Хронос (СИ)

— В смысле?
— Ну, в прямом. Их вечные перепады, когда они то улыбаются, то начинают реветь. Была у меня уборщица клон, так я с ней столько намучилась, что через неделю сдала ее обратно в контору.
— Но если у них есть чувства, то, значит, они такие же, как мы! — не унималась Лика.
— Они не мы! — Чётко произнесла Нина.
— Они не люди, они выращенный биомусор из пробирки, который все же немного полезен. Их вечные пристрастия к наркотикам, алкоголю и адреналину. Вы знаете, что, если клон попробует те же сигареты, то будет каждые пять минут бегать и курить. А? Или, например, что их проблемы с эмоциями приводят к десяткам смертей, обычных людей, из-за внезапных вспышек агрессии! Сотни людей погибли из-за них! Взять хоть события четвертого января, когда один из клонов, управляя самолетом, резко обезумел, и в приступе ярости врезался в землю! Знаете, сколько людей погибло?! Триста человек, из которых было шестьдесят детей! Да и, в конце концов, их вырастили как помощников и способ помощи людям! Вот пусть и помогут нам, не занимая лишнее место и не съедая совсем не лишние припасы!!! А съедать они их будут ещё как! Вы знали, что клону требуется в полтора раза больше еды, чем простым людям!? Да если бы мы их всех вывозили, то вы бы вместе со мной превратились в мешки костей, обтянутые кожей. Всех спасти невозможно, а ради таких и пытаться не стоит! — чуть ли не проорала Нина и вышла из каюты. Ребята все еще ошарашенно смотрели на закрывающуюся дверь.
— Тима, это явно не наш мир! — твёрдо произнесла Лика.
— И как же ты пришла к такому выводу?
— В нашем мире люди были людьми, а не животными.
— Многие бы поспорили, — философски заметил Тим и вновь уткнулся в монитор, одновременно поедая суп. Пытаясь вернуться к старой работе по копированию информации, он все никак не мог выкинуть из головы вопрос клонов. Ну, не мог он поверить, что такое толерантное и терпимое человечество две тысячи двадцатого года могло оставить на Земле целый миллиард почти людей умирать. Нет! Здесь что-то не так! Может, Нина ошиблась!? Черт ее знает. В последние дни она только о золоте и думает, может чего наплести и похуже. Решив взять дело в свои руки Тимофей зашёл в поисковик и вбил всего пару слов, останутся ли клоны на Земле. В последующие часы парень читал множество статей, законопроектов самых различных стран, в которых хоть краем упоминались клоны, и с каждым часом он все сильнее и сильнее впадал в тихий ужас.
— Лика! — проговорил он, наконец, отодвинувшись от стола. — Ты даже не представляешь, куда мы попали.
— В смысле? — спросила сестра, отвлекаясь от очков.
— Набери в интернете «Клоны на Земле», — попросил брат, на что сестра кивнула и сказала:
— Оля! Клоны на земле, — сказала она вслух, после чего очки тут же выдали ей все, что смогли найти. Несколько минут она внимательно изучала все, что ей открылось и, наконец, сказала.
— Тима, это ужасно, — проговорила она с выпученными глазами. Посмотрев в них, брат увидел тот же поистине огромный страх и ужас, что был и в его голове. И ужаснуться было чему.
— Но как же… Тима, как же так…
— Я не знаю. Не знаю, — в который раз проговорил он. Собрать всю картину за столько короткое время было невозможно, но некоторые основные аспекты Тимофей смог увидеть. Программа по клонированию с упразднением перед этим части научной этики и пары международных законов задумывалась как ответ на протезирование тел, которое достигло угрожающих масштабов, но вылилась в нечто совсем иное. Рецепт почти что человека, наделенного теми же чувствами и мыслями, всем, что есть у человека, было неожиданным прорывом науки. И вроде бы все было нормально, проблема с донорством органов отпала сама собой, а какой открылся простор для изучения генов, просто поразительно. Но очень скоро со всего мира в сеть стали проникать сообщения о незаконных алмазных шахтах в Южной Африке, на которых работали клоны. Поначалу сообщения игнорировали, несмотря на то, что с клонами обращались хуже, чем со скотиной.
