Том 2. Рожденный для мира / Том 3. Рожденный для любви (СИ)

Оказалось, что нет. Зазвучала сирена окончания раунда, загорелась зелёная лампочка, заорали одноклассники. После того как туман рассеялся, Михаил увидел, что мишень украшают два десятка мелких отверстий от иголок и большая дыра в центре. Когда Михаил вернулся к старту, учитель в полной растерянности сказал:
— М-да, удивили вы меня, м-да. На моей памяти вы первый, кто выполнил моё условие. Хотя нет, был ещё один ученик лет пятнадцать назад, у него была аномальная скорость восполнения маны. После этого мы и добавили пространство перед сектором восемь. Вот применить ловушку в тылу, чтобы пройти к восьмёрке… Нет, с этим способом вы точно первый. Ну что же, обещания надо исполнять. Вам зачёт, а вашему классу всем засчитываю Полигон.
— Ура!
Виктор Демидов поймал Михаила после уроков недалеко от парковки, когда показалось, что всё-таки удалось слинять из гимназии без разговоров. Правда, Виктор с чего-то был один.
— Мишка, подожди. Стой, дело есть. Вопрос. Ты зачем Лену Салахову обидел? Она же опять после первого урока в туалете опять ревела. И я не верю, что тебе на друзей и вообще на нас всех плевать. Иначе ты бы на Полигоне не вступился, причём рисковал. Если бы ты проиграл… ты же нашего «Утюга» знаешь, он бы до Рождества тебе мстил. Но я же видел, что тебе наших девчонок жалко было, по пять раз эту дурацкую полосу проходить. И ты пошёл. За нас всех пошёл.
Михаилу же на этих словах стало стыдно. За то, что его одноклассники намного лучше, чем он про них думал. Лучше, чем их родители, привычные к холодным и подлым интригам высшего света. Ничего и ни про кого он ведь не думал, просто взыграла гордыня всем чего-то доказать и показать. И стало очень совестно перед Леной. Ну с чего он по шаблону, не думая, примерил на неё поведение взрослых двадцатипятилетних инфантильных девиц, стерв и социальных тунеядцев из прошлой жизни? Которые действительно по натуре были шлюхами, мужиков собирали как трофеи и выбирали исключительно с точки зрения, чего от них можно урвать.
Лена же ещё почти ребёнок. Да, она чуть раньше одноклассников попробовала секс, но для неё это пока всего-то новое и необычное, острое ощущение, а не способ манипуляции. Она ещё готова променять физическое удовольствие от секса на возможность любить и быть любимой, единственной. И отказалась Лена тогда ехать, ибо ощутила — Михаилу-два в тот день нужно было всего лишь затащить её в постель. А ещё, похоже, она узнала, что в загородном доме будут посторонние… Ну Женька, ну стратег непоротый! Как эта манипуляторша малолетняя тогда всех провела, начиная с брата, чтобы организовать себе бесконтрольный выходной. Хотя в итоге вышло и к лучшему. И пропала Лена Салахова на лето вовсе не потому, что ей было плевать. Она же сама проговорилась, что испуганные родители — ведь Михаил за Леной навязчиво ухаживал весь май — просто запрятали дочь на всякий случай за Урал. Обрезали связь, а в Москву привезли только к началу учебного года и сразу под защиту Игната Карловича.
Дальше Михаил говорил, уже сам не зная — правду или чтобы успокоить свою совесть, отыскать логичное оправдание своей глупости и гадости.
— Ну здрав будем, боярич. Поговорим.
Виктор аж переменился в лице и отшатнулся:
— Мишка, ты сдурел? Мы с первого класса друг друга знаем, и если ты думаешь, эта ерунда…
— Витя, а ты подумай, — неожиданно жёстко сказал Михаил. — За мной теперь ни боярского титула, ни рода. Зато мои родители наплодили много таких долгов, за которые могут попробовать взыскать с меня в том числе и кровью. Думаешь, я просто так с телохранителем езжу, и сестрёнки мои тоже с охраной? А ещё учти, это на меня императорская защита распространяется, и то лишь на прямой удар или убийство. Можно и подставить, скомпрометировать. Но я-то готов, а про Лену ты подумал?
— Нет… — растерялся Виктор и отвёл взгляд.
Ага, а девочка-то нравится ему самому.
— Сразу скажу, я не собираюсь за Леной ухаживать. Она хорошая и хороший друг, но… нет, не вышло у нас. Но это я знаю, что мы тогда летом расстались насовсем. А что подумают те, кто захочет через Лену дотянуться до меня? Вспомнят, как я за ней тогда весь май бегал? — Виктор принадлежал к боярскому роду. Хотя и школьник, но царящие в высшем свете нравы представлял. Закусил нижнюю губу и молча кивнул. — Нарочно плакать так, как Лена сегодня утром — нельзя. Теперь все видели и знают, как я её оскорбил, и мы рассорились насмерть так, что за мои слова только по морде надавать. Для неё так лучше. И всё же… Если можешь, осторожно объясни Лене, что от меня ей стоит держаться подальше. А заодно присмотришь за ней?
 
