Детектив США. Книга 5

— И Поросенок Даффи хочет, чтобы я поехал в Альбертию и провел предвыборную кампанию вождя… как его там… вождя Акомоло. Санди Акомоло сэра Алакада Меджара Фулава? О, его имена просто скатывались с языка.
— Насколько я слышал, он их укоротил.
— Вот что я скажу вам, Пити: это и иностранная политика, и Мэдисон Авеню, и Торговая палата, и Африка, связанные воедино голубой ленточкой. А Поросенок Даффи плюхнулся в самую гущу, нахлебался и завопил о помощи. Словно старина Клинт Шартелль, в пробковом шлеме и шортах, только и ждал, когда же придет пора его спасать. Ха-ха-ха!
— Зовите меня Питер, — огрызнулся я. — Или Пит, или мистер Апшоу, но, ради бога, обойдемся без Пити!
— Почему, юноша? Или вам не нравится мое произношение?
— О, черт с вами, обращайтесь ко мне, как вам угодно.
— Из этого следует, что и вы намерены участвовать в кампании вождя Акомоло?
Я кивнул:
— Да, я вытащил короткую соломинку.
— И каковы ваши будущие обязанности?
— Я буду писать. Если найдется хоть один читатель.
— Это прекрасно. И какой из вас писатель, Пит?
— Я пишу быстро. Не очень хорошо, но быстро. В свободное от основного занятия время могу очинивать карандаши и смешивать коктейли.
— Так что конкретно хочет от меня Даффи?
Я взглянул на него и улыбнулся. Впервые за все утро:
— Мистер Даффи хотел бы, чтобы вы, я цитирую, «привнесли в предвыборную кампанию немного американской пошлятины».
Шартелль откинулся на спинку стула, изучая потолок.
— Интересно. И что, по-вашему, я буду делать?
— У вас репутация лучшего организатора политических кампаний в Соединенных Штатах. Шесть мэров крупнейших городов, пять губернаторов, три сенатора и девять членов палаты представителей конгресса США вы можете смело занести на свой счет. Благодаря вам в четырех штатах прокатили закон о налогообложении, в пяти — проголосовали за его принятие. Другими словами, лучше вас никого нет, и Падрейк Даффи просил сказать вам об этом. Вы должны сделать все необходимое, чтобы вождь Акомоло стал премьер-министром.
— Видите ли, Пит, я как раз заканчивал мое, так сказать, сентиментальное путешествие.
— О чем вы?
Шартелль потянулся за чеком, подписал его и встал.
— Давайте-ка пройдемся, — мы вышли из отеля и направились по Бродвею к Колфаксу. Шартелль закурил.
— Я попал на бейсбол после того, как купил дом. Для старика я выглядел совсем неплохо.
— Вам сорок три. Кеннеди в вашем возрасте играл в американский футбол с больной спиной.
— Признаю, я очень подвижен, в детстве не утруждал себя чтением.
— Вы упомянули о сентиментальном путешествии, — напомнил я. — Кварталом раньше.
— Сентиментальное путешествие напрямую связано с моей юностью. Я жил в этом городе, знаете ли.
Мы свернули на Колфакс и направились к золотому куполу Капитолия, рядом с которым имелась географическая отметка, сообщающая, что город Денвер расположен на высоте 5280 футов над уровнем моря.
— Я жил здесь с отцом и его подругой в 1938 и 1939 годах. Неподалеку от бейсбольного поля. Район и тогда был так себе. Отец и я, шестнадцатилетний подросток, приехали из Оклахома Сити. Остановились в «Браун Пэлис», и отец взял в аренду участок земли близ Уолзенбурга, поставил там вышку, нанял людей и пробурил три самых глубоких сухих скважины.
Шартелль коснулся моей руки, и мы вошли в маленький бар, сели за столик, заказали кофе.
— Отец, естественно, разорился. Он кричал на всех углах, что в Колорадо должна быть нефть, и в конце концов оказался прав. Просто он поставил вышку не на том месте.
Официантка принесла кофе.
— Мы съехали из «Браун Пэлис» и сняли дом, который я вчера купил. Жили мы там втроем: я, отец и его подруга, Голда Мей. Времена настали трудные, но я продолжал заниматься, оставив папаше заботы о деньгах.
— Заниматься чем?
— Атлетической гимнастикой. Так это теперь называется. По самоучителю. Увидел его рекламу в каком-то журнале и заказал. Еще в Оклахома Сити, когда отец был при деньгах. Я следовал разделам самоучителя, как Святому Писанию. Поэтому сегодня я такой подвижный.
 
— И что вы собираетесь делать с домом?
— Не торопите меня, — притворно рассердился Шартелль. — Вскоре после того, как деньги кончились, Голда Мей исчезла, и мы с отцом остались вдвоем. Я сожалел о ее уходе, с ней было хорошо. А как-то раз папаша зовет меня и говорит: «Сынок, моего заработка не хватает, чтобы прокормить нас обоих, так что какое-то время тебе придется жить одному. Но ты можешь взять нашу машину». Предложение было щедрым, хотя и бесполезным. Стояла зима, а у нас не хватало денег на технический спирт, вода замерзла и разорвала радиатор. Но он мог предложить мне только машину, что и сделал в конце концов, и мы не стали упоминать о том, что она не стоит ни гроша. Я лишь поблагодарил его и отказался, как он меня учил, — Шартелль помешал кофе. — Вчера я купил дом в Денвере, а до этого — три дома в Новом Орлеане, Бирмингеме и Оклахома Сити. В этих домах мы с отцом жили дольше всего. Теперь они мои, и я в любой момент могу войти в них, пройтись по комнатам, вспоминая прошлое… или не вспоминая.
— Вы собираетесь в них жить?
— Нет, я буду их сдавать. Беднякам-неграм за один доллар в год. При условии, что смогу прийти и походить по дому, когда мне этого захочется. Я требую не слишком многого, не так ли?
— Думаю, что нет.
Мы встали. Я расплатился, и мы вернулись на Кол-факс. Пошли обратно к Бродвею. Я оглядывался вокруг, стараясь представить, как все тут было двадцать семь лет назад, когда семнадцатилетнему подростку предложили уехать из дому на машине с лопнувшим радиатором.
— А как ваш отец? — спросил я.
— Не знаю. Наши пути разошлись. Я не видел его лет двадцать пять.
— Не пытались его найти?
Шартелль взглянул на меня и улыбнулся.
— Честно говоря, нет. А как по-вашему, стоило?
— Затрудняюсь ответить.
Полквартала мы отшагали молча.
— Когда Поросенок Даффи ждет меня в Лондоне?
— Как можно раньше.
Шартелль кивнул.
— Значит, вылетаем сегодня.
  
Глава 3
 
В десять утра я заехал за Шартеллем. Мы летели всю ночь, с пересадкой в Нью-Йорке. Шартелль вышел в светло-сером костюме, белой рубашке и черном вязаном галстуке. Его брови чуть изогнулись при виде моего котелка и аккуратно сложенного зонта.
— «Стетсон» у нас носит Даффи, — пояснил я. — Я же стараюсь ассимилироваться.
За завтраком мы говорили о пустяках, затем прошли пешком несколько кварталов до конторы. Джимми, наш швейцар, тепло поздоровался со мной. Я представил Шартелля. «Всегда рад познакомиться с американским джентльменом», — просиял Джимми.
— Мистер Даффи уже здесь? — спросил я.
— Только что пришел. Не больше чем за четверть часа до вас.
Вслед за мной Шартелль поднялся в мой кабинет. Я представил его секретарше. Она обрадовалась моему возвращению. На столе лежали две записки от Даффи. Тот просил немедленно позвонить ему. Шартелль огляделся.
— Или ваше агентство на грани банкротства, или вы зарабатываете слишком много денег.
— Вы еще не видели апартаментов Даффи.
— Единственное, что не соответствует общему стилю, вот эта машинка, — Шартелль указал на мою пишущую машинку фирмы «Эл. Си. Смит», сработанную тридцать пять лет тому назад.
— Даффи видит в этом особый шик. Агентство выложило десять фунтов, чтобы восстановить эту рухлядь. Показывая клиентам мой кабинет, Даффи говорит им, что я напечатал на ней мой первый заголовок и не могу напечатать ни слова ни на какой другой машинке.
— Вы когда-нибудь пользуетесь ею?
Я сел за свой подковообразный стол и выдвинул портативную электронную «смит-корону».
— Я работаю на этой машинке. Она печатает быстрее. Я же говорил, что пишу быстро.
Шартелль опустился в одно из трех обитых черной кожей кресел, выстроившихся перед моим столом. Рядом с каждым стоял куб полированного тика с яркими керамическими пепельницами.