Но когда от отдельных сообщений дело дошло до фото, вот тогда мировое сообщество пошатнулось. Десятки тел, сваленные в канаву, измазанные грязью и копотью, с окровавленными лицами, изъеденными болезнями. Целые братские могилы, к которым подъезжала очередная телега с запряженными волами, на которых были те же десятки мертвых тел. Сразу же началось разбирательство во всех странах. Ведь откуда в чёртовой Южной Африке клоны, за которыми пристально следили спецслужбы, что было необходимо в качестве предосторожности. И вроде бы виновных искали, все возмущались, но история повторилась как в случае с протезированием военных. Многие страны поначалу выступали против, всячески запрещая делать это всему миру, но миру было плевать на это.
 
Первые сообщения о работе клонов на рудниках поступили из Китая. Ситуация там была схожей с ситуацией в Африке. Клонов не считали за людей, поскольку они, как и почти все в мире, были произведены на соседних заводах около тех же рудников. Такие сообщения быстро стали заминать, и вся эта свободная пресса к обеду уже забывала об этом и переходила на более важные темы. Вскоре к такой практике стали прибегать все больше и больше стран. Сначала Германия в качестве повышения работоспособности и поднятия экономики, потом США, дабы сберечь драгоценных американцев от переутомления, а также увеличения производства. Но вот в две тысячи тридцать третьем дело полностью поменяло оборот.
Когда начали появляться явные предпосылки того, что планета умирает, всемирное сообщество принялось расследовать и выкладывать сотни материалов на эту тему, говоря, что не так все плохо, но темпы определенных производств мы не снизим, ведь в таком случае другие страны займут образовавшийся вакуум рынка. Только неизвестно кто, но кто-то выложил в интернет десятки страниц компромата на самые крупные компании по производству лекарств и прочей химии, размером не меньше Монсанто.
Как оказалось, сообщения о шахтах были цветочками, в итоге вышедшими в ягодки: сотни видео, фото, письменных отчетов о результатах испытаний того или иного лекарства на клонах; отвратительные эксперименты по более глубокому вживлению протезов в тело; дополнительные руки, ноги, полная замена позвоночника, таза, грудины. Пока он рассматривал эти фото, Тима чуть не вырвало, но он смог сдержаться.
Это было ужасно! Но хуже всего это выглядело в отчетах. Цифры потерь поражали, сотни клонов были списаны, сожжены, и утилизированы, причем в прямом смысле этого слова. Но даже это не было пределом. Трупов клонов было настолько много, что создаваемый из них пепел было попросту негде хранить и эти же компании стали выпускать растительные удобрения для ферм и прочих хозяйств, добавляя туда этот прах. Реакция мира была соответствующей. Миллиардные иски, массовые заключения, начиная от десяти лет и заканчивая смертной казнью. Читая это, Тим сразу же вспомнил выражение «летели головы».
Н-да, тогда они так полетели, подумал он и продолжил шерстить документы. Вскоре после всего этого разбирательства рынок лекарств сильно поредел. Компании, конечно, развалились, перед этим создав кучу дочерних, которые взяли на себя весь объем работы, и ничего особо не изменилось с точки зрения мега корпораций. Кроме небольшого ухудшения кризиса, который и так бушевал в то время. Но даже это не было пределом. Если обычно мировое сообщество соболезновало каждой недобитой шавке, то теперь они резко поменяли направление информации.
Почти сразу после развала логистических цепочек крупных компаний ведущие европейские и западные страны принялись проталкивать идею разности человека и клона, как двух обособленных существ. Различные права, различные обязанности. Все началось с прав на транспорт, оружие, и прочее, но вскоре… Вскоре всё принялось набирать стремительный оборот. Проводились массовые акции под лозунгами «Я человек!» Под этими лозунгами тысячи людей по всему миру выходили на улицы и начинали все громить, крича, что они люди, а не клоны, и это необходимо закрепить в законе. Что же конкретно их не устраивало, парень так и не понял, поскольку то, что происходило дальше, не было понятно ему и наполовину. Правительство стало активно потакать этим движениям, начав выпускать противоклоновые законы, которые не запрещали клонов как таковых, но превращали их в рабов. Им давались, конечно, некоторые права. Они также получали зарплату, работали, создавали семьи, но только с клонами, поскольку с людьми было категорически запрещено, объясняя чистотой генофонда человечества. Но это все равно было рабство, только усложненное.