Дозоры: Последний Дозор. Новый Дозор. Шестой Дозор

– И что с того? От легких заклятий он защищен. Предлагаешь палить файерболами, устроить пожар и обрушить на нас мост?
Нет, Томас-Рифмач не паниковал, не впал в отчаяние. Он явно пытался что-то придумать. И, наверное, у него был какой-то план. Вот только я медлить не хотел…
Из портала, по-прежнему висящего в воздухе, шагнул Семен. Тут же присел и на корточках шагнул к баррикаде. Да… опыт порой важнее Силы…
Где-то далеко, за стенами и дверями, раздался крик. Душераздирающий человеческий крик, оборвавшийся на высокой ноте.
…А ярость порой важнее опыта.
Я скользнул в сумрак.
Первый слой. Декорации будто обрели реальность. Стены из гипсокартона и пластика стали каменными, под ногами зашуршали какие-то сухие стебли. Наверное, в сумраке помещения выстроила человеческая фантазия – слишком много людей прошло здесь, искренне принимая правила игры, заставляя себя поверить в подземелья.
В подземелья и драконов.
Маленький дракончик с топорщащейся красной чешуей стоял в каменной арке, загораживая мне проход. Дракончик был ростом мне по плечо, он опирался на две лапы и длинный, свернутый штопором хвост. Перепончатые крылья нервно хлопали по спине. Блестящие фасеточные глаза уставились на меня, пасть открылась – и выплюнула сгусток пламени.
Вот каков ты в сумраке, «Стрелок И»…
Я отпрыгнул к стене, бросая в дракончика файербол. Совсем маленький, чтобы не вызвать никаких потрясений в реальном мире.
А сам ушел на второй слой.
Подземелье не изменилось. Зато дракончик здесь был черным и немного повыше. Глаза у него округлились и потемнели, а еще появились растопыренные уши. Чешуя превратилась то ли в жесткую шерсть, то ли в прижатые к телу хитиновые иглы. Пасть вытянулась вперед. Крылья превратились в маленькие подрагивающие лапки. Я подумал, что так бы выглядел гибрид Чебурашки и крокодила Гены.
Пасть раскрылась, в мою сторону ударил сноп синих искр.
Увертываясь, я продвинулся еще на несколько шагов. И, снова позабыв про барьер, шагнул на третий слой сумрака.
Вначале мне показалось, что я наткнулся на стену – гибкую, упругую, но непроницаемую стену. Но это было лишь секундное ощущение.
Миг – и я оказался на третьем слое.
И сразу же понял, как это соотносится с предсмертным человеческим криком.
Кто-то вновь открыл барьер. Открыл чьей-то живой кровью.
Но зато дракончика тут не было…
Я побежал по коридору, не заботясь о том, чтобы уничтожить робота-стрелка. Лермонт справится и сам. Никуда не денется. Мне важнее схватить убийцу. Кто бы он ни был – вампир, маг, чародей. Незнакомый – или бывший приятель…
Видимо, это было центральное место «Подземелий». Средоточие Силы, центр воронки, замочная скважина. Та же самая «Кровавая река» – только здесь она выглядела канавой, заполненной пузырящейся, густой, как смола, черной жижей. Сверкающий черный стол. И на нем неподвижное тело в запятнанном кровью белом халате.
Похоже, на этот раз с жизнью расстался один из вольнонаемных людей, состоящих на службе в Ночном Дозоре Эдинбурга. Один из патологоанатомов или иных экспертов, работающих на Лермонта.
Неужели Лермонт не оставил в «Подземельях» надежную охрану? Не устроил засаду для налетчиков? Бросил доверившихся ему людей на произвол судьбы?
Один лишь взгляд на реальный мир сказал мне все.
Оставил. Устроил.
Но недооценил силу врага.
В комнате я насчитал шесть трупов. Из них трое были чужаками – в полувоенном обмундировании, не принадлежащем ничьей армии, с автоматами – и обоймы автоматов тускло мерцали наложенными на пули чарами. Один – Светлый маг первого уровня. Мертвый, разорванный почти напополам выпущенными в упор автоматными очередями. Неизрасходованная Сила медленно истекала из мага туманным белым свечением. Еще двое застреленных были люди – наемные сотрудники Ночного Дозора. Не спасшие их защитные амулеты огоньками пылали у них на груди. Они тоже умерли с оружием в руках – мертвые руки все еще сжимали пистолеты.
Сколько же их было, нападавших? И сколько ушли ниже третьего слоя?
