Долгорукий. Суетолог Всея Руси (СИ)
Я держал дерзкую девицу осторожно, чтобы не навредить ей, но крепко. По её мраморной коже пробежала дрожь, а гордое лицо исказилось гримасой ярости и унижения. Княжна заскрежетала зубами, напоминая дикого лесного зверька, попавшего в силок. Её грудь тяжело вздымалась от злости.
— Не смей! — прошипела она, глядя на меня полыхающим взглядом. В уголках ее глаз заблестела злая влага, — Отпусти меня, трус!
Но я лишь мягко усмехнулся в ответ на её угрозы. После чего резким, но плавным движением крутанул девушку вокруг оси. Одной рукой крепко прижал её спиной к себе, заблокировав княжне и вторую руку. Она затрепыхалась в моих объятиях, я ощутил, как к моему телу агрессивно прижимаются две большие упругие полусферы.
А у княжны подкачанная попка, это надо признать. Моя свободная рука как будто случайно скользнула по её крутому бедру, ощущая ребристую текстуру её колготок. М-м-м…
— Ваше поведение — совершенно безобразно, княжна, — шепнул я ей на покрасневшее ушко. От моего дыхания по её коже побежали мурашки, — Вы явно нуждаетесь в уроке хорошего поведения. Вы не уважаете меня, как главу рода, а значит, не уважаете и всех Долгоруких. Не связанны ли вы с моим дядей, изменником и демонопоклонником?
Ирина продолжала кричать и вырываться. Яркое сияние окружило ее со всех сторон. Она пыталась бить меня локтями и ногами, каждый удар мог отправить медведя в нокаут. Но для меня она была не опаснее рассерженного котенка. Мне что котейка, что медведица… всех обезврежу и приласкаю.
Когда моя рука легла на обтянутое колготками бедро княжны, глаза полковника Сухова комично округлились. Он нервно сглотнул, я заметил, как слегка покраснела его физиономия. Полковник заерзал, переступая с ноги на ногу, и неловко поправил воротник рубашки. Рядом с ним застыл дворецкий Алексей Петрович. Его седые брови удивленно поползли вверх. Он принялся усердно чистить очки, которые и так блестели чистотой.
— Это кто вообще такая? — я повернулся к Алексею Петровичу.
Тот оперативно ответил:
— Княжна Ирина Егоровна, ваша кузина.
Так даже лучше — ответил бы я, если бы был извращенцем. Хотя, может быть она какая-нибудь четвероюродная кузина? Но руку с её бедра я всё же убрал.
— Неродная кузина, — уточнил начальник службы безопасности.
Я вернул руку обратно на бедро княжны. Вот полковник Сухов шарит, сразу видно, свой мужик.
— Не делай вид, будто не узнаешь меня! — княжна продолжала гнуть свою линию.
— Княжна, юный наследник потерял память после пробуждения силы рода, — пояснил дворецкий, — Побочный эффект, увы. И какие-то вещи ему ещё предстоит вспомнить.
Полковник Сухов обратился ко мне:
— Княже, Ирина Егоровна — единственная дочь вашего коварного дядюшки Егора Адамовича, любителя кровавых ритуалов.
— Если вы забыли, Егор Адамович — не ваш родной дядя, а всего лишь муж вашей покойной тёти, — добавил дворецкий, — Родной сестры вашего отца. И, соответственно, княжна Ирина, его дочь от первого брака, вам не племянница по крови. Перед прошлой роковой ночью он отправил Ирину в командировку.
— А теперь она вернулась и уверена, что вы жестоко подставили её «доброго и честного» отца, — хмыкнул Сухов.
— Ты просто не знаешь моего папу так, как я! — истерично кричала девушка, — Он всю жизнь заботился о тебе, а ты его подставил! Я ни за что не поверю, что папа глава культа! Это ты наверняка снюхался с этими предателями!
— Ирина Егоровна, немедленно успокойтесь! — сурово сказал полковник Сухов, — Ваш отец вовсе не тот благодетель, за кого вы его принимаете! Он пытался убить племянника ради тёмных целей! И вас он держал в заблуждении! Не усугубляйте ситуацию ещё сильнее! Вы, как дочь демонопоклонника — под подозрением!
— Вы врёте! — истерично выкрикивала та в ответ, — Мой папа — самый добрый и заботливый человек на свете!
— Ирина Егоровна, одумайтесь! — сказал дворецкий. Он был самый мягкий из нас, — Я сам лично видел вашего отца в окружении фанатиков в масках! Он был главным злодеем в ту проклятую ночь.
