Жена самурая (СИ)

— Ты передумал его заключать? — спросил Такеши, искоса взглянув на Асакура. Он сидел к нему полубоком, повернувшись лицом к седзи, и единственной рукой водил по низкому столу чашку с порядком остывшим напитком.
— Очень забавное предположение, — Дайго-сан хмыкнул. — Но похоже это ты передумал заводить себе наследника.
Такеши знал, к чему клонит Асакура, знал с самого начала, и старик не сказал ничего такого, о чем не думал бы он сам, но как же остро резали его слова! Он скривился и повернулся к Дайго-сану всем телом, накрыл раскрытой ладонью бедро, скрупулёзно контролируя каждый свой жест. Асакура смотрел на него все время, пока они говорили — смотрел, как всегда, цепко, подмечая малейшие колебания его настроения.
— Что ты хочешь? — Такеши также решил отбросить в сторону все церемонии. Он устал от них за время, что прошло со дня избрания Нарамаро Сёгуном, и был даже рад в какой-то степени поговорить с Асакура откровенно. Настолько, насколько мог себе позволить.
— Клан Токугава. Прямо сейчас, не дожидаясь, пока состоится церемония.
Такеши хмыкнул, не таясь. Требование Асакура было столь предсказуемым, что он удивился. Подспудно он ждал от старика чего-то более изящного. Более неочевидного.
Поместье и земли Токугава находились сейчас под совместным протекторатом Минамото и Асакура. Каждый клан назначил своего управляющего, и все значимые решения принимались и воплощались лишь с их обоюдного согласия. За прошедшие годы спорные ситуации возникали нечасто и быстро сглаживались уступками с чьей-либо стороны. Ни Такеши, ни Дайго-сан не намеревались ухудшать отношения между двумя кланами, которым предстояло вскоре породниться, из-за подобных мелочей.
Клан Токугава приносил им почти половину от всех доходов ежегодно. Благодаря своему расположению на пересечении многих торговых путей он обеспечивал два клана золотом за счет пошлин и налогов. Если — когда — они его лишатся, это станет серьезным ударом по казне клана.
Но Минамото никогда не были торговцами, и единственное, что по-настоящему заботило Такеши — хватит ли им золота для самураев? Обеспечивать войско такого размера, как войско Минамото, стоило недешево. Но Такеши не сомневался, что золота хватит. Он найдет, какие расходы сократить.
— Да, к старости я стал предсказуем, — Дайго-сан воспринял его молчание по-своему. Он тонко улыбнулся, пригубив чай. — Но, видишь ли, Такеши, мне больше ничего от тебя и не нужно.
Если старик намеревался его задеть, он не смог. Минамото вздернул бровь и пожал плечами. «Ты больше ничего и не сможешь взять», — подумал он. Он промолчал, потому что в этих переговорах ему была отведена роль слабой стороны. Он просил, и Асакура мог ему отказать, несмотря на то, что первым заговорил об этом. И они оба это знали, и Дайго-сан знал, что Такеши промолчит.
— Я несказанно счастлив это слышать, — он постарался вложить в голос всю иронию, что у него была. — Ведь мне больше нечего вам дать.
Асакура хмыкнул, отдавая Такеши должное.
— Второй ребенок. Независимо от пола, — добавил он после недолгого молчания.
Между ними воцарилась тишина, и до их ушей донеслись шорохи и шепоты поместья: тихая ходьба самураев, шелест ветвей, треск бревен в костре, стрекот цикад.
— Сдается мне, что поместья Токугава может быть мало, — медленно произнес Асакура, намеренно растягивая слова.
Против воли Такеши усмехнулся. Ох, он и не сомневался, что запросы старика вырастут в процессе. Он не стал предлагать Дайго-сану золото — клан Асакура в нем не нуждался. Старика всегда волновала власть, власть и способность влиять на других, власть и единоличный контроль. Потому его сын, уже взрослый мужчина, у которого самого подрастали дети, все еще не имел никакого голоса в клане. Ни голоса, ни влияния, ни самостоятельности.
— Я сейчас много переписываюсь с Хиаши, все пытаюсь согласовать с ним торговые условия. И есть у него советник, который все сильно осложняет. Я думаю иногда, как же было бы мне проще, если бы он навсегда замолчал.
— Вот как, — Такеши прикрыл на пару мгновений глаза. И кивнул, не задумавшись ни на одно лишнее мгновение.
