Жена самурая (СИ)

— А кем он приходится нынешнему Императору?
— Племянником. Дед рассказывал мне, что отец Дайго-сана крайне болезненно воспринял свое отсечение от императорской семьи. Свои чувства, я уверен, он передал по наследству сыну.
Наоми замолчала, обдумывая услышанное. Никогда раньше Такеши не рассказывал ей таких вещей. Не приходились к слову? Не считал необходимым? Думал, что она не захочет забивать свою хорошенькую головку такими знаниями?..
— Все торжества пройдут завтра?
— Да. Сегодня нас ждет лишь ужин.
— Ты сядешь за один стол с Тайра…
— Хорошо, что у них в клане нет взрослых женщин, чтобы сесть за один стол с тобой.
Такеши не собирался признаваться в этом, но пока не знал, как сможет совладать с эмоциями, когда увидит Нобу и Нанаши Тайра.
— Ты привлечешь внимание женщин, — он сменил тему. — Война не позволила им всласть обсудить наш союз, но теперь они смогут.
— Как мне говорить с ними?
— Если будет возможно — не говори вообще. Если нет — только общими словами, — нахмурившись, Такеши сжал запястье Наоми. — Ты должна знать, что когда-то отец подыскивал мне невесту из Асакура.
Наоми надеялась, что сумела правдоподобно изобразить удивление и не переиграть при этом. Признаваться в чтении писем мужа, спрятанных в тайную нишу в его спальне, она не собиралась.
— Та девушка приходится племянницей Дайго-сану. Ее зовут Како, и она еще не замужем. Ты встретишься с ней на ужине.
— Хорошо, — ровным голосом отозвалась Наоми.
«Интересно, она красива?»
Она почувствовала, как рикша, сперва замедлив ход, остановилась с едва ощутимым толчком. Наоми невольно посмотрела на Такеши, и тот встретил ее взгляд кивком. Они достигли поместья Асакура.
Минамото без секунды промедления вышел из рикши, и Наоми последовала за ним. Она оперлась на его твердую руку, чтобы спуститься на землю, и услышала слова приветствия:
— Добро пожаловать, Такеши-сама, Наоми — сан!
* хираути из кости журавля — кость журавля считалась одним из самых дорогих материалов для изготовления кандзаси; хираути — шпилька с плоским закруглённым декоративным элементом. Ножка может быть раздвоенной.
* каноко-домэ с семью сокровищами — семь сокровищ — совокупное название золота, серебра, лазурита, раковин тридакны, агата, коралла, горного хрусталя; каноко-домэ — мягкая лента, поддерживающая пучок волос на затылке.
* сямисэн — японский щипковый трёхструнный музыкальный инструмент. Ближайший европейский аналог сямисэна — лютня.
Глава 36. Асакура
Неуютно.
Наоми изо всех сил гнала от себя это слово, но вновь и вновь возвращалась к нему. Она чувствовала себя неуютно и считала это величайшей глупостью. Какой мог быть уют в том месте, где она находилась? Она по-прежнему оставалась незрелым ребенком, если все еще могла думать об ужине в клане Асакура как о неуютном.
В нескольких помещениях от нее Такеши делил стол и пищу с Тайра, и этот ужин мог стать последним для одного из них.
Напротив нее за столом сидела, улыбаясь, Како-сан, и Наоми устало прикрыла глаза.
Их разместили в просторной спальне в самом конце левого крыла поместья. Такеши сказал ей, что Нобу и Нанаши Тайра предоставили комнаты, удаленные от их собственных, насколько это было возможно. И позже Наоми слышала, как шептались служанки, обсуждая трудности, с которыми столкнулись их хозяева, когда пытались разместить враждующие кланы, чтобы те не могли даже случайно столкнуться в одном из коридоров.
Наоми знала, что под окнами их спальни будет спать Мамору, а Яшамару-сан станет охранять двери снаружи.
В знак мирных намерений ножны всех мужчин были перевязаны ремешками, и никто из них не смог бы молниеносно обнажить катану, чтобы отразить атаку. Но Наоми знала, что в случае нападения Такеши хватит тех нескольких секунд, что подарят его люди, когда заслонят собой двери и окна, встретив безоружными первые удары.
