КК -12. Часть 1 (СИ)

— Я уже давно не медвежонок, чтобы такое действовало, враг, — ответил он уверенно. Генерал бы удивился, если бы он вышел. И поэтому, не тратя более время на разговоры, бросил: 
— Стреляйте! 
Со всех сторон ударили гранатометы. Щит начал мерцать. Ударили снова — выстоял, хотя видно было, что вот-вот посыпется. Но в паузе, когда они затихли, раздался грохот, похожий на звук чудовищного обвала. Ренх-сат повернул голову влево, и ему сначала показалось, что вся часть города, куда еще не добрались войска дармонширцев, взлетела в воздух, осыпаясь видимыми даже в лунном свете стенами домов и огромными обломками. Выглядело жутко даже для него, привыкшего к местным колдовским чудесам.
— Не наша ли волшебница там сердится? — крикнул воин-зверь со смехом и явственным облегчением. 
Завыл ветер, и Ренх-сат, повернув голову в другую сторону, увидел, как на улицах неподалеку хозяйничают смерчи. Значит, и второй колдун выжил?
Весы закачались сильнее, но он не потерял хладнокровия. 
— Бейте! — повелел он. И вновь ударили трубы, метающие огонь. 
На этот раз щит не выдержал. Пошли вперед невидши — и воины, защищающие дом, бросились вперед, схлестываясь с ними. И Ренх-сат тоже пошел вперед, вынимая из ножен уже напоенный кровью меч.
С могучим воином-зверем они столкнулись почти на пороге дома, который тот так защищал. И бился зверь умело, но недаром Ренх-сат поклонялся Войне и жизнью его была война. В другой момент он бы отдал должное противнику и получил бы удовольствие от боя, но не до того сейчас было — и он, отступив, пропустив мощный удар в пальце от груди, поймал взгляд противника и ударил ментально. Пусть эти звери были не восприимчивы, силы Ренх-сата хватило, чтобы воин на мгновение дрогнул — и генерал, присев от просвистевшей над головой секиры, снес ему ногу. Отбил из рук повалившегося наземь противника секиру и пошел дальше, оставая того истекать кровь. Норы или невидши добьют.
Ренх-сат умел слышать песню битвы. Он слышал, как ближе и ближе гудят смерчи, и воет вокруг ветер, как с занятой его войсками части города слышатся глухие взрывы, будто кто-то огромный колотит по укреплениям его солдат. Слышал, как отчаянно бьются дармонширцы, как одинаково кричат в предсмертной агонии дети двух миров, и молчат небеса — которые раньше не смолкали от криков раньяров. Ритм битвы менялся, и Ренх-сат понимал, что, захватив одного из колдунов, подчини его, и он переломит ситуацию в свою сторону.
Генерал шагнул внутрь дома, туда, где по стенам жались испуганные бабы, а раненые солдаты, пытавшиеся как-то защитить их, пытались встать со своих мест. 
— Где колдун? — крикнул он, обводя тех, кто никак не мог быть его противниками, взглядом.
Ему не ответили — и он пошел дальше. Но взвыл ветер, ударив его в лицо, подхватил — хотя Ренх-сат успел упасть, перекатиться вбок, ускользнуть — и выбросил из дома наружу. Генерала протащило по мостовым, но он перекатился через себя, вскочил, сгруппировавшись.
Вокруг как в гигантском котле кипела кровавая битва, но противники расступались, потому что над площадью клубы ветра сгущались в огромного змея со струящимися вокруг шеи перьями. И смотрел этот змей на него, на Ренх-сата, и был он на расстоянии, на которую долетел бы нож. Генерал и метнул меч — но тот, что резал кости как былинки, разбился о невидимую защиту. И тогда тиодхар мысленно приказал ему «Ты подчиняешься мне! Спустись ко мне, поклонись мне!».
Змей дрогнул, застыл, а затем раскрыл клюв и оглушающе зашипел, изгибаясь. Встали вокруг генерала невидши, защищая его и от людей, и от громадного противника, а тиодхар оставил попытки подчинить его — и мысленно приказал идти сюда всем инсектоидам, которые могли почуять его приказ.
Со всех сторон полетели к змею стрекозы, разбиваясь о его щит, понеслись, прыгая, опускаясь на головы людей, десятки и сотни охонгов и гигантских тха-охонгов, которые пролетали как огромные снаряды, как ядра размером с грузовик. Змей шипел, отшвыривая их хвостом на крыши, но щит его держался, лишь чуть проседая — а хруст от самоубийственной атаки инсектоидов стоял такой, что уши закладывало, и раздробленные туши усеивали площадь, вытесняя людей к домам. Муравьиной кислотой воняло так сильно, что слезы текли из глаз, а слизь, заменявшая тварям кровь, покрыла почти всю площадь, заставляя противников поскальзываться.