 
Я не успел додумать – сквозь сумрак мелькнула быстрая серая тень, погружаясь с первого слоя ко мне, на третий. И передо мной оказался Брюс.
Мастер вампиров выглядел неважно. Грудь его была изорвана пулями. Он тяжело дышал, во рту сверкали клыки.
– Ага! – воскликнул я с таким восторгом, что Брюс сразу все понял.
– Стой, Светлый! – завопил он. – Я на вашей стороне! Я пришел по просьбе Лермонта!
– И кто же в тебя стрелял?
– Робот в коридоре!
Я прищурился, прослеживая «вампирью дорожку». Да, отпечатки ног нежити шли через коридор, от входа в «Подземелья». Кровавую баню устроил не он.
Вот на кого рассчитывал Лермонт, чтобы преодолеть автоматического стрелка. Мертвого трудно убить даже заговоренными пулями.
– Кто он? – Я не уточнял свой вопрос, но Брюс понял.
– Не знаю! Не наш! Чужак! С ним было два десятка людей, но все уже мертвы. И охранники Лермонта мертвы!
– Идем за ним! – приказал я.
Брюс заколебался. Бросил взгляд на истекающее кровью тело – в отличие от остальных убитых этот человек погиб совсем недавно и труп его присутствовал на всех слоях сумрака сразу. Смерть – очень сильная магия…
– Даже не думай, – предупредил я.
– Ему уже ни к чему, – пробормотал Брюс. – Ему ни к чему, а мне еще драться невесть с кем!
Это было гнусно, и это было правдой. Но отдать мертвого сотрудника на корм вампиру…
– Если выпьешь кровь, то барьер возникнет снова, – нашел я аргумент в свою пользу. – Пошли. Потерпишь.
Брюс скривился, но спорить не стал. Низко наклонил голову, будто собрался бодаться с препятствием, и ушел на четвертый слой.
Я скользнул следом.
Брюс стоял, держась за грудь. Его трясло. В глазах был откровенный страх. Кроме Брюса, тут никого не было. Никого и ничего – подземелья исчезли. Лишь песок, серый и цветной одновременно, лишь разбросанные там и тут черные валуны… И розовато-белое небо без солнца.
– Антон… я не могу ниже.
– Ты бывал на пятом?
– Нет!
– Я тоже нет. Идем!
– Я не смогу! – завопил вампир. – Мать твою, ты что, не видишь, я же умираю!
– Ты давно уже мертв!
Брюс замотал головой так яростно, словно хотел отвинтить ее от шеи.
Если бы у меня была хоть капля сомнения в том, что он притворяется, я бы его заставил. Заставил или упокоил навечно.
Но выход на четвертый слой явно лишил его последних сил.
– Иди за Лермонтом! – велел я.
С явным облегчением Брюс рванулся обратно. Так рвется из смертельных глубин задыхающийся ныряльщик.
А я стал искать на песке свою тень.
Она есть. Я не могу не отбрасывать тени. Я ее обязательно найду.
Иначе случится что-то страшное.
К примеру – восстанет из мертвых Мерлин. И на помощь Ночному Дозору Эдинбурга, уже понесшему тяжелые потери, придет зеркальный маг. Тот, кто вопреки всему сохранит равновесие.
Фокусник Егор.
И это будет ослепительный миг его славы – прежде чем он сгинет, растворится в сумраке, будет выброшен в ничто безжалостной волей изначальных Сил.
Нам же не привыкать использовать людей?
Я зарычал, делая шаг вперед. Эту тень надо искать не на песке. Эта тень – во мне самом.
Меня хлестнуло ледяным ветром – и я вывалился на пятый слой сумрака.
Лицом в зеленую траву.
Дул порывистый холодный ветер. Солнечный свет сочился сквозь плывущие по небу фиолетовые облака – тяжелые, будто снежные. Холмистая равнина, поросшая колючей высокой травой, тянулась до горизонта. Где-то вдали грохотал гром и били молнии – били наоборот, из земли в небо, в фиолетовые тучи.
Я поднялся, сглотнул – у меня заложило уши. Обычное давящее ощущение сумрака, наползающая слабость, желание побыстрее выйти в реальный мир исчезли. Пятый слой оказался энергетически сбалансирован. Когда глаза привыкли и я присмотрелся, то стало понятно, что краски вокруг все-таки не совсем живые. Трава зеленая – но бледная. Облака скорее сизые, чем фиолетовые. Даже молнии какие-то притушенные, не обжигающие сетчатку глаза.