Золушка для босса (СИ)
— Бате сказал?
— Само собой Вся охрана здесь уже прямо сейчас на ушах стоит Может, присоединишься к нашим поискам? Если это дело рук твоего Филина, то боюсь, что… — Волчарин искоса смотрит на меня и уклончиво договаривает: — с Морозовым всякое могло произойти.
Царевичев серьезнеет на глазах.
— Да что ж ты сразу не сказал? Сейчас свистну Боярку с Лебедой, пусть тоже ищут.
— Катя… — он на мгновение оборачивается ко мне. — Езжай домой, я распоряжусь насчет охраны. Тебе не стоит здесь оставаться.
Глава 17. В агентстве Лебеды
Костя и Настюша будят меня рано утром тихим поскребыванием в дверь моей спальни.
Толком не очнувшись, я на автомате встаю, накидываю халатик и бреду к двери с сонно-полузакрытыми глазами. Просыпаюсь окончательно только после того, как под моими пальцами щелкает «хвостик» внутреннего замка.
— Катя, а папа ещё не вернулся? — жалобно спрашивает Костя. — В его комнате никого нет.
Я смотрю на крошечный экран мобильника и сердце холодит пока ещё смутная тревога. Время — шесть утра. Значит, Царевичев до сих пор участвует в поисках пропавшего Морозова. Надеюсь, с ним всё нормально.
— Не переживай, мой хороший, — я притягиваю обеспокоенного малыша к себе и глажу по волосам. — Сейчас мы позвоним ему и узнаем, когда он вернётся.
Набираю Царевичева. Протяжные гудки довольно долго щекочут мой слух, нагнетая волнение, пока наконец в трубке не раздается спокойное и уверенное:
— Доброе утро, ранняя пташка.
— Доброе, Артём, — я с облегчением улыбаюсь и подмигиваю повеселевшему Косте. — Ты скоро вернёшься? Твой самый храбрый мальчик очень интересуется этим вопросом.
— Думаю, к обеду освобожусь.
Вроде бы Царевичев тоже отвечает с улыбкой, но в его голосе чувствуется усталость. Он что, совсем не спал этой ночью?.. От этой мысли на меня снова накатывает беспокойство. Скорее бы поймали треклятого Филина! Этот тип — просто неиссякаемый источник проблем.
— А что с Морозовым, вы его нашли?
— Нашли. Сидел без сознания в своей машине на полузаросшей объездной дороге. С виду цел. Просто шишка на голове, а сам в полной отключке. Только вряд ли это депо рук Филина.
— Почему вряд ли?
— Во-первых, с Филиным он незнаком, — мрачно говорит Царевичев. — А во-вторых кто-то явно ударил его по голове, когда он повернулся затылком. Морозов никогда бы не стал поворачиваться спиной к незнакомцу в лесу. Он же не идиот Нет, этого человека он воспринимал либо как хорошего знакомого, либо просто как совершенно безобидного.
— Может, он сам вспомнит нападавшего.
— Он пока не может ничего рассказать, Катя… его скорая забрала, — сдержанно сообщает Царевичев, и я чувствую всей кожей, как сильно он переживает за своего партнёра по бизнесу.
— Понятно, — я расстроенно вздыхаю.
Утешать взрослых людей — сложная задача. У меня такой опыт прокачивался только с Настюшей. И теперь всё, что по привычке приходило в голову — это сказать что-то вроде "Ш-ш, все будет хорошо, и всё будет в порядке, солнышко".
Но не скажешь же такое взрослому, уверенному в себе мужчине. И своему номинальному боссу. В лучшем случае он подумает, что у меня инфантильная кукушечка в голове завелась.
Однако Царевичева, по-видимому, занимают аналогичные мысли. Только отвлечь от тяжелой темы он хочет не себя, а меня.
— Вот что, Катя… — начинает он более лёгким тоном. — У твоего отца выставка на носу, да и Аристарх планирует праздничный Фуршет с вечеринкой после мероприятия. Тебе необходимо красивое платье.
— Красивое платье? — рассеянно повторяю я. — Но у меня уже есть платье. Ещё с того раза. После химчистки оно как новенькое.
Настюша, которая стоит рядом и откровенно подслушивает разговор, подпрыгивает от радостного возбуждения. Ну ещё бы, ведь красивые наряды — это ее самая любимая тема.
