Камилла. Жемчужина темного мага (СИ)

  
Оливия Штерн
 
Камилла. Жемчужина темного мага
 
   
ГЛАВА 1. темный маг приходит в город
 
Городок был маленький, темный и унылый. И название имел соответствующее — Шаташверин. Жалкие подобия домов, кособокие хижины, начинались прямо от дороги, как будто охватывая ее грязной рукавицей, и сама дорога — та, которая вымощена булыжником — очень быстро заканчивалась. Вглубь города уходила размокшая под дождем грязь в окружении нищих и крошечных, в одно оконце, мазанок.
Аларик положил руку Енму на затылок, заставил того остановиться. неторопливо осмотрелся — не поджидают ли запоздалого путника разбойники? на самом деле смешно: темный маг совершенно беззащитен перед людьми. таков удел меченых тьмой: служи людям, а они с тобой могут сделать все, что захотят. но обычные люди не сделают ничего, потому что маг темного ковена — защита от вергов, а вот разбойники не будут разбираться, кто перед ними. Им ведь все равно, с чьего пояса кошелек срезать.
Вокруг было тихо, даже слишком. темные силуэты домов, блики лунного света на перемешанной за день грязи, и крепость на возвышении.
«Возможно, они все там, — подумал Аларик, одновременно посылая энергетический импульс голему, — возможно, просто прячутся от вергов».
Енм шевельнулся и покорно потрусил дальше, чавкая грязью. Аларик на минуту прикрыл глаза, оглядел энергетические контуры голема — все в порядке. Сырая погода и грязь под ногами не были полезны для Енма: сделанный из глины и скрепленный сильнейшими заклинаниями, он рисковал размокнуть и начать разваливаться. А потом ещё латай его, меси глину, нашлепывая мягкие комья на дыры в боках и борозды на лапах.
мимо безмолвно проплывали дома, ни единого огонька. Аларику все это нравилось меньше и меньше, рука сама сжималась в кулак, и там, под пальцами, сворачивалась тугим темным коконом магия ковена. Как ее называл наставник, навершие тьмы. Если на него нападут, то пусть верги, не люди. Потому что с вергами он разделается легко, а вот люди могут убить и его. таково проклятие темного мага: если мечен тьмой, изволь запереть в себе Дар печатью, чтобы никогда тьма не причиняла вреда людям.
но — обошлось. Аларик выдохнул, когда увидел в оконце тусклый огонек. Все верно! Люди просто спят, и поэтому такая темень. Бедняки не будут тратить лучину, чтоб осветить лачугу ночью.
тем временем грязь под лапами Енма закончилась, появилась мостовая, а за ней и каменные дома. Чуть повыше, с черепичными крышами. начали лаять собаки. Шаташверин, несмотря на свое название, оказался самым обычным маленьким, и, что самое главное, живым городком. К темному ковену обратились потому, что верги объявились где-нибудь поблизости.
Все подробности происходящего можно было узнать у бургомистра, к коему Аларик и направлялся. он миновал череду каменных одноэтажных домов, выехал на широкую улицу, пролегшую меж домов двухэтажных — и там наконец был остановлен патрулем.
— Эй, а ну, стой! Кто такой будешь?
Его нагнали двое на лошадях, с саблями наголо.
— Кто такой? А это что… за вергова тварь?
«ну ведь сейчас ещё и в драку кинутся», — мелькнула горчащая мысль.
Аларик откинул на спину капюшон и торопливо поднял руки вверх, демонстрируя отсутствие намерений навредить. Енм чуток вытянул ноги, и Аларик оказался на одной высоте с всадниками.
— маг темного ковена, — громко отрапортовал он, — прибыл по запросу бургомистра Лафроя!
И, уже чуточку тише, добавил:
— Я сейчас достану документы.
один из всадников поморщился и презрительно плюнул на мостовую. Аларик при этом испытал почти неодолимое желание приложить его чем-нибудь потяжелее, например, «шаром тьмы», но — печать, запрет… Хотя шепот тьмы так заманчив, а скользить навстречу бездне так легко.
«Вот так всегда, ты приезжаешь их спасать, а тебе чуть ли не в лицо плюют».
— Показывай, — приказал другой патрульный, молодой парень, гораздо моложе самого Аларика, — и давай, без глупостей.
 
