Золушка для босса (СИ)

Я напряжена до предела и вся съёжилась.
Угроза Царевичева заставляет разум метаться между двух огней, потому что прикосновение его властных рук погружает меня в томительную тоску о большем. но если он меня поцелует, то я просто сломаюсь.
Ненавижу себя за то, что в его объятиях мне так хорошо.
Я молча зажмуриваюсь. Держись, Катя, держись! Есть у тебя сила воли, или ты просто обезьянка под управлением инстинктов?
Удостоверившись в заочном подавлении бунта, Царевичев широким уверенным шагом несёт меня к своему тёмно-синему внедорожнику. Меня накрывает мучительной волной дежавю. Точно так же крепко он прижимал мое дрожащее тело к себе в то ужасное утро, когда похотливый клиент из черного списка ресторана подстерег меня, несговорчивую официантку, в парке и едва не добился своего.
В тот раз настойчивое и пристальное внимание босса ко мне стало спасением. Теперь же это — тоскливая и сладостная пытка.
В темном салоне внедорожника Царевичев осторожно разжимает руки Я мгновенно переползаю на сиденье как можно дальше от него, демонстративно скрещиваю на груди руки и смотрю выжидательно.
Царевичев усмехается, но как-то невесело.
— Первое слово даме, — негромко напоминает он.
— Я… — в голове какой-то хаотичный сумбур, никак не могу собраться с мыслями под его пристальным взглядом. — Ответь сначала на один вопрос, Артём. Почему ты мне ничего не сказал?
— Я хотел. Но не успел, ты же сама помнишь. И если бы ты выслушала меня, то я бы ещё тогда сказал тебе, что подаю на развод.
Я мотаю головой. Вчерашнее предостережение Людки никак не уходит из моей памяти.
— Я тебе не верю. Кто о таком говорит в самый последний момент, когда уже совсем вскружил девушке голову? Мы же с тобой вчера… чуть не переспали… Это подло!
— Да я и не собирался соблазнять тебя, пока не разведусь, Катя, — он слепа морщится, словно досадуя на то, как прямолинейно звучат его слова.
— Для меня вообще уже год как не имеет значения то, что официально я женат.
— И поэтому ты не носишь обручальное кольцо? — горько хмыкаю я.
— Катя, послушай… — он тянется ко мне привычным жестом — то ли, чтобы погладить по щеке, то ли заправить выбившуюся прядь волос за ухо, как любит делать. Но я отшатываюсь назад.
— Не прикасайся ко мне!
— Послушай, — терпеливо повторяет он, хотя от моей выразительной реакции его лицо каменеет, — мы с Ангелиной разошлись год назад. Ее всегда интересовала только слава и карьера. Она не хотела заниматься нашим сыном… да и вообще не хотела ребенка. Это я её уговорил не делать аборт. в обмен на то, что мы поженимся. И чёрт бы меня побрал, если я жалею о том, что у меня теперь есть Костя, живой и здоровый!
При этих словах перед моими глазами всплывает воспоминание о нашей первой встрече.
Маленький Костя. мальчик с большими испуганными глазами, который даже в минуту безумного детского страха после похищения первым делом зовет вовсе не мать. Он хочет видеть только своего любимого папу.
Помню, как ещё тогда меня поразила эта удивительная привязанность сына к отцу. И теперь она стала окончательно понятна.
— Ты так сильно его любишь… — шепчу я, чувствуя ком в горле. — Как же ему повезло с отцом.
— С няней ему тоже повезло, — кривовато улыбается Царевичев.
— Но почему вы не развелись сразу?
— Ангелина была против. Ее устраивал статус моей жены. Да и мне… было удобно. Я даже иногда носил кольцо, когда присутствовал на вечеринках и крупных мероприятиях. Сказать почему?
— Чтобы никто не рассчитывал, что ты на ком-то женишься, наверное, — пожимаю я плечами.
Что ж, умно с его стороны. Но как-то это все… неправильно, что ли.
— Ты даже не представляешь, Катя, сколько неприятностей в мире бизнеса могут доставить охотницы за богатыми мужиками, — неохотно говорит Царевичев.
— Взять того же Лебеду. Он мог бы многое порассказать тебе об этом.
— Меня не интересуют неприятности Лебеды, — бурчу я. — Меня волнует только то, что теперь делать с жильем. Думаю, надо забрать сестренку и переехать в.
