Друзья или семья (ЛП)

Большую часть времени я думала о мальчиках. Я бы удивилась, если бы Кота стал беспокоиться обо мне. Я удивилась бы, если бы они попытались мне написать, но меня так трясло, и я так всхлипывала, что, даже если бы они написали, я бы этого не почувствовала. Да и телефон был уже, наверное, сломан. Виктор разозлится, когда узнает. Я бы удивилась, если бы они заметили, что меня нет.
Я бы удивилась, если бы моя мама вернулась.
Прошло много времени, не знала сколько. У меня болела спина. Я дрожала. Кожа была размокшей и тяжелой, и ощущалась как пластиковая обертка. Я держала глаза закрытыми, а голову как можно ниже, и двигалась на стуле. Я приноровилась к тому, как он шатается вперед и назад. В какой-то момент я попыталась повернуться, но стул сдвинулся. Всего лишь на дюйм и теперь стоял плохо, и я боялась упасть.
Я попыталась представить свое падение. Повернулась, посмотрела назад. Если я упаду вперед, то проломлю голову о кран. Если выпаду из ванны, я буду валяться на полу связанной и беспомощной. Если я упаду в ванну, я буду валяться внизу всё также без движений.
Руки болели. Ступни тоже болели. Я уже даже не была уверена стоят ли мои ступни всё ещё на вертикальных подпорках стула. Удивительно, как я ещё не повредила лодыжки и локти. С моей попой тоже было не всё в порядке. Каждая клеточка моего тела дрожала от холода. Когда включился кондиционер, стало намного хуже. Я дрожала, прижавшись к табурету.
Я подалась вперед, почти потеряв сознание, и стул стал крениться вперёд. Я наклонилась назад, попыталась выправить равновесие стула. Вовремя, пришлось балансировать. Нельзя засыпать. Придётся всегда бодрствовать, не расслабляться! Я прикусила язык, щеку, много чего ещё, чтобы не закрыть глаза и не уснуть. Снова уткнулась взглядом в стену. Сколько она намерена меня здесь держать?
Прошло еще немного времени. Я старалась считать минуты. Горло было шершавым, хоть я и пила воду, стекающую по моему лицу. От воды я снова начинала кашлять. Я пыталась, сказать что-нибудь, но голос пропал.
Кожа натянулась и очень болела. Хотела убрать её со всего тела. Каждая маленькая капелька воды на лице чувствовалась как укус.
Я передвинула руки, схватившись за край стула. Голос пропал и теперь я даже не могу позвать на помощь. Мама или Мари не услышат меня, даже если будут поблизости. Что мне делать? Как прекратить эту пытку? А может, мама вернется и сделает что-нибудь ещё?
Ощущала себя слишком беспомощной, чтобы рискнуть. Я не знала, сколько сейчас времени, вроде уже поздно. Я должна придумать что-нибудь чтобы выбраться из душа.
Если я потеряю сознание, то умру.
  
Суббота
 
Я попробовала дотянуться до заднего кармана и достать телефон. Напрягла руки, потянулась пальчиками… еще чуть-чуть… веревки натянулись, но мокрая кожа уже утратила чувствительность. Еще немного. Это мой единственный шанс. Ох, только бы достать и не выронить. Если упадет, второго шанса не будет. Да и работает ли он еще — промок совсем, наверное. Обо мне все забыли — никто не придёт и не спасет.
Я тянулась изо всех сил, но до кармана так и не достала, ухватилась за шорты и потянула их немного вниз. Есть! Ухватилась за край телефона, но он начал выскальзывать. Сжала его посильнее, но не рассчитала силы — пластик затрещал, не важно, только бы работал. Вообще, от холода пальцев не чувствую, чему удивляться? Руки передавило веревкой, еще и трясусь от холода и от страха уронить свой единственный шанс!
Я закусила губу от напряжения. Выпрямилась под потоком холодной воды, чтобы спиной загородить телефон от потока. Было тяжело и очень неудобно заглядывать через плечо за спину. Так и шею свернуть не долго! Ура, экран зажегся! Работает!
Так, теперь надо постараться. Большим пальцем я нажала на экран, пытаясь попасть в меню чтобы отправить послание парням.
Пожалуйста, пожалуйста, кто-нибудь! Кто-нибудь, ответьте! Мне не важно кто! Телефончик, пожалуйста работай!
 
