Посредник (ЛП)

― Я думаю, он к тебе неравнодушен.
― Я думаю, ему нравится указывать мне, что делать. ― Я молчу, пока Франка подходит к нам, чтобы принять заказ. Я беру свою обычную лазанью, Роза заказывает салат, и я продолжаю, как только официантка уходит.
― Знаешь, что он сказал мне на обратном пути в Венецию? Что я иду на неоправданный риск и должна быть осторожнее. А потом он запретил мне отправляться на полевые задания без его прямого разрешения. ― При воспоминании об этой встрече у меня подскакивает давление. ― Я уже говорила, что ненавижу его? Потому что так и есть.
Моя подруга наклоняет голову.
― Я не защищаю Данте, но разве он не прав?
Меня мучает совесть.
― Ладно, может быть, я немного переборщила, но разве можно меня винить? Данте обращается со мной так, будто я сделана из стекла, и я устала от этого. Я просто хочу быть наравне с парнями.
― Но ты не одна из них, Валентина, ― замечает она. ― Никто из мужчин не может взламывать компьютерные системы так, как ты. Тебе не нужно бить людей, чтобы быть ценной для организации. Зачем ты сравниваешь себя с ними?
― Если с модельером ничего не выйдет, ты всегда можешь стать психотерапевтом, ― ворчу я. ― Я не знаю, почему, ладно?
Но я лгу. Я знаю, почему, просто не хочу говорить об этом вслух. Роберто мертв, Антонио Моретти убил его еще до рождения Анжелики. Но когда Данте смотрит на меня, он все еще видит девушку в больнице.
И это причиняет боль. Я не жертва. Я не хочу, чтобы меня определяли жестокие отношения, которые закончились десять лет назад. Я оставила эту версию себя в прошлом.
Но Данте этого не замечает. Он отказывается видеть меня.
― Хватит обо мне. Что у тебя нового?
― На прошлой неделе я разослала письма сотне влиятельных людей, предлагая сотрудничество, ― устало говорит она. ― Пока никто из них не удосужился ответить. О, и у меня на этой неделе свидание.
― У тебя? С кем?
― С одним парнем, я познакомилась с ним в Интернете. ― В ее голосе нет энтузиазма. ― Это наше второе свидание.
― Второе? Почему я не слышала о первом?
― Потому что я никогда не говорю о первых свиданиях. Единственная цель первого свидания ― понять, хочешь ли ты увидеть этого человека снова. У меня есть правило — я начинаю влюбляться в мужчину, только если он продержится дольше третьего свидания.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ухмыльнуться.
― Как практично с твоей стороны.
Роза игнорирует мой смех.
― В любом случае, у Франко есть одинокий друг. Хочешь, устроим двойное свидание?
И вот оно. Вопрос, который разрушает иллюзию того, что Роберто не повлиял на меня. Мои ладони становятся липкими, а в горле пересыхает.
― Когда ты планируешь? ― Я заставляю себя спросить.
― В четверг.
Я облегченно выдыхаю.
― Я не могу. Я встречаюсь с Энцо в «Казанове».
― Энцо, ― говорит Роза, в ее голосе звучит неодобрение. ― Твой друг с привилегиями, с которым ты видишься раз в месяц в секс-клубе.
― Ага. ― Я ковыряюсь в своей лазанье, чтобы не встречаться с ней взглядом. Я не умею врать, а Роза не дура. Если она увидит мое лицо, то сразу поймет, что я что-то скрываю. ― У меня есть работа и ребенок. Раз в месяц в секс-клубе ― это все, на что у меня есть время и силы.
― Хм. ― Она выглядит неубежденной. ― И в этом секс-клубе ты позволяешь ему связывать тебя?
Мысль о том, что я связана, скована и не могу освободиться, вызывает панику.
― Да, ― снова лгу я.
― Может, я приду в «Казанову» в четверг и посмотрю, из-за чего весь сыр-бор.
Я замираю.
― Правда?
Роза разражается смехом.
― Валентина, ты бы видела свое лицо. Ты выглядишь так, будто у тебя вот-вот случится разрыв аневризмы. Расслабься, я не собираюсь появляться в твоем секс-клубе. Это не мое дело. Я просто думаю, что ты заслуживаешь большего, чем секс раз в месяц.
Я прячу дрожащие пальцы на коленях. Роза не может прийти в «Казанову» ― ни в этот четверг, ни когда-либо еще. Потому что если она придет, то сразу поймет, что мы с Энцо никак не связаны.
