Том 2. Рожденный для мира / Том 3. Рожденный для любви (СИ)
— Ну практику мы ей обеспечим, — слова Оли прозвучали немного хищно, как у кошки, которая поймала мышку. — Завтракаем и идём осматривать тут всё. Алиса у нас будет за главного переводчика.
Глава 7
Разбираясь с наследством
Сразу, как они вышли из-за стола, Оля категорично заявила:
— Предлагаю начать с Информационной зоны. Или, как её там? Мне не нравится, как нас с пафосом обрабатывают, обихаживают и толкают бежать брать управляющие ключи. А вдруг они на крови и какой-то подвох есть? Надо бы сначала разобраться, для чего всё было предназначено, а только потом идти в Центр управления. Начнём с Информационного сектора, дальше, может быть, сходим в Биологический и Технический. И лишь тогда идём за ключами.
— Согласна.
— Поддерживаю. Меня тоже очень настораживают разговоры про избранных. Один раз имел уже нехороший опыт с рассказами про свою особую миссию.
Информационный сектор начался с обширного зала, напоминавшего музей. Он был весь заставлен витринами — они были столь многочисленны, что нетрудно заблудиться. Иногда витрины стояли настолько тесными рядами, что самое большее можно протиснуться по одному, в других местах их разделяли широкие проходы, где можно было поставить стол, а внизу витрины можно было увидеть непонятные разъёмы. И никакой логики, почему витрины стояли именно так. За первым музейным залом последовал второй, дальше третий и до бесконечности.
Протискиваясь между витринами, друзья разглядывали экспонаты. Это были животные и растения, некоторые они даже встречали живьём на Полигоне. В расположении предметов ощущалась определённая система, но какая — было непонятно. Под стеклом лежали и что-то вроде трилобитов, и всякие рыбы или морские звёзды с размахом лучей в три метра. Им встречались земноводные и разнообразные ящеры, были витрины, в которых стояли удивительного вида звери, покрытые шерстью или колючками. Разглядывать музей подробно не нашлось бы времени, число витрин и их разнообразие были невероятны, а размеры то уменьшались до стенда с небольшой мышью, то увеличивались до гигантских, когда в витрине умещался тиранозавр, а рядом акула-мегалодон. Хотя стоило отдать альвам должное, они сумели хранить экспонаты так хорошо, что сберегли всё до пушинки, до чешуйки и пёрышка: звери казались живыми.
Следом им попалось несколько самых обычных помещений с рабочими местами, на которых Михаил опознал местный аналог терминалов. Что-то вроде клавиатуры непривычной формы, виртуального 3Д-монитора, перчаток виртуальной реальности и странного листа пластика, в котором с помощью Оли опознали генератор твёрдых иллюзий. Если предпочитаешь рисовать или думать «в бумаге» — создаёшь себе лист и на нём пишешь, а дальше стираешь или распечатываешь. Имелся даже аналог мышки. То есть поначалу все не могли понять, зачем рядом с клавиатурой что-то вроде ванночки, над которой, поддерживаемый магнитным полем, висит шарик и его можно вращать в разные стороны. Потом Михаил сообразил — это же манипулятор-мышь.
А дальше снова пошли залы с экспонатами. Менее всего люди ожидали найти такой музей, и это раздражало, потому что не укладывалось ни в какие догадки и идеи. Первое время они ещё просили Алису переводить надписи на табличках под витринами, она честно пыталась. Но мечтая стать биологом, она ещё не имела профессионального образования и не могла соотнести название того или иного динозавра на языке альвов с человеческой классификацией. Да и зачем? Ещё меньше информации несли указанные внизу годы, когда появился тот или иной экспонат. За тысячи лет все календари альвов давно потеряли смысл.
Они вошли в очередное помещение, которое собрало в себе животных уже плейстоценовой тайги — чучела самого натурального пещерного медведя, гигантского лося, саблезубого тигра, гориллоподобного лемура и других. А вместе с ними хорошо знакомый гигантский орангутанг-циклоп. Алиса внезапно воскликнула:
— Я поняла! Так, пошли вперёд, если сейчас будет именно то, чего я думаю… там объясню.
