Посредник (ЛП)

― Спасибо, ― бормочет Роза. Она поднимает меню, чтобы прикрыть лицо и губы, и говорит мне: ― Извини.
Нил заказывает ужасно дорогую бутылку. Я мысленно содрогаюсь от его расточительства. Я хорошо зарабатываю ― Антонио Моретти хорошо платит мне за мои навыки. Но мне трудно тратить. Может быть, это потому, что я выросла в бедности. А может, потому, что деньги были одной из главных причин, по которым я не могла уйти от Роберто ― у меня не было достаточно средств для бегства. Мы могли бы переехать в более просторное жилье три года назад, а Анжелика могла бы завести щенка, но я застыла, боясь сделать этот шаг.
Может быть, я застыла на очень долгое время. Если так, то поцелуй Данте определенно пробудил меня от вечного сна.
По настоянию Нила мы все заказываем дегустационное меню. Я втайне опасаюсь, что мы получим девять блюд с ароматным пенопластом, но, к счастью, мы получаем настоящую еду, и она восхитительна.
Дегустационное меню ― определенно лучшая часть вечера. Когда приносят счет, все идет наперекосяк.
Нил отдает свою кредитную карту. Официант торжественно уносит ее, но через минуту возвращается.
― Простите, сэр, ― сдержанно шепчет он. ― Оплата не прошла.
― Не прошла? ― шипит Нил. Он смотрит на меня так, словно это моя вина. ― На ней достаточно средств.
― Простите, сэр, ― снова говорит бедный официант. ― Мы пытались дважды. Может быть, другую карту?
Стиснув зубы, Нил достает из бумажника еще одну кредитку и практически швыряет ее в мужчину.
― Попробуйте эту, ― огрызается он.
Она тоже не срабатывает.
Только когда не проходит третья карта, я понимаю, что это не случайность. Это не может быть случайностью. Это Данте саботирует мой вечер. Это расплата за виагру.
Но мой розыгрыш был направлен только на Данте, Лара в нем не участвовала. Может, она мне и не понравилась, но она была просто зрителем. Данте же, в свою очередь, решил отыграться на Ниле.
 Не круто, чувак. Серьезно, не круто. 
Я достаю кошелек и вытаскиваю карточку. ― Вот, ― говорю я официанту. ― Воспользуйтесь моей.
К тому времени, как я добираюсь до дома Данте, я уже киплю от злости.
― Ты выставил моего спутника дураком, ― выпаливаю я, как только открывается дверь. Данте лежит на диване, его ноги вытянуты на кофейном столике. ― Намеренно.
Данте пожимает плечами.
― Если он не может заплатить за бутылку «Chateauneuf-du-Pape», ему не стоит ее заказывать. — Он поднимает бокал с вином в мою сторону. Я смотрю на бутылку, и вижу, что это то же самое вино, которое заказывал Нил.
Засранец.
― Зачем ты сорвал мое свидание?
― Как твой новый друг справился с проблемой кредитной карты? Спокойно или закатил истерику? Можно многое узнать о людях, наблюдая за тем, как они справляются со стрессовой ситуацией.
Он выглядел так, будто хотел ударить официанта. А когда мы вышли из ресторана, Нил настоял на том, чтобы мы пошли к банкомату, где он снял достаточно денег, чтобы рассчитаться со мной. Он практически швырнул в меня купюры. Очевидно, Данте знает об этом.
― Ты следил за моим свиданием?
― Я был здесь с Анжеликой, как и обещал, ― отвечает он. ― Но да, я следил за тобой.
― Какого черта, Данте? ― Внезапно весь адреналин покидает меня. ― Мне и так достаточно сложно. Если я захочу снова увидеть Нила, я сделаю это без твоего вмешательства. Просто оставь меня в покое, черт возьми.
― А как же Перон? Вы закончили? ― Потом мои слова доходят до него, и он поднимает голову, прищурившись. ― Что ты имеешь в виду, говоря ― это и так достаточно сложно?
Я опускаюсь на диван.
― У нас с Энцо никогда ничего не было, ― устало говорю я. ― Все это было притворством. На самом деле мы никогда не встречались. ― Я поднимаю подбородок, борясь с желанием расплакаться. ― Ну что, теперь ты счастлив?
 Глава 19 
 Данте 
Я замираю.
― Что значит ― у вас с Энцо никогда ничего не было? Объясни.