— Спасибо. И да, присмотрю.
Виктор развернулся и пошёл обратно к школе. Ну да, Лена ещё там. А Михаил неожиданно ощутил на душе какое-то облечение. И со всем возможным жаром помолился, чтобы у Виктора и Лены всё сложилось. Пусть Демидов сейчас ей станет опорой и защитой… Не сможет девушка в такого героя — да не влюбиться. Иначе это будет просто несправедливо к ним обоим.
  
Глава 3
 
Крымский след
 
Осень в этом году наступала на Москву как-то особенно быстро. Вроде ещё недавно было бабье лето — и уже пришли прохладные осенние дни, когда если даже в сухую погоду гуляешь по устланным увядшими листьями дорожкам парка, то в тени весьма свежо. Конечно, пока ещё стоит чуть выйти солнышку, оно мгновенно согреет, как летом, опять станет жарко. Но едва распахнёшь пальто, то сразу по спине понесётся такой пронзительный и неприятный ветерок, что только успевай застегнуться обратно, пока не промёрз до костей. Сегодня прямо с утра вообще накатил мрачный день, густые облака, гонимые ветром, если и раздвигались, то буквально на минуту, пропустить короткий солнечный луч — но сразу же он умирал, обратно стеснённый тучами.
И всё равно, несмотря на мрачную и холодную погоду, настроение у Михаила было отличное, потому что дома — семейная идиллия и спокойствие, все дела идут просто на отлично. Съёмки киносериала шли прекрасно, за две с половиной недели учебного года выпустили одну серию и параллельно работали сразу ещё над двумя — небольшая задержка случилась, поскольку одновременно шёл кастинг остальных актёров. Главное, что близнецы пусть и не без некоторых сложностей, включая пару попыток, сославшись на съёмки, схалтурить с домашним заданием — но в процесс втянулись не в ущерб учёбе. Также найти баланс с уроками и работой получилось и у Ани с Михаилом. Правда, тут всё облегчалось тем, что с предприятиями и семейными делами пока шла мелкая текучка. Оба исполнительных директора сети магазинов справлялись вообще сами по себе. Вмешательство Михаила понадобится ближе к концу года, когда на примере удачного внедрения готового школьного питания в Первой Старомосковской гимназии они предложат устроить нечто подобное и в муниципальных школах. Точно так же достаточно неплохо шли дела и в теневой промышленной империи под началом Ругимова: опять же участие Михаила предусмотрено лишь на этапе завершения проектирования совместного с Хабаровыми завода одноразовой посуды, когда в знак сотрудничества представители двух семей будут участвовать в церемонии закладки первого камня на строительной площадке. Тогда же попутно стартуют переговоры и по всем остальным предложениям, которыми Хабаровы и Тёмниковы обменивались с начала сентября. Но главное, с одноклассниками установился более-менее сносный нейтралитет. Действительно хорошие и дружеские отношения были разве что с Виктором Демидовым.
Удачнее всего вышло с Машей. Первый из рекомендованных Брасиковым потенциальных наставников уехал работать на другой конец страны. Второй оказался связан контрактом в Казани, хотя и была возможность его перекупить — но это на крайний вариант. Зато третий, Александр Дейнека, неожиданно был свободен. Прочитав его биографию, Михаил решил, что как судьба подыгрывает — это был самый лучший вариант. Родился в потомственной семье железнодорожников, но, поступив по семейной традиции в училище на инженера-путейца, ушёл с середины учёбы. Дальше двадцатилетний парень пять лет ездил по стране, сменил несколько профессий, включая год сельским учителем. И всё время рисовал. Начинал в училище под руководством преподавателя черчения, дальше учился рисовать у иконописцев, на стройке помощником архитектора, у других. В Московскую художественную академию попал достаточно случайно. На вступительном экзамене очень неплохо прошёл практическую часть, подав пару своих картин, но провалился на теории живописи. На его счастье, в тот год Брасиков был в Москве, и его уговорили стать внештатным преподавателем-консультантом в Академии. И когда Дейнека, расстроенный, уже готовился снимать и упаковывать свои картины, в аудиторию заглянул Илья Ефимович, после чего поинтересовался у экзаменационной комиссии: «В какую группу зачислен вон тот абитуриент? Я бы с этой группой немного позанимался отдельно». И вопрос о поступлении был решён. А дальше Дейнека закончил Академию за три года вместо шести… Но остался всё тем же ершистым и независимым парнем из Курска. Свеженькому выпускнику, пусть и с рекомендацией Ильи Ефимовича, но пока без известного имени, а также без связей и знакомств, предлагали исключительно кабальные условия контрактов — и Дейнека категорически отказывался.