Любовница моего мужа (СИ)
— Целых два раза, — Мира возразила, уже не зная, как вразумить его.
— Я был пьян. Оба раза.
— Все вы так говорите, — фыркнула и осеклась, увидев, как сузились зрачки Леши. — Я не то хотела сказать, я…
— То, Мира, то. Наде бы в голову не пришло меня с кем-то сравнивать.
Девушка запыхтела и перестала контролировать свою речь.
— Если ты не бросишь ее сам, я скажу ей, что ты меня споил! — выпалила, пытаясь ухватить судьбу за хвост, но тот пока причинял лишь ей боль.
— Я? — Алексей оскалился и схватил ее рукой за шею.
Мира захрипела, встала на цыпочки и вцепилась пальцами в его кисть.
— Ты забыла, что ты и твоя мать зависите от моей милости? Не оплачивай я палату Алены, как долго она протянет без нормального лечения? Или ты собираешься устроиться на работу и оплачивать счета?!
На глаза девчонки навернулись слезы отчаяния и обиды. Какой бы вредной не была, а маму любила. И они обе сейчас зависели от денег Гдальского.
— Она бабушка твоего сына, — попыталась его вразумить.
— Поверь, этот факт для меня ничего не значит. Я плачу за нее до тех пор, пока она сестра моей жены. Улавливаешь мою мысль, Мира?
На нее сейчас смотрел не человек, а хладнокровный монстр. Она задрожала, чувствуя холод на коже, покрывшейся испариной от страха, но мужчина не обратил внимания. По отношению к ней он заботы не проявлял.
— Мои условия такие. Сегодня ночуешь у себя, а завтра придешь к нам и сделаешь всё, чтобы Надя меня простила. О ребенке ни слова. Откроешь рот и сболтнешь что лишнее, урою.
— Как ты себе это представляешь? Это невозможно.
Конечно, Мира тетку не понимала. Будь она на ее месте, все лохмы сопернице бы повыдергивала, а та амеба амебой. Ушла плакать в комнату, совершенно не заботясь о благополучии семьи.
— Ты же мастер подстраивать ситуации в свою пользу, так что придумаешь что-нибудь. Скажешь, что у тебя психические проблемы из-за гормонов, а я был слишком пьян и перепутал тебя с женой.
— Меня? С ней? Она не поверит, мы разные и… Это бред! — выпалила, приходя в отчаяние, что ее мужчина никак не отступится.
Гдальский стрельнул на нее хмурым холодным взглядом, словно разрезав ее пополам, и все остальные слова застряли у нее в горле. Она сделала шаг назад, и он, еще раз глянув на нее предупреждающе, ушел. Его новое такси приехало. А вот Мира всё стояла у подъезда, обняв себя руками и не зная, что делать. Думала и так, и сяк, но пришла к выводу, что ее маму тетя Надя не бросит, слишком уж сердобольная. Терять Мире было уже нечего, и сейчас был идеальный момент, как сделать всё так, чтобы навсегда отвадить Гдальских друг от друга.
На часах семь утра. А ей нужна тяжелая артиллерия.
Мира достала телефон и набрала заранее сохраненный номер в телефоне.
— Слушаю, — раздался женский голос по ту сторону.
— Галина Никадимовна, — девушка всхлипнула и разревелась.
— Мира? Что-то случилось? У тебя выкидыш? — предположила мать Алексея страшное.
— Нет-нет, я… Я больше не могу хранить это в секрете… — шмыгнула носом. — Я беременна от Леши, а он не хочет признавать малыша, и они с Надей собираются его забрать себе-е-е.
— Что? — растерялась ее будущая свекровь.
— Мой малыш — ребенок Леши, вашего сына, — чуть более раздраженно произнесла Мира, а затем прикусила язык. Она пожилой женщине нравилась, а вот Надя нет, и на этом контрасте нужно было сыграть, переманив ее на свою сторону. Ведь Надя бесплодна, а Галина Никадимовна очень хочет внука или внучку.
— Так, деточка, бери такси и езжай ко мне. Я пока чай заварю.
* * *Надя
Несколько часов до рассвета Надя провела на кухне. Трясущимися руками пила горячий чай с лимоном, который помогал ей при любых болезнях, но и он сейчас был не способен унять шок. Тупая боль осела между ребер, отчего ее грудная клетка болела, ныла и не давала дышать полной грудью. Всхлипы вырывались у нее сначала тихо, будто неуверенно, а затем полились градом, выливаясь в истерику.
Часам к семи пришлось собираться на работу. Она старалась не смотреть в сторону вещей мужа, заблокировала воспоминания, опасаясь, что не сдержится и разрыдается прямо на рабочем месте.
— Чучело огородное, — простонала, видя свое отражение в зеркале.
Опухшие веки, одутловатое после слез лицо — не осталось и следа от той красотки, на которую пускали слюни все одногруппники мужского пола.
Надя чисто по-женски оглядела себя в отражении, невольно сравнивая себя с эффектной Мирой. Племянницей ее теперь даже язык не поворачивался назвать. Мысли то и дело возвращались к увиденной сцене, и она не могла понять, когда упустила тот самый момент — невозврата. А ведь ее предупреждали коллеги, что молодая родственница в доме — не к добру.
— Неужели она лучше? — прошептала сама себе, зная правильный ответ.
Раз ее муж залез на другую, значит, искал то, чего не нашел в ней.
Гдальская накрасилась, стараясь скрыть следы от рыданий, но на работе все заметили, что она плакала. Косились, пару раз спросили, всё ли в порядке, но в душу не лезли.
Весь день она боялась, что встретится с Лешей или Мирой, но первый, как оказалось, взял отгул за свой счет, а вот племянница работала на другом этаже и на глаза ей не попадалась. Даже в столовую не пришла. И для Нади это стало настоящим облегчением. Не уверена, что смогла бы держать себя в руках, увидь кого-то из них двоих в офисе.
В кабинет периодически заглядывал Архипов, оглядывал ее с головы до ног, шутил с Любовью Павловной и уходил восвояси. А после обеда вызвал Надю к себе.
— У тебя что-то произошло, Надюш?
Мужчина налил воду в стакан и протянул ей, предварительно закрыв дверь перед взором любопытной секретарши.
— Н-нет, всё… все хорошо, — по привычке соврала, как и остальным коллегам, но когда плеча коснулась мужская рука друга, который стоял возле ее стула, расплакалась, чувствуя опустошение.
Сама не заметила, как оказалась на коленях у Михаила, а он сам — сидящим на кожаном диване. Будь она в себе, обязательно устрашилась бы подобной двусмысленной позе и ситуации. Да она никогда бы не позволила себе сидеть на коленях другого мужика, ведь она замужем!
— Леша… Мира… — не могла связать предложение воедино и говорила лишь отрывками, но самое главное Архипов услышал.
Он не смог сдержаться, по его губам скользнула ироничная и довольная усмешка, но он тут же стер ее с лица, когда Надя подняла голову и посмотрела на него вопросительно.
— Я не сплю? Это всё правда?
— К сожалению, да, Надюш, — качнул Архипов головой и стер слезинку с ее щеки большим пальцем. Погладил нежную кожу и залип на припухших розовых губках, которые он так давно мечтал поцеловать, что, кажется, уже начал сходить с ума.
Михаил мысленно дал себе затрещину. Не время и не место. Надя нужна ему навсегда, а если сейчас он ринется в бой, то проиграет, так и не начав его.
— Хочешь, я их уволю?
Гдальская напряглась, услышав вопрос, и отрицательно качнула головой. Она не имела права смешивать работу и личное.
— Прости, Миш, я… — встрепенулась и подорвалась с места, увидев, что сидела на мужских коленях. Щеки ее покраснели от стыда, она кинула опасливый взгляд на дверь. А если бы кто-то вошел? Она ведь замужняя женщина. Точнее, была. Или есть? Ответа на этот вопрос она пока не находила.
— Работник сегодня из тебя аховый, Надь, Любовь Павловна говорит, ты весь день в облаках витаешь.
— Прости, я исправлюсь, я…
— Так, не трясись, не съем же я тебя, — руки Миши обхватили женские плечи. — Я к чему это всё веду. Поехали.
За словами дело не встало. Архипов надел пиджак и кивнул на выход.
— Куда?
Гдальская от его напора растерялась.
— В ЗАГС.
— В ЗАГС? Зачем? — выдохнула и покраснела, подумав не о том.
— Заявление на развод подавать, — Архипов пожал плечами и прищурился, пытливо вглядываясь в глаза Нади. Он знал ее много лет, так что брал быка за рога, зная, какая она нерешительная и мнительная. Если он сейчас не повернет ее мысли в нужное русло, с Гдальского станется навешать ей лапши на уши, что ей всё показалось, и это у нее паранойя, а не он наставил той рога.