— Ну кто же надевает на разные мероприятия одни и те же платья? — в голосе Царевичева теперь слышна не наигранная, а самая настоящая улыбка, теплая и какая-то умиленная. — Нет, Катя, тебе нужно совершенно новое платье. Я скажу охране, и они отвезут тебя в модельное агентство Лебеды. Тебе подберут там самые лучшие варианты, и ты выберешь то, что придется по душе. И сестрёнке тоже присмотри что-нибудь.
— Мне? — восторженно взвизгивает из-под моего локтя Настюша, пытаясь допрыгнуть до трубки. — Артём, а можно мне тоже поехать за собственным платьем? Я хочу выбрать сама! Пожалуйста!
— Можно, — милостиво разрешает Царевичев, усмехнувшись, и добавляет уже для меня: — Не упрямься, Катя, съезди с моими ребятами. Да и сестра твоя развеется. Ребенку тяжело постоянно сидеть взаперти.
Последний довод оказывается для меня решающим.
Действительно ведь, в последнее время Настюша часто капризничает, грустит. ЕЙ не хватает привычного садика и новых впечатлений А поездка в модельное агентство, выбор платья и мелькающие вокруг красотки-модели, вроде Ангелины, доставят ей море удовольствия.
Только за платье я заплачу сама. У меня теперь есть деньги — пусть и от моего босса, но они заработаны честным трудом.
— Да… пожалуй, ты прав, — соглашаюсь я.
— Отлично. А теперь передай трубку Косте, мне надо поговорить с ним. Как мужчина с мужчиной.
Не знаю, что Царевичев сказал своему сыну, но кода мы с Настюшей и целым батальоном охраны садимся в машины, он совсем не капризничает и не просится поехать вместе с нами. Наверное, настоящий мужской разговор — реально действенная штука.
В модельное агентство Тимура Лебеды мы приезжаем ближе к обеденному перерыву. Издалека пятиэтажное здание напоминает конфету в яркой блестящей обертке — до того плотно оно обвешано рекламными фото-баннерами с изображениями улыбающихся соблазнительных красавиц, одетых по последнему писку моды.
Нас с Настей встречают аж на самой парковке. Лебеда собственной персоной и его секретарша.
— Екатерина Николаевна! — широко и чуточку насмешливо приветствует он меня. Улыбка сияет демонстрируя отличные белые зубы, да и сам блондин ослепляет не меньше, чем какой-нибудь Аполлон.
Понятно, теперь и этот царевичевский партнёр от своего приятеля Боярки стебным официозом заразился. Будет величать меня по имени отчеству и в присутствии Царевичева рассказывать о том, как «не рад» меня видеть.
Вид у Лебеды какой-то помятый. То ли с похмелья, то ли с недосыпа… нет, точно с похмелья. Он еще периодически неосознанно трёт пальцами виски, как бывает у „людей" при тупой головной боли. Я такие вещи с ходу определяю — спасибо папаше сего вредными привычками.
— Добрый день, Тимур, — киваю ему и добавляю вполголоса: — У меня в сумочке есть обезболивающее. Дать?
Одна бровь блондина слегка изгибается. Он перестает демонстративно сиять белозубой улыбкой, став похожим на обычного человека, и хмыкает:
— Не откажусь. Да у тебя, я гляжу, глаз-алмаз.
— У меня отец постоянно этим делом мается, — поясняю я, передавая ему упаковку таблеток — Привыкла подмечать.
Лебеда напряжённо трет виски, теперь уже не скрываясь.
— Слушай, раз такое дело… ты не против, если к моему заместителю по стилистике и визажу тебя секретарша проводит?
— Не против.
— Ладно, вздремну у себя в кабинете… может через часик полегчает — Лебеда снова улыбается, но криво, вполне по-человечески. — Только Царевичеву не говори. А то он мне потом плешь проест за то, что не все пылинки с тебя сдул.
— Договорились.
Секретарша очень вежливо, чуть ли не подобострастно провожает нас с сестренкой к заместителю Лебеды и по дороге сообщает, что все называют его очень коротко — Алекс.
Наши телохранители остаются ждать в коридоре, предварительно ошарашив хозяина кабинета проверкой, и я вхожу с Настюшей под руку.
— Екатерина Николаевна, рад знакомству, — с порога приветствует действительно радостный тип. — Я Алекс!
— Взаимно, — машинально отвечаю я и с любопытством разглядываю его.