И тогда моя тщательно сплетенная паутина лжи начнет распутываться.
 
Я не могу этого допустить.
На следующее утро я готовлю Анжелике завтрак и включаю ей утренний воскресный мультфильм. Затем приступаю к работе над файлами Верратти и сразу же натыкаюсь на стену.
Файлы зашифрованы.
Все, что я использую для расшифровки, не работает. Ни одна из имеющихся в моем арсенале программ не может взломать шифр. И по мере того, как я терплю одну неудачу за другой, я задаюсь вопросом, не упускаю ли я чего-нибудь.
Сальваторе Верратти не разбирается в технологиях. Семья Верратти зарабатывает на вымогательстве, контрабанде и наркотиках. Они до мозга костей мафиози старой школы. Федерико, отец Сальваторе, вообще не пользуется компьютерами, да и его сын ненамного лучше.
И все же я не могу добиться никаких успехов в расшифровке данных.
Откуда взялась вся эта сложная защита? Десятизначный электронный замок на двери подвала, зашифрованные файлы данных, хранящиеся на компьютере, который не подключен к Интернету, ― эти меры предосторожности свидетельствуют о понимании того, как безопасно хранить данные, чего не должно быть ни у кого в организации Верратти.
Есть только одно возможное объяснение. Сальваторе Верратти нанял своего собственного хакера. И не просто хакера ― а человека с выдающимися навыками.
У меня есть соперник.
Взломать шифр и превзойти противника ― это непростая задача, а я обычно люблю такие вызовы. Но что-то в этом деле вызывает у меня беспокойство.
Четыре дня спустя единственное, что я выяснила, это то, что мой таинственный хакер ― это Призрак.
Призрак ― это, конечно, не настоящее имя этого человека. Это его хакерский ник, точно так же, как мой ― Воробей. Я знакома с ним. Когда новичок задает вопрос на хакерских форумах, именно он чаще всего оставляет язвительный ответ. Он публикует длинные статьи на разные темы, утверждает, что он на голову выше всех нас, и вообще ведет себя как несносный засранец.
К сожалению, все это не пустая болтовня. Призрак действительно знает свою работу.
Но он допустил ошибку, оставив свою подпись. Теперь, когда я знаю, что это он, я могу просмотреть все его посты. Если он когда-либо высказывал предпочтение какому-либо алгоритму или хвалил какую-либо программу, это станет для меня ключом.
В четверг я глубоко погружена в исходный код, когда на мой телефон приходит сообщение от Антонио Моретти. Он хочет встретиться со мной в своем офисе через час.
Это… необычно.
Неужели Данте пожаловался? Неужели Антонио собирается наорать на меня из-за моей вылазки? Черт бы побрал все это.
Дон ― это нечто загадочное. Он очень скрытен и редко делится информацией о себе. Но он хороший босс, справедливый и рассудительный, и даже если бы он не был таким, я бы все равно работала на него. Антонио убил Роберто, чтобы моя дочь не росла с жестоким и страшным отцом, и этот долг я никогда не смогу вернуть.
Я сажусь на паром и отправляюсь в короткую поездку до нашей штаб-квартиры в Джудекке. Снаружи здание выглядит как любое другое палаццо в Венеции ― слегка обветшалое и разрушающееся под тяжестью собственной истории. Внутри ― все иначе. Стены сделаны из железобетона, окна из пуленепробиваемого стекла, и тут есть комната безопасности, в которую невозможно проникнуть.
Стефано и Горан охраняют вход. Стефано машет мне рукой, приглашая войти.
― Он ждет тебя.
В этом нет ничего зловещего.
Я открываю дверь и утыкаюсь в чью-то широкую грудь.
Данте.
Он одет в свой обычный костюм на заказ. Сегодня он темно-серый, в узкую полоску. Я не разбираюсь в тканях так хорошо, как Роза, но уверена, что его костюм стоит больше, чем годовое обучение в пугающе дорогой частной школе Анжелики.
― Что ты здесь делаешь? ― выпаливаю я, и только потом срабатывает мой мозг. Я веду себя неразумно. Во-первых, Лео слышал нашу вчерашнюю перепалку, а теперь есть вероятность, что нас услышит Дон. Плохая идея. Мужчины могут бушевать и нести ахинею, и это почему-то считается нормальным, но, если я позволю кому-то заметить, насколько меня раздражает навязчивая опека Данте, меня сочтут истеричной и сверхэмоциональной.