Следом попалась комната, которую Михаил точно не ожидал увидеть. Натуральный игровой Зал славы. Портреты команд-победителей, краткое описание условий текущей игры и победы. Странные пометки: «Этап №1» или «Этап №3». Некоторые портреты имели отметки, аналогичные траурной рамке у людей, причём иногда потери были чуть ли не половина команды.
— Оно! — радостно сказала Алиса.
— Что оно? И что ты поняла? — поинтересовалась Оля. И раздражённо добавила: — Алиса, ну что у тебя за манера рассуждать с видом «тут и ежу понятно»? Я не ёж, мне непонятно.
Подруга не обратила внимание:
— Я поняла, почему всё называется «полигон Венера», и почему этапы с большим номером идут далеко не всегда позднее по дате, есть варианты навроде два-два, которые могут идти после три и четыре. Олька, ты же сама, когда астрономией в восьмом классе бредила, мне про Венеру рассказывала.
— Я и сейчас могу повторить, что она считается сестрой Земли, но из-за парникового эффекта непригодна для жизни. Температура у экватора временами больше ста градусов, две атмосферы у поверхности, кислорода почти нет, зато двадцать процентов углекислого газа. При чём тут это?
— Полигон же «Венера» называется! Не поняли? Вы фантастику совсем не читаете? Там же то же самое описано. Это называется терраформирование. Когда берут подходящую планету, но с ядовитой атмосферой, переделывают сначала атмосферу, а потом выращивают там жизнь. Думаю, где-то была ещё «Венера-один», которая разрабатывала способы изменения атмосферы. А здесь — модель будущей биосферы. Я просто уверена!
— А игры-то тут при чём? И зал этот, спортивных достижений, — не поняла Оля.
Михаил просто молча кивнул, так как и у него в голове не всё укладывалось. Зато начали закрадываться кое-какие подозрения.
— Как зачем? — вдохновенно продолжала Алиса. — Ну помимо общественного интереса, чтобы про проект не забывали. Представляешь, как если бы у нас организовали настоящее путешествие по чужой планете? Чтобы проект все поддерживали. Главное тут в том, что мы биосферу разрабатываем для людей. Чтобы она была максимально комфортна, при этом поддерживала гомеостаз. Но любая экосистема — это всегда саморегулирующийся процесс, вот и надо рассчитать параметры так, чтобы они позволили нашей биологической системе как оставаться стабильной, реагируя на меняющиеся факторы окружающей среды, так и сохранять приемлемый уровень комфортности для создателей. Вот для этого и служат игры, как эталон и проверка модели. Обратите внимания, сразу после того, как в играх гибли участники, модель откатывали к предыдущему этапу и корректировали. Для этого же нужен музей и лаборатории, чтобы работающие над проектом учёные всегда могли вернуться и сверить свою работу с предшественниками. Думаю, в шкафах не реальные экспонаты, а твёрдые иллюзии…
— Алиса, минутку. А какой отсюда самый короткий путь к Центру управления? — как бы между делом поинтересовался Михаил.
Девушка, ни на секунду не задумавшись, сказала:
— Так, по идее, формально нам прямо к главному холлу лифтов и от него уже через основной коридор Центрального сектора. Но отсюда можно и короче, если в следующем зале свернуть в Технический, дальше через склады выйти в административную часть Центрального и там уже к Центру управления… Ой…
— Вот именно что «ой». Откуда ты это можешь знать? Кстати, ты за собой с утра никаких странных мыслей не замечала?
— Кстати — ещё, — добавила Оля. — Мы когда по музею ходили, я несколько раз обратила внимание: ты пытаешься нам переводить, тебе не хватает слов на русском, но при этом ты понимаешь смысл написанного на языке альвов. И в комнатах рабочих лабораторий ты разобралась быстрее меня, почти так же быстро, как Миша. Но он-то — понятно, его специально учили работать с техникой альвов. А откуда в этом разбираешься ты?
— Мамочки… что со мной? — испугалась Алиса.
— Надеюсь, ничего и надеюсь — это только приятный подарок, — вздохнул Михаил. — Похоже, вместе со знанием языка тебе засунули в голову знания про лабораторию. Возможно, опасались, что иначе малограмотные потомки чего-то тут сломают. Но если ощутишь какие-то странные желания или мысли — немедленно сообщай.