Том 2. Рожденный для мира / Том 3. Рожденный для любви (СИ)

К счастью, буквально минут через сорок нашлось более-менее подходящее место. Небольшой, заросший березняком пригорок, возле которого раскинулось большое озеро, чьи берега сплошь поросли мешаниной низкорослого ельника, березняка и местами тальника. Берега озера были сложены из красного плитняка, который ближе к воде, осыпался, превращаясь в глину, причём явно с высоким содержанием железа. Судя по всему, сток из озера оказался ничтожен, и вода надолго застаивалась в озере. Из-за этого в воде была очень высокая концентрация окиси железа, которая придавала воде ржавый цвет. Впрочем, рисковать напрямую пить эту воду никто и не собирался. Заклинания стихии Воды здесь должны были работать со стопроцентной эффективностью — испарить и конденсировать в котелок что-то близкое к дистилляту. При необходимости к Михаилу добавится Алиса со своими фильтрующими плетения Земли. На крайний случай — распаковать кое-что из взятого в лаборатории альвов, к примеру, мембранные фильтры.
— Ставим лагерь на холме, — скомандовал Михаил.
В этот момент Оля, которая устало присела на рюкзак, разбивкой лагеря сейчас не интересовалась и потому смотрела не на холм, а в обратную сторону, подняла тревогу: их догоняли уже знакомые звере-птицы.
Хищники нагнали их в удачном для себя месте. Как раз заканчивался небольшой лесок, лесные великаны возвышались ровным строем, обрываясь как по линейке в широкое пустое пространство, отданное жухлой зелёно-жёлтой траве с редкими пятнами наполовину облетевших кустов, похожих на сирень. Можно достаточно незаметно подобраться к самой границе леса, а потом попробовать стремительно преодолеть кусок степи и вцепиться в горло. Михаил мысленно чертыхнулся — их преследовали сразу три стаи, не менее полутора десятков хищников, агрессивных, злых, охочих до человеческой плоти. А до берёзовой рощи на холме, где деревья обещали какую-никакую защиту с флангов — ещё бежать. Звери чётко разбились на пятёрки, видимо, стаи. И охотились они вперегонки: накинутся первыми, стремясь вырвать добычу из когтей конкурентов.
Руки у Михаила на мгновение задрожали, слишком рискованная была ситуация. Слишком небольшое расстояние, а стрелять, пока звери в лесу — большая часть пуль уйдёт в «молоко». Бесполезно и переводить пистолеты в режим огненных пуль, лес и кустарники слишком сырые — не загорятся. Но дальше воля и привычка усмирили испуг, план боя сложился чётко.
— Оля, на тебе тыл. Следишь, в бой с фронта не вступать. Алиса, как в пещере — мы ставим двойной полог, максимально растягивая по фронту.
— Не удержит, они слишком быстрые и сильные.
— И не надо. Замедлятся в момент столкновения, в этот момент и стреляем.
Первую тварь Михаил снял в прыжке: не ожидавшую защитных пологов зверюгу повернуло в воздухе боком, и пока она пыталась сообразить, что не так — получила электрическую пулю. Одновременно выстрелом чуть ли не прямой наводкой Алиса разворотила в кашу голову второй зверюги, попытавшейся проскользнуть низом, и едва в этом не преуспевшей — хорошо прикрывали кусты. Дальше люди открыли беглую стрельбу, пускай процент попаданий и упал меньше чем до половины. По ушам ударил шипящий свист, когда сразу несколько тварей опрокинулись набок в агонии. Последняя чуть отставшая и потому уцелевшая пятёрка сиганула вбок и попыталась то ли спрятаться за кустами, то ли обойти жертвы с тыла. Но Алиса с азартом уже подхватила карабин, хлёстко, пастушьим кнутом, ударили выстрелы. Пуля карабина била дальше, но оказалась слабее: рухнула всего одна зверюга, вторая лишь издала крик боли, однако продолжила бежать — хотя теперь явно не пытаясь обойти с тыла, а просто улепётывая со всех ног.
— Есть! Бегут! — радостно крикнула Алиса.
— Отбились, — согласился Михаил. И мягко добавил: — А теперь. Оля, что с тобой? Ты себя плохо чувствуешь, я же вижу — ты прекрасно понимаешь, в чём дело. Но молчишь. Оля, я всё понимаю, но прости, сейчас буду на тебя давить. Пока мы здесь — это вопрос общей безопасности. Станет тебе хуже, свалишься в момент нападения, как сейчас, и тем самым рискуешь жизнью той же Алисы. Что случилось?