— Чушь! — взвизгнула девушка, — Я вам не верю!
Мне надоела эта истерика. Надо куда-то деть неадекватную кузину, чтобы успокоилась.
— Виктор Петрович… — вздохнул я и толкнул девушку в его сторону, тот всё понял без слов.
Сухов решительно перехватил запястья разбушевавшейся княжны. Я увидел, как сильно напрягаются её мышцы в попытке вырваться. Но сопротивление оказалось тщетным. Полковник был намного сильнее.
— Прошу прощения, сударыня, но вынужден ограничить ваш пыл, — твердо сказал он, аккуратно заведя ей руки за спину и соединив запястья в надежном захвате. После чего защелкнул на ней наручники, окончательно ставя крест на попытках к бегству. Толкнув ее по обратной стороне голени, полковник заставил княжну опуститься на колени, — Княжич сегодня о-о-очень снисходителен к вашему безобразному поведению… но я нет!
Княжна возмущенно завертелась, пытаясь высвободиться, её зеленые глаза горели гневом. Но наручники не поддались её силе — видимо, были рассчитаны на Одаренного.
Я невольно залюбовался яростной красотой разъярённой княжны. Даже скованная наручниками, она излучала неукротимый дух. В её зелёных глазах плескалось пламя, готовое сжечь любого, кто посмеет ей перечить. Настоящая аристократка с кипящей благородной кровью.
«Определённо, эта девушка нуждается в твёрдой мужской руке и хорошем воспитании», — подумал я. Её строптивый нрав требовал, чтобы её приручили, как дикого необъезженного жеребца… кобылу. И я был готов взять на себя эту непростую, но приятную обязанность. Может быть в будущем она даже станет союзником, на которого я смогу положиться.
Ирина открыла свой хорошенький ротик и издала гневный писк рассерженного хомячка-берсерка. Блин, всё впечатление испортила…
— Как вы смеете! — пронзительно завизжала она, — Немедленно отпустите меня, жалкие трусы! Вы заплатите за то, что сделали с моим отцом! Род Черновых это так не оставит! Они уничтожат вас!
Род Черновых? Это кто?
Сухов невозмутимо удерживал дергающуюся в его руках девушку. Годами отточенные навыки позволяли ему ловко контролировать её, не причиняя вреда. Он вопросительно посмотрел на меня, ожидая распоряжений.
Я задумался, оценивая ситуацию. Княжна явно нуждалась в хорошем уроке уважения к главе рода. Но при этом нельзя было допустить, чтобы она навредила себе или окружающим в порыве ярости.
— Алексей Петрович, — обратился я к дворецкому, — у нас найдется в особняке подходящее место, где юная сударыня сможет прийти в себя и осмыслить своё поведение?
Дворецкий задумчиво почесал седую бородку.
— Есть одна комната в подвале, княже, стены там выложены камнями с вкраплениями умиротворяющей духовной силы. Одаренный не сможет причинить там вред ни себе, ни другим. Дверь прочная, и решетки на ней надежные, чтобы никто не выпрыгнул в запале. Ещё ваш батюшка приказал построить эту особую комнату при возведении особняка. Предусмотрительный он был у вас…
— Хм… в армии проще — привязали бы озлобленную девицу к стулу покрепче веревками, пусть орет, пока голос не сорвет, — хмыкнул Сухов.
Кажется, он недолюбливал не только Егора Адамова, но и его дочурку тоже.
Ухмыльнувшись, я покачал головой.
— Нет, полковник, ваше предложение слишком жестокое — ведь княжна продолжит ругаться нехорошими словами, и все будут это слышать. Я не могу заставлять своих подданных так страдать. Поэтому только в подвал с глаз долой. Алексей Петрович, вы ведь обеспечите нашу сударыню всем необходимым?
— Разумеется, Ваша светлость! — ретиво закивал старик, — Приготовлю мягкую постель, вкусное угощение, теплое одеяло!
— Нет, вкусное угощение давайте лучше мне, — решил я, — Хватит с неё и одеяла. А то разбалуем.
— Как скажете, княже!
— А я пока провожу княжну в комнату и проверю помещение на надежность и безопасность, — сказал Сухов сурово, — Чтобы потом нас не упрекнули в негуманном обращении с пленниками.
Мы продолжили обсуждать детали, стараясь подобрать достойные условия для горе-пленницы. Но от нашей заботы у неё, кажется, только сильнее припекало…