше бы, чтоб их здесь не было. Поезжай с ними покататься, Томас, или вверх по реке на лодке. Поезжайте в Смитфилд или Холи-Велл. Сделай так, чтобы их здесь не было.
Вилли притворился, что изучает кожаную перевязь на мече, но ушки у него были на макушке. Он быстро взглянул исподлобья на Ричарда и слегка покачал головой, предупреждая, что на взрослых лучше не смотреть.
— А, — Сэнфорд почесал затылок. — Значит, плохие новости?
Солсбери прочистил горло:
— Мейлир Фицгенри написал, что ему было велено возвратить земли, принадлежащие Маршалу, или его силой заставят это сделать.
Сэнфорд не поверил своим ушам:
— Это Вильгельм Маршал написал?
— Нет. Это написали Гуго и Вальтер де Лейси вместе с полудюжиной других ирландских лордов, настроенных враждебно по отношению к власти Фицгенри, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что за этим стоит Маршал. Он разделяет и властвует, и скоро предстоит большой переворот. Бога ради, Том, увози их отсюда. Нет нужды говорить, на что способен Иоанн. Я постараюсь его успокоить, но, учитывая его расположение духа, это будет нелегко.
Развернувшись, Солсбери направился обратно к королевским покоям.
Сэнфорд вздохнул, выругался и обернулся к своим подопечным.
— Я знаю, что вы слушали, — напряженно сказал он. — Вас нельзя назвать настоящими придворными, пусть даже Вилли считает себя таковым.
Он бегом отправил их в конюшни и велел конюхам перестать собирать сено вилами и седлать им лошадей.
— Что имел в виду мой кузен Солсбери? — требовательно спросил Вилли. — Что натворил мой отец?
— Выставил короля дураком, — прорычал Сэнфорд. — Знаешь, что бывает, когда суешь палку в муравейник с красными муравьями? Так вот ваш отец в Ирландии сделал то же самое, и теперь муравьи на него точно набросятся.
 
Ричард негодующе фыркнул:
— Мейлир Фицгенри — вассал моего отца. Он неправедно захватил некоторые из наших земель, я это знаю, потому что слышал, как родители говорил об этом, перед тем как я приехал сюда. Это часть приданого моей мамы, и у него на них никаких прав нет.
Сэнфорд перегнулся через стойло и покачал головой:
— Правитель Ирландии — это король, несмотря на то что ваш отец и де Лейси охраняют то, что им принадлежит, с мечами. Он не позволит ему баламутить других лордов и настраивать их против его юстициария. И я бы не позволил, если бы был на его месте.
Вилли постарался справиться со своим дыханием:
— Нам грозит опасность?
Сэнфорд успокаивающе положил руку Вилли на плечо:
— Вашей жизни вряд ли, но если король в дурном расположении духа, а ваш отец — тому причиной, ему не захочется сегодня видеть у себя на службе ваши мордашки.
Вилли сложно было обмануть. Он пошел к конюхам, чтобы помочь им седлать лошадей. Между лопаток у него покалывало от дурного предчувствия.
Несмотря на поздний час, Иоанн не спал, он был беспокоен и мерил шагами свою комнату, его ночная рубашка волочилась по мусору на полу. Первая вспышка гнева после прочтения письма из Ирландии погасла, но он все еще был зол и обижен. Ему придется иметь дело с Вильгельм Маршалом, придется жестко с ним разобраться. Повсюду была измена. Церковь восстала против него после избрания архиепископа Кентерберийского, и он быстро терял терпение по отношению и к Церкви, и к Риму. А теперь еще это, как будто остальных хлопот ему было мало!
— Вильгельм Маршал — мой вассал, хоть он и забывает об этом, что для него опасно, — рычал он раньше тем же вечером Вильгельму Солсбери, игравшему с ним в кости и пившему с ним вино. — Я не позволю ему и этим де Лейси основать свое маленькое королевство. Я запретил ему ехать в Ирландию, а он ослушался меня.
Солсбери встряхнул кружку с костями и бросил их на стол, залитый вином.
— Ты не запрещал ему ехать, ты потребовал его второго сына.
Взгляд Иоанна вспыхнул раздражением:
— Он знал, что я хочу этим сказать. Но все равно предпочел не обращать на мои слова внимания. А теперь он вмешивается в мои дела, — он широко развел руками. — Только подумай, сколько денег ляжет в его дорожные сундуки. Он расчищает землю для новых поселений и налаживает отношения с Церковью. Моему брату не стоило отдавать ему сучку де Клер в жены. Ему надо было заставить его киснуть рядом с Элоизой Кендальской, как собирался поступить наш отец. Я не позволю ему править в Ирландии!
— И что же ты собираешься делать? — беззаботно спросил Солсбери.
Иоанн осадил себя, вспомнив, что Солсбери — родственник Маршалов: он женат на женщине из рода Маршалов и состоит в родстве с Биго.
— Мне нужно еще об этом подумать, — так же беззаботно ответил он, — ступай, отправляйся спать. Уже поздно, а твоя молоденькая, свеженькая жена быстро найдет себе кого-нибудь еще, чтобы согревать постель, если тебя не окажется на месте.
— Это не про мою Элу, — ответил Солсбери, все же поднимаясь на ноги. — Хотя действительно поздно. И к тому же я уже проиграл тебе все свои деньги.
— Начнем с того, что они в любом случае мои, — ворчливо отозвался Иоанн.
Солсбери, пожав плечами, закрыл тему. Он помедлил у двери, оглядываясь и поправляя плащ.
— Ты же не станешь срывать свою злость на сыновьях Вильгельма Маршала, правда?
Иоанн вздохнул:
— Я должен был догадаться, что это ты сегодня велел услать их подальше. Ты слишком мягок, брат.
— Но ты же не причинишь им вреда?
— Нет, конечно, нет, — глаза Иоанна загорелись, как будто ему только что сделали дорогой подарок. — Я недоволен их отцом, а не ими.
После того как Солсбери ушел, Иоанн снова наполнил свой кубок и принялся задумчиво бродить по комнате. Жаль, что сегодня служит не старший маршаловский мальчишка. Он мог бы послать его за одной из придворных шлюх, но подобные забавы для другого случая. Он может хорошенько поразвлечься и в будущем. Он не тронет и волоска на их головах, но есть и другие, более тонкие способы причинить вред и раскрыть темные стороны их душ. О да, об этом он знал все.