 
Оля неожиданно покраснела и еле слышно пролепетала:
— Месячные начались. Они обычно легко проходят, просто сейчас…
— Та-а-ак, — с чего-то грозно сказала Алиса. — А ты сразу не могла сказать? Хотя бы мне? Я правильно всё понимаю?
— А ты бы Мише сразу всё донесла? — Оля смутилась ещё сильнее. — Парней это не касается…
— Если я правильно понимаю, то сейчас касается, — отрезала Алиса. — И нечего мне тут смущаться, как воспитанница монастырского приюта на пляже нудистов. Нормальный процесс организма.
— Вообще-то, это для вас, врачей, и не такое нормально. А в семье медиков растут не все, и у нас некоторые вещи не принято напоказ выставлять, — голос прозвучал совсем обиженно, Оля стала вообще красная как варёный рак.
— Юлька, ты умная, но иногда меня твои заморочки в гроб вгонят, — рявкнула Алиса. — Ладно, я вежливо не замечала, что вы в лаборатории спите друг с другом. — Оля на этом покраснела ещё сильнее, хотя казалось дальше некуда. Михаил понял, что и у него горят уши. — Ваше дело, оба люди взрослые и подкованные, раз решили, что вам хочется и надо, не моё дело. Ты про остальное подумала? Про откат? Сколько у нас времени?
— Ч-часа четыре, н-не меньше… — с чего-то уже робко пролепетала Оля.
— Значит, хорошо, если три, а лучше уложиться в два с половиной. Надеюсь, вонять на расстоянии в километр будет несильно и падальщики тут не сильно агрессивные, — чего-то высчитывая, уже себе под нос буркнула Алиса.
— А мне объяснить можете? — не выдержал Михаил. И с беспокойством добавил: — У нас проблема. Это я понял. Теперь объясняйте, чтобы мы успели её решить. До холмика нам в таком состоянии идти с полчаса, дальше ставим лагерь у озера. Надолго? Аптечку распаковывать?
— Аптечку не надо, — вздохнула Алиса. — И раз Юлька у нас такая стеснительная, за неё объясню я. Её отец как знал, когда меня в это дело посветил. И вообще, меня и мою маму просил приглядывать за ней и за её сестрой по женской части, у меня мама как раз гинеколог. В общем, насколько вижу — у Оли проснулась родовая магия рода Рюриковичей, причём не как обычно, какими-то отдельными гранями, а по полной. Не знаю уж с чего так рано и не после коронации. Говорят, такое и раньше было, если магия какую-то угрозу для рода чувствует. Для магии все наши венчания, договорённости и остальное — фиолетово. Раз вы совместимы по наследственности и занимались сексом долго и по обоюдному согласию, она вас признаёт мужем и женой. Если у Оли месячные пошли не как обычно легко, а с болью, жаром и остальным сразу после извините за медицинский термин дефлорации, то это самый верный признак. Сейчас идёт окончательная настройка вашей магии друг на друга. У Оли откат уже идёт, скоро начнётся и у тебя.
— У нас два с половиной часа… — задумчиво прикинул Михаил. — В каком виде будет откат у меня? Как долго он будет действовать на обоих? Бугор возле озера не самое удачное место для лагеря, но подойдёт. Вопрос: насколько серьёзно нам располагаться? Если я тебя правильно понял насчёт дохлых туш, нам стоять не меньше половины суток?
— Дольше, — вздохнула Алиса. — До конца светового дня точно не закончится, так что лучше ночевать, — дальше её голос неожиданно приобрёл какие-то мстительные нотки: — На время отката у тебя будет просто уникальная для мужчины возможность ощутить всё то, чего ощущает девушка во время месячных.
Оценка Алисы по времени оказалась почти верной. Они как раз более-менее успели обустроить лагерь, кроме обычных сторожевых плетений решив пожертвовать частью взятых у альвов сигнальных датчиков. Михаил вместе с подругой пилил несколько наспех сваленных берёз — обеспечить костёр дровами хотя бы на первое время, когда ощутил первый приступ головной боли. Дальше стало хуже: бросало то в жар, то в холод, полный упадок сил и странная тянущая боль внизу живота. И самое неприятное — хотя бы первые шесть часов Алиса категорически не рекомендовала пить обезболивающее, так как в этом случае процесс рискует затянуться, и застрянут они не до утра, а легко на весь следующий день. Всё, чего оставалось Михаилу — это с мрачным видом сидеть вместе с Олей возле костра, непривычно бездельничать и глядеть на хлопотавшую по лагерю Алису.