Ей было интересно, замечал ли Такеши взгляды, которыми его провожали Яшамару-сан, Масато-сан, Мамору и остальные самураи? Они не сводили с него глаз буквально до той секунды, пока он не скрывался из вида. Некоторые, верно, до сих пор с трудом верили в то, что он был с ними. В то, что их господин вернулся.
 
В ней самой бушевали схожие чувства, пока она шла вслед за Такеши и слугами Асакура по длинным коридорам к их комнатам. Пока она видела спину мужа перед собой. Наоми понимала, что это глупо, но ей отчаянно хотелось прикоснуться к нему, чтобы вновь убедиться: ей не мерещится. Такеши действительно идет на пару шагов впереди.
У нее сдавило горло, когда слуги оставили их наедине. В прошлой жизни, которую она уже успела позабыть, однажды вечером она точно также оказалась в комнате один на один с Такеши. Тогда она впервые ступила на землю поместья Минамото.
Пока Наоми, застыв, стояла подле дверей, Такеши обошел спальню вдоль стен, по пояс высунулся в окно, простучал в некоторых местах пол и хмыкнул, остановившись подле ниши токонома.
Он повернулся к Наоми и, приложив палец к губам, поманил к себе. Когда они оба опустились на татами, Такеши бесшумно отвел в сторону располагавшуюся в нише традиционную гравюру, и Наоми увидела крохотное отверстие в стене. Она подняла на Такеши изумленный взгляд, но тот нетерпеливо мотнул головой, вернул гравюру на место и передвинул икебану так, что высокая ваза с хризантемами расположилась как раз напротив отверстия.
Наоми, поежившись, отступила на пару шагов, с отвращением смотря на гравюру. За ними собирались подсматривать? Или подсматривать и подслушивать? От второго они никак не смогут себя оградить.
Подошедшего же к ней Такеши, казалось, инцидент с отверстием лишь развеселил.
— Этот трюк с нишей знают все, кого хоть сколько-нибудь обучали, как держать меч. Дайго-сан, очевидно, хотел передать мне свое почтение, раз не приказал забить отверстие к нашему прибытию.
Утратив улыбку, он резко повернулся к дверям, когда услышал снаружи шум, но почти сразу же расслабился, увидев служанок. Те держали в руках ведра с горячей водой, а позади них с мрачно поджатыми губами стоял Яшамару-сан.
— Наполните обе купели, — бросил Такеши небрежно и разжал пальцы на рукояти катаны. Повозившись одной рукой, он снял ножны и, как всякий раз, бережно отложил их в сторону. Когда он принялся развязывать оби и снимать кимоно, Наоми едва не кинулась ему помогать, но вовремя сумела опомниться. Она отвернулась, чтобы не смотреть, и заскользила взглядом по стенам комнаты.
Своим видом она никак не напоминала аскетичную спальню в поместье Минамото. Здесь стены украшали полотна ткани, расшитой вручную шелковой нитью, а ширма, отделявшая стол для каллиграфии, была позолочена и расписана яркими красками.
Вокруг столика для каллиграфии были разбросаны дзабутоны, а футонов, как посчитала Наоми, оказалось пять, и простыни, что их покрывали, также были шелковыми.
— Вам помочь, Наоми-сан?
Служанки с пустыми ведрами пристально смотрели на нее от дверей, и она мотнула головой. Значит, купель уже готова. Засмотревшись на роскошную обстановку, она даже не заметила, как из спальни вышел Такеши — лишь его кимоно аккуратно висело на одной из восьми створок ширмы.
Прикусив изнутри щеку, Наоми разделась до хададзюбана. Она отчего-то волновалась, когда шла к двери, за которой располагались купели, и сама не могла определить причину.
Такеши сидел к ней спиной в огромной деревянной бочке, в которой с удобством можно было бы разместиться еще нескольким мужчинам. Рядом с первой стояла вторая бадья, и от гладкой поверхности воды вверх поднимался прозрачный пар.
Он никак не показал, что услышал ее, но Наоми это знала. Мягко ступая босыми ногами, она подошла к нему со спины и кончиками пальцев провела по плечам, видневшимся из-под воды. Такеши открыл глаза и одарил ироничным взглядом ее хададзюбан, но ничего не сказал и откинул голову на стенку бадьи.
Внутри Наоми все сжималось в тугой комок, пока она продолжала водить пальцами по плечам мужа. В преломлении воды она увидела у него на груди шрамы, которых не было прежде. Она знала, что если коснется их, то почувствует неровную поверхность бугристой кожи.