— Да что я вам сделаю-то? — хмыкнул Аларик.
— А это у тебя что, а?
он ткнул пальцем на меч в ножнах.
— ну так я езжу по дорогам. Совершенно один, — спокойно ответил Аларик, — учитывая, что я ничего не могу сделать с людьми, приходится…
— Хорош трепаться, — оборвали его, — документы давай.
он вздохнул, полез в сумку, достал свиток в кожаном чехле и протянул его патрульному — тому самому, что плевался. тот подхватил чехол, тут же засветил перстень на пальце, а Аларик отметил про себя хорошую работу кого-то из светлого ковена. Или даже монаха.
— Аларик Фейр, маг ковена Ворона, предписано явиться к бургомистру Шаташверина с целью осмотра предместий города и их защиты от вергов, — прочитал патрульный вслух.
Кое-как, сминая, сунул предписание обратно в чехол и протянул Аларику.
— медальон показывай. откуда нам знать, что ты тот самый Фейр из ковена Ворона, а не ограбил его на дороге и не украл документы?
Аларик ждал этого, и потому нырнул рукой за пазуху, извлекая медальон. В свете перстня сверкнуло серебро — силуэт ворона, а внизу человеческий череп. Патрульные покивали: теперь сомнений не было, потому что медальоны магов были заговорены на кровь и имя, и никак иначе. Попробуй кто другой примерить медальон — тут же сгорел бы дотла.
— теперь я могу ехать к господину бургомистру? — мрачно спросил он.
— Поезжай, — ответили ему.
И Аларик, сунув обратно медальон, послал Енма вперед, по направлению к крепости на холме, потому что, по его разумению, бургомистр Шаташверина должен был быть там. За спиной раздался цокот подков по мостовой, и его все-таки окликнули:
— Эй, ты! А что это за тварь у тебя?
— Голем, — ответил он, не оборачиваясь.
Енм ступал мягко, бесшумно, что неудивительно для существа из глины и магии. Аларик, невольно морщась, думал о людской неблагодарности, и о том, что с таким отношением к темному ковену он нескоро заведет айшари. Айшари — это ведь по обоюдному согласию, женщина сама должна пожелать стать его, чтобы потом облегчать откаты от использования магии ковена. Пока нет айшари — только головная боль и судороги. И ни малейшего шанса ее найти, разве что какая-нибудь очень, очень бедная девица решит себя продать господину магу вместо того, чтобы продавать себя десяткам и сотням других мужчин. Ему же быть меньшим злом тоже не хотелось. Впрочем, после обращения к Дару и тьме голова болела так, что тут уж и перебирать особо не будешь.
так он въехал на пологий холм, залитый бледным светом луны, и остановился перед воротами крепости — старой, приземистой и похожей на большую черепаху. он несколько раз постучал в створку, прежде чем там открылось маленькое оконце, и на Аларика в свете факела подозрительно уставились выцветшие старческие глазки.
— Кто такой?
— Аларик Фейр, — отрекомендовался он, — господин Лафрой должен меня ждать. Я по предписанию ковена Ворона.
— Господин Лафрой, — ответили ему из-за ворот, — никого не ждет. он спит. К полудню будет принимать, так к полудню и приходите.
— мне надо сейчас, — настойчиво сказал Аларик, — по крайней мере, пустите меня внутрь. Я что, должен под открытым небом ночевать?
— А ты, милок, езжай на постоялый двор, — посоветовали ему, — а завтра в полдень приходи, господин Лафрой тебя примет, и все свои дела уладите.
тьма, леденящая, мертвая, всколыхнулась в груди вместе с магией. И тут же — огненная, выжигающая рассудок боль в предплечье. Аларик скрипнул зубами. Дурак, дурак, все никак не привыкнешь быть покорным, все никак не научишься оставаться спокойным — даже в том случае, когда хочется разнести к вергам эту крепость, а заодно выпить жизнь из всех присутствующих.
— Езжай, езжай, — напутствовали его, когда Аларик развернул голема и тронулся с места.
обратно в город. темный, сырой и такой неприветливый. Шансы переночевать в сухой и теплой постели стремительно таяли.