 
— Тогда мы договорились, — голосом, полным глубокого удовлетворения, произнес Дайго-сан. — Второй ребенок твоей дочери от моего внука унаследует твой клан. Если, конечно, у тебя не родится сын. Время-то еще есть.
— Да, договорились, — отозвался Такеши задумчиво. Он никак не отреагировал на слова о сыне и вновь повернулся к Асакура полубоком, устремив взгляд на седзи. В тот момент уже явственно прозвучал гром, перестав быть лишь далеким эхом. Воздух зазвенел от напряжения, и разом поднялся ветер.
Такеши посетила глупая мысль, больше присущая безусому юнцу, нежели главе клана, мужчине, воину. Мысль была глупой, но повеселила его изрядно, и Дайго-сан заметил его улыбку, которую Такеши и не намеревался скрывать.
— Что тебя рассмешило? — не сдержался Асакура, который не видел поводов для веселья в положении Минамото.
— Я вдруг подумал, что мало было выиграть войну, — во взгляде Такеши плескалось шальное веселье.
Услышав, Дайго-сан расхохотался. Он смеялся долго и с огромным наслаждением, смакуя шутку, которая ею вовсе не являлась.
— Именно поэтому я не выигрываю войны, сынок, — сказал он, и на землю упали первые капли дождя.
***
В один день, спустя почти три месяца после визита Дайго-сана, Мамору стремительно вошел — ворвался — в комнату Такеши, когда тот разбирал накопившиеся свитки. Такое поведение было вовсе ему несвойственно, и потому мужчина с удивлением посмотрел на своего вернейшего самурая.
— Прошу прощения, господин, — Мамору склонился перед ним, но тут же выпрямился. — Кажется, есть новости об отравлении госпожи.
Такеши отложил в сторону недочитанное послание от Хоши: дочь писала ему, что матушка с каждым днем чувствует себя все лучше и лучше, а она сама занимается с наставниками и очень скучает по отцу. Он поднялся и зашагал следом за Мамору вглубь поместья — к минка, где тот жил с женой и сыновьями.
Против обыкновения взволнованная Ханами поджидала их на крыльце, шагая из стороны в сторону. Такеши махнул рукой, обрывая приветствие: он не мог больше ждать.
— Это один из тех, кто отвечает за хранилища и их наполненность, — верно уловив его настроение, Ханами сразу же перешла к сути.
Они даже не вошли в дом, так и оставшись на крыльце, несмотря на ощутимую прохладу и ветер.
— Я просмотрела все записи из наших свитков за последние годы, — голос Ханами, равно как и руки, слегка подрагивал. — И нашла расхождение, — она подняла голову, встретившись взглядом с Такеши. Мамору стоял рядом с женой, не касаясь ее, но безмолвно поддерживая.
— По свиткам выходит, что в хранилищах должно быть намного больше целебных трав, чем там есть сейчас. Мы много за них заплатили.
— Адонис, горец птичий, пижма, шалфей, болотная мята, сенна, тысячелистник, лавровый лист, змеевик, душица, — Ханами на одном дыхании зачитала длинный список из трав. — Их не хватает.
И они входили в тот перечень, что подготовил для них Рю-сама.
— Кто это?
— Бывший лекарь… — заговорил Мамору и слегка подался вперед, чтобы Ханами оказалась у него за спиной. Он не хотел, чтобы жена оказалась человеком, принесшим горестные вести, потому что представлял, как сильно его господину не придется по душе услышанное. — Риоко… — он проглотил суффикс «сан».
Будет кощунством уважительно назвать мужчину, травившего их госпожу!
— Риоко… Риоко… — Такеши свел на переносице брови, мучительно припоминая. Он повторил имя несколько раз, словно пробуя на вкус. Имя убийцы его детей. — Я не помню его.
— Он недолго пробыл у нас лекарем. Сразу после войны, когда госпожа… — Мамору замялся, не найдя подходящих слов. Мог ли он произносить вслух такие вещи?! — Когда госпожа потеряла ребенка…
«В первый раз» — непроизнесенным повисло в воздухе между ними.
— Тот, который отказался ее лечить?! — не сдержавшись, Такеши повысил голос, но быстро взял себя в руки, заговорил спокойнее. — Я выгнал его тогда. Велел убираться прочь.