— Нет — прерывает меня босс неузнаваемо жёстким голосом.
 
— Ты никуда не переедешь.
Я изумлённо смотрю на него. Таким тоном он ещё со мной не разговаривал.
— С чего бы это? Ты не можешь решать за меня, Артём
— Могу, когда дело касается твоей безопасности. Катя, ну сама подумай… — его тон снова мягчеет, становится бархатно-низким, как обычно. — Мой бывший партнёр до сих пор не пойман, и он запомнил тебя очень хорошо. Ты уверена, что ради собственной гордости готова рисковать не только своим здоровьем или даже жизнью. но и своей маленькой сестрёнкой?
— Конечно, нет! — я нервно сжимаю пальцами виски и отворачиваюсь к окну. за которым быстро набирает силу немного пасмурное летнее утро.
— Так. ты думаешь, твой Филин может навредить нам с Настей? Даже если мы переедем?
Я не просто так думаю. Я это знаю. Мой бывший партнёр отлично умеет находить слабые места людей. Его этому обучали. И он неплохо успел изучить меня, когда мы работали вместе… до тех пор, пока он не задолжал серьезным людям. Сейчас ему срочно деньги нужны, и немаленькие. А ради спасения своей шкуры он пойдет на все.
Я кусаю губы, глядя в затемнённое стекло внедорожника.
Царевичев говорит так уверенно и категорично, что меня пробирает дрожь страха при одной мысли о чрезвычайно опасном, хитроумном и безжалостном "очкарике" с военным прошлым. При последней нашей встрече, кода он проник ночью в особняк для третьей попытки похищения Кости, я огрела его цветочным горшком по голове. И глубокие ранки от колючего кактуса на его щеке наверняка еще не зажили.
Нет Настюшей я рисковать не готова. Ни за что! Даже если женатый босс растерзает мое собственное сердце пустыми надеждами в клочья.
— Ладно, — решительно говорю я, снова поворачиваясь к Царевичеву.
— Мы остаёмся у тебя до тех пор, пока Филина не поймают А вот потом переедем. Катя, я развожусь с женой. Забудь о ней.
— Не могу, — упрямо отвечаю я. — Извини, но… я тебе не верю. И есть такое мнение, что у женатых мужчин слова о разводе — это всего лишь шум изо рта. Пусть твоя жена и не интересуется сыном, но… вы можете помириться.
Царевичев вдруг коротко смеётся и качает головой:
— Мы даже и не ссорились. Просто когда я начал настойчиво уговаривать ее уделять Косте больше внимания, она решила срочно заняться карьерой… Сбежала по сути.
Я смотрю в его красивое мужественное лицо и пытаюсь найти хоть какие-то следы сожаления о неудавшейся семейной жизни. И не нахожу их.
— Артём, ты ее любил? Может быть, если вам с ней сесть и поговорить откровенно.
Он качает головой глядя на меня со странной смесью снисходительности и восхищения
— Катя, ты чудо! Пытаешься реанимировать то, чего не существует. Запомни, моя семья — это Костя. Плюс мои родители… но они живут далековато, в Германии.
— Так любил или нет? — хмуро интересуюсь я.
Босс склоняет голову набок, изучающе разглядывая меня, а потом отвечает с прямой и безжалостной откровенностью:
— Нет. Но как женщина она меня устраивала… когда-то.
Угу, она его устраивала раньше. А вот Ангелину он устраивает и сейчас, судя по ее вчерашним ядовитым словам, которые отравили все мои мысли и чувства ужасной горечью.
Погрузившись в свои размышления… я молчу… пока Царевичев не касается моего плеча. Блин, ну просила же не трогать, а ему хоть бы хны! Как будто он свои руки не может или не хочет контролировать, и они живут собственной жизнью.
Злясь и на него, и на себя, я отодвигаюсь и прикусываю нижнюю губу. Царевичев вдруг коротко выдыхает и напряжённо цедит сквозь зубы:
— Не делай так, Катя.
— Что? — недоуменно начинаю я и осекаюсь, вспомнив вчерашнее.
— Не провоцируй меня, — продолжает он низким вибрирующим голосом. — Ты хоть понимаешь, насколько тяжело мужчине находиться в уединении с девушкой, которую он безумно хочет… и не трогать ее?