― Это была ложь, все это. ― Ее голос звучит опустошенно. ― Я боюсь близости. У меня не было секса уже десять лет, и я замираю на свидании. Когда кто-то выпивает, я думаю, не напьется ли он и не ударит ли меня. Я притворялась, что у меня что-то есть с Энцо, чтобы близкие не волновались.
 
Шок пронзает меня. Десять лет. У нее никого не было с тех пор, как мой гребаный брат избил ее. Ярость закипает во мне. Если бы я мог вернуться и убить его снова за то, что он сделал, я бы так и поступил. Десять лет прошло, а она все еще боится. И все из-за него.
Она снимает пальто и бросает его на диван.
― Роберто мертв. Антонио убил его десять лет назад. Но он оставил после себя длинную тень. ― Она заставляет себя улыбнуться. ― Иногда мне не хватает близости, но с другой стороны, у меня есть Анжелика, и она делает меня счастливой каждый день. Ну и что, что я не могу заниматься сексом? Для этого и существуют вибраторы.
Но Антонио не убивал Роберто. Это сделал я. Эти слова вертятся у меня на языке, но я их сдерживаю. Валентина и так расстроена. Сейчас не время обременять ее своими секретами.
― В течение последних двух лет, когда ты встречалась с Энцо в «Казанове»…
― Ты следил за мной, Данте? ― Она бросает обвинение ― повторение моих слов, сказанных ранее на этой неделе, ― со вспышкой своего обычного духа. ― Почему тебя это волнует?
― Отвечай на вопрос, Валентина.
― Или что? ― Она пристально смотрит на меня, но потом смягчается. ― Два года назад Роза устроила мне свидание вслепую с Энцо. Официант едва успел принять наш заказ, как у меня случился приступ паники. ― Она не встречается со мной взглядом. ― Я ненавидела себя за это. Ты встречался с Мариссой…
― Какое это имеет отношение к делу?
Марисса была той соломинкой, которая сломала спину верблюда. Она была милой. Доброй. С легким характером. Любой мужчина был бы счастлив заполучить ее. Но когда я смотрел на нее, я видел перед собой другую. Я видел Валентину, женщину, которую я не мог иметь.
― Никакого, ― отвечает Валентина, избегая моего взгляда. ― Все вокруг жили своей жизнью, а я застряла в прошлом. Я пыталась убедить себя, что нужно смириться с этим. Я пробовала ходить к врачу, но ничего не помогало. Я чувствовала себя неудачницей. Поэтому я придумала план, и Энцо любезно согласился подыграть.
Я не могу понять, благодарен я Перону или мне хочется ударить его по лицу.
― Ты не застыла вчера, когда я тебя поцеловал. ― Почему из всех вещей, которые можно было сказать, из моего рта вылетело именно это? ― Ты не запаниковала.
Она поднимает глаза.
― Ты прав, паники не было. ― В ее голосе звучит удивление. ― Хм. Ничего себе. ― Она пожимает плечами. ― Думаю, в этом есть смысл.
― Какой?
― Я тебя знаю, ― говорит она, раздраженно вскидывая руки. ― Ты не незнакомец, которому я должна рискнуть довериться. Когда я в последний раз сделала это, ты знаешь чем все закончилось. Я знаю тебя уже десять лет, Данте. Я точно знаю, какой ты. Раздражающий, властный и чрезмерно заботливый…
Она доверяет мне. Мое сердце начинает биться очень быстро. Десять лет я твердил себе, что это не моя жизнь. Я убеждал себя, что мне не суждено быть с Валентиной. А потом она пошла на свидание, и я был вынужден посмотреть правде в глаза. Если я не буду бороться за Валентину, я ее потеряю. Если это будет не Энцо Перон, то Нил Смит. Если не он, то кто-то другой. Я сидел в темноте, борясь с желанием утопить свои печали в стакане виски, и смотрел в бездну жизни, в которой я никогда не скажу Валентине о своих чувствах к ней.
Этого не случится.
У меня такое чувство, будто я иду по льду, в любой момент он треснет, и я утону в холодных водах под ним. Я собираюсь пойти на самый большой риск в своей жизни, и он того стоит.
― Ты делаешь это неправильно.
― Что я делаю неправильно?
― Я про секс. Ты ходишь на свидания с незнакомцами, и это не работает. Так что стоит попробовать что-нибудь другое.