Если мобильник еще не промок и работает, то у меня есть всего пару секунд, пока на него не попадет вода и не вымочит его окончательно.
Ткнула пальцем в экран, в надежде попасть на аппликацию кого-нибудь из ребят. Ткнула снова, целясь в одну из четырех кнопок разных цветов. Не знаю, на которую из них я попала. Не важно! Пусть это будет кнопка скорой помощи.
Я нажимала и нажимала, еще и еще: должен же кто-нибудь мне ответить! И вот, раздался жужжащий звонок, мне не показалось! Это точно звонок! Да, под звуки текущей из душа воды, я услышала жужжание телефона! Я соединилась с кем-то! Ура!
Пожалуйста, пожалуйста кто-нибудь! Кто-нибудь там, отвечайте!
Звонок прекратился. Щелчок.
— Слушаю?
Я сглотнула, прочищая горло и заставляя голос заработать.
— Сайлас! — то ли выкрикнула, то ли простонала.
Я сжала телефон, пытаясь его удержать. Слышит ли он меня? Вода шумит громче, чем я говорю!
— Сайлас, Сайлас… помоги! Пожалуйста! Сайлас!
Тишина. Я повернулась и внезапно судорога сжала ноги и спину. Телефон выскользнул из рук и упал в ванну — я не смогла его поймать. Теперь ему точно конец! Он разбался! Ударился о ванну, и разбился… Еще и вода…
Я всхлипывала, звала Сайласа, выкрикивая его имя снова и снова. А что еще мне оставалось? Только надеяться, что он услышал меня. Только бы он понял, что мне нужна помощь!
Я закрыла глаза, сердце стучало так сильно, как будто хотело выскочить из груди. Уцепившись руками за стул, я начала раскачиваться назад и вперед. Качалась до изнеможения, надеясь, если Сайлас слышит меня, чтоб знал, что я здесь, если он еще не отключился, конечно. Так хотелось удержать эту иллюзорную связь.
Видимо, я отключилась. Очнулась от того, что услышала шаги в коридоре. Я подняла голову, несмотря на боль в шее и льющуюся в лицо воду. Табурет стоял неровно, приходилось все время напрягаться, чтоб он не перевернулся, и я не ударилась об ванну. Неважно, кто там ходит, даже если это мама, которая поставит меня на колени или уведёт куда-нибудь. Я готова идти куда угодно, лишь бы избавиться от этой муки. Или Мэри вернулась? Может, Сайлас услышал меня?
Шаги удалились, и я закричала хриплым голосом:
— Помогите!
Мой голос потерялся в шуме воды. Но я не сдавалась: звала снова и снова, охая, кряхтя, добивая обожженные голосовые связки, старалась привлечь внимание. Я ухватилась руками за стул и начала подпрыгивать вместе с ним.
Послышались голоса. Низкий и глубокий. Парни! Я запрыгала на табурете с удвоенной силой.
Голоса приблизились.
— Я дважды проверил, ее нигде нет, — раздался голос Натана. Я притихла, чтобы подслушать. — Я посмотрел везде. Сэнг здесь нет.
Я здесь! Начала хлопать запястьями по стулу. Пожалуйста, услышите меня!
— Кто в душе? — раздалась глубокий голос Сайласа.
— Возможно там Мэри, — сказал Натан. — Я проверил её комнату, там никого. Может быть Сэнг ушла в лес. Я говорил ей не ходить одной, без меня.
Нет, не Мэри! В панике я сжала колени вместе. Пожалуйста, услышьте меня, пожалуйста, услышьте меня!
Собравшись с силами, которые еще остались, я подпрыгнула вместе со стулом, чтобы создать шум погромче, чтоб они поняла, что в ванной что-то не так.
Хрясь!
Я шлепнулась со всей силы на сиденье. Боль прошила от копчика по всему позвоночнику. Внезапная острая боль пронеслась в лодыжку. Я открыