Долгорукий. Суетолог Всея Руси (СИ)

— Пока обдумай всё как следует. Я ещё загляну к тебе… позже…
Они тепло попрощались, и Ирина вернулась в постель. Но заснуть ей не удавалось — в голове роились мысли о предстоящем побеге и сомнения насчет правильности своего решения.
Наконец, под утро ей удалось задремать. Но сон был беспокойным и тревожным. Ей снились кошмары о темных подземельях, из которых нет выхода, о ее отце с осуждающим взглядом и о Долгоруком, преграждающем ей путь…
Ирина проснулась в холодном поту и долго не могла успокоиться. Что ж, похоже, ей предстояли нелегкие дни во всех смыслах этого слова.
* * *
Я проснулся от того, что Полина нежно целовала мой живот, постепенно спускаясь ниже. Ниже и ниже… Усмехнувшись, я запустил ей пальцы в шелковистые волосы. Кажется, утро будет таким же классным, как и вечер. Эх… как назло, мочевой пузырь полон.
Внезапно раздался настойчивый телефонный звонок, нарушив идиллию момента. Я взял трубку с прикроватной тумбочки, недовольно хмурясь. Бросил взгляд на экран — звонил Алексей Петрович.
Я попробовал отстранить Полину, но та обиженно заурчала и прижалась лишь плотнее к весьма интересной части моего тела. Ишь ты какая. Эта кошка решила, что я леденец?
— Ну тогда хоть урчи потише, — сказал я и принял звонок.
— Доброе утро, Ваша Светлость! Прошу прощения, что беспокою так рано, — раздался в трубке голос дворецкого Алексея Петровича, — Но только что позвонил князь Орешкин из ИСБ. Он хочет с вами обсудить какой-то срочный вопрос!
Я тяжело вздохнул. Что там еще удумал этот контролирующий всех и вся чинуша? Это по поводу нашей стычки с Настей? Или он что-то интересное раскопал? Неужели ИСБ догадались, что все вчерашние события в Москве — наших с княжной рук дело?
— Ну давайте поговорю с ним… Мне подойти?
— Не нужно, я сейчас буду!
Вскоре в коридоре послышались шаги. Полина поспешно накрылась одеялом. В дверь раздался стук.
— Входите!
Дверь открылась. Вошедший Алексей Петрович бросил слегка озадаченный взгляд на большой холм под одеялом рядом со мной — там пряталась Полина. Однако вид сохранил по прежнему невозмутимый и чопорный — настоящий дворецкий.
В руках у него был странного вида массивный телефон с большими кнопками. Размером устройство было примерно с кирпич. Кажется, именно по нему и предстоит держать связь?
— Что это такое? — полюбопытствовал я. Никогда раньше не видел таких штук.
— Это специальный телефон для безопасной связи, — сказал Алексей Петрович, — Его принцип работы основан на шифровальных алгоритмах, которые в своей работе используют эффекты квантовой запутанности.
— А-а-а… квантовая запутанность, всё понятно, так бы сразу и сказали, — я кивнул и протянул руку, — Давайте трубку.
Алексей Петрович протянул устройство и, бросив быстрый взгляд на пододеяльный бугор, быстрым шагом вышел из комнаты — видимо, не захотел присутствовать при сверхсекретном разговоре двух князей. Как только хлопнула дверь, Полина отбросила одеяло в сторону, сверкнула на меня хитрыми глазенками. Она даже не думала останавливаться.
Я нажал кнопку приема. Через мгновение в трубке раздался уставший голос Орешкина:
— Доброе утро, князь! Надеюсь, я вас не разбудил?
Голос начальника был уставший и сонный. Говорит так, словно не спал всю ночь.
— Да что вы, я уже на ногах, — соврал я. Мой голос звучал максимально серьезно, и даже рожа моя в этот момент была максимально пафосной — хотя Полина в это время делала кое-что ОЧЕНЬ отвлекающее. Но я уверенно держал морду кирпичем, а голос — небрежным и величавым.
— Посторонних сейчас рядом нет? — спросил Орешкин.
Я бросил взгляд на Полину, немного подумал и решительно произнес:
— Посторонних рядом нет.
— Отлично.
Мы с Орешкиным обменялись привычными утренними любезностями о здоровье.
— Слушайте, князь, — перешел начальник к делу, — У нас тут происходит какая-то чертовщина. Вчера вечером в Москве был зафиксирован мощный энергетический выброс неизвестной природы. При этом на некоторое время отключились камеры наблюдения, вышли из строя датчики. Чуть позже несколько похожих импульсов были зарегистрированы в подмосковье. Вы ничего об этом не знаете?
 
Я изобразил недоумение в голосе:
— Какой ужас! Признаться, я видел какие-то красные вспышки в небе… но я в тот момент был на другом конце Москвы.
Орешкин что-то проворчал себе под нос.
— Наши спецы до сих пор в шоке и ничего толком объяснить не могут. Говорят про какой-то редкий тип молнии. Я подумал, может, вы в курсе чего или кого видели вчера подозрительного. Вы же как раз вышли из московского здания ИСБ, когда грянуло…
— Увы, вряд ли я вам расскажу что-то новое, князь. Весь вечер и ночь провел дома, — развел я руками, — Да и с утра никуда не выходил, как видите. Так что ничем помочь не могу.
— Хм… А я слышал, вы поругались с княжной Демидовой, — сказал Орешкин, — Вашу ссору даже засняли на видео.
— Да, столкнулся с этой барышней во время прогулки. Ей, кажется очень понравилось моё оружие. И она решила его любой ценой заполучить. Эта засранка даже костюм мой спалила.
— Ужас-то какой… Позор роду Демидовых. Нынешнее поколение молодых аристократов совсем отбилось от рук, — сурово произнес Орешкин, — Я бы на вашем месте стребовал с главы рода Демидовых солидную компенсацию. За такое оскорбление вообще можно и вызов на дуэль получить.
— Спасибо за совет, князь. Я его обязательно обдумаю.
Кажется, Орешкин пока ничего не заподозрил. Но расслабляться пока не буду. Начальник ИСБ хоть и росточка невысокого, но недооценивать его точно не стоит.
Орешкин сделал небольшую паузу. Словно обдумывал то, что собирается сказать дальше.
— К слову, я вам не только по этому поводу звоню. Есть еще не самые приятные новости, князь, — вздохнул Орешкин, — Ваш дядя… Егор Адамович… он мертв. Его нашли утром в камере. Повесился на ремне.
Я на мгновение замер, переваривая услышанное. Дядя мертв? Что ж, не так уж и удивительно после того предательства… Но мне так и не удалось поговорить с ним.
— Хм-м-м… в каком-то смысле это хорошая новость, — задумчиво произнес я.
— Хорошая новость? — удивился Орешкин, — В каком смысле?
— Он оставил записку? — я проигнорировал вопрос.
— Нет, ничего…
Я помолчал, обдумывая его слова.
Дядя, конечно, умер. Но это не значит, что мне не удасться с ним поговорить. Я не некромант, духов призывать не умею… но одна идейка есть. Очень авантюрная, правда. Но у меня хорошее настроение, так что можно сегодня-завтра этим вопросом заняться.
Главное, не забыть, что я обещал Миле Пушкиной к ней заехать в гости.
— Знаете, князь Орешкин, если подумать, — задумчиво произнес я, — Теперь его допросить не получится. А вдруг он знал что-то важное? Что-то такое, что предпочел унести с собой в могилу?
На том конце повисла пауза.
— Да, вы правы… тут есть над чем задуматься, — протянул он.
— Возможно, это было и не самоубийство, — добавил я.
— Думаете? Его убили, замаскировав под суицид? Но в тюрьме, где его содержали, отличная охрана.
— Помните, я рассказывал вам про Голос? Эти неизвестные ухитрились дистанционно стереть запись на телефоне. Значит, и человека могут устранить хитрым способом…
Тут уже настала очередь Орешкина удивляться.
— Все это, конечно, с трудом укладывается в голове. Ладно, спасибо, князь, что уделили время, — произнес он через некоторое время, — Будем разбираться. Ох… кажется, не скоро я ещё вернусь в Питер, пока в Москве такие дела творятся… Если снова услышите тот Голос — сразу звоните.
— Обязательно, князь.
Мы распрощались. Он отключился, а я с облегчением откинулся на подушки. Перевел взгляд на Полину, которая всё это время трудилась в поте лица, и ухмыльнулся:
— Ух… отшлепаю я одну плохую девочку…
Судя по блеску в глазах Полины, она тоже очень хотела, чтобы я отшлепал плохую девочку. Эх… мочевой пузырь все еще полон, но горячая девица отпускать не хочет. Я просто разрывался между двух желаний.