 
Ренх-сат понял, что ритм битвы изменился и запах поражением и пленом, когда хруст и грохот от ударов об щит стал затихать. Пока вновь не прорезались сквозь него звуки выстрелов и крики людей, а тиодхар, вымотанный мощнейшим ментальным усилием, не перевел дыхание.
Шумели вихри слева, раздавались глухие колдовские удары справа. Невидши его сражались с воинами-зверями, которые оттесняли их от тиодхара. И молчал воздух, будто там больше не было стрекоз. Отступали, глядя на змея и горы еще шевелящихся туш инсектоидов, истекающих слизью, норы и наемники — и их расстреливали, швыряли на землю, прижимали к стенам, вышибая оружие.
Ритм битвы изменился и запах поражением и пленом. Но не мог тиодхар, верный войне, не искать способ одержать верх и в безвыходной ситуации. И он, помня о том, как несдержан колдун, нашел его. 
А если не выйдет — то он хотя бы уйдет к богам в бою, а не в пасти крылатой твари.
— Эй, колдун! — со смехом, громко крикнул он в клубы ветра, которые сгущались в гигантского змея. — Что ты, как трус, все паришь в небесах и колдовством защищаешься от честного оружия? Давай решим все здесь, внизу, мужским поединком! Кто победит, тот приносит другому клятву верности! Станет другому вассалом! У меня нет больше инсектоидов, но все еще достаточно людей, чтобы они порубили половину твоих, прежде чем полечь самим!
У змея не было ни единой причины соглашаться — он насмешливо зашипел, приближаясь почти вплотную, и оскалился, показывая, что все он понял и может сейчас сожрать противника, как букашку. 
— Сразись со мной! — снова крикнул тиодхар. — На что-то ты способен, кроме полета, колдун? Или всю жизнь будешь ходить трусом, если не сразишься сейчас, а сожрешь меня!
Колдун не стал жрать — он показал зубастую пасть, а затем… потек клубами ветра и соткался в человека, худощавого, бледного, со светлыми глазами. Ренх-сат видел его изображения в старых га-зе-тах, но сейчас вперился взглядом в противника, отмечая сухие мышцы, жилистое сложение, и не обольщаясь кажущейся худобой.
Вокруг расступались бойцы, дармонширцы и норы, образуя круг больше, еще больше. Всех невидши порубили, и теперь расталкивали еще шевелящиеся тела по сторонам. Краем глаза генерал видел, как перетягивают ногу выше бедра побежденному им воину-зверю.
— Ну что же, — сказал колдун, безумно улыбаясь, и в глазах его горел азарт, отозвавшийся Ренх-сату, — бой так бой. Только я не обучен вашему оружию, генерал, потому предлагаю бой на кулаках. В вашем мире бьются на кулаках?
Ренх-сат посмотрел на свои кулаки и усмехнулся.
— Бьются, колдун.
— В доспехах бьются? — вопросил колдун.
— Сниму, — ответил Ренх-сат, вновь пытаясь забраться противнику в голову. Тот чуть наморщился, и тиодхар отступил. Значит, действует. Использует. Потом. Потом. — А у вас без штанов принято биться, колдун?
— Ты прав, — согласился Дар-мон-шир, — пожалуй, попрошу дать мне штаны. А то неловко выйдет перед историей.
И Ренх-сат усмехнулся. Он ценил дерзость перед лицом смерти.
Один разделся — доспех и меч полетел на землю, другой оделся. Круг вокруг них становился все шире.
— Я, тиодхар Ренх-сат, — проорал генерал на местном, — клянусь, что если проиграю, принесу колдуну Дар-мон-ширу клятву вассала и уведу свои войска с этой земли в свой мир. — И он повторил то же самое на лорташском.
— Я, герцог Лукас Дармоншир, — так же громко крикнул колдун, — клянусь, что если проиграю, принесу вассальную клятву Ренх-сату и назову его своим королем. И пусть никто не помешает нам!
Они закружили вокруг друг друга. Колдун неожиданно ударил первым — и генерал, отвечая и попав сразу в корпус, испытал давно не ощущаемое вдохновение боя — такое удовольствие он получал, когда они потешно дрались давным-давно в родной твердыне мальчишками с братом, когда его обучали бою с ножом, когда он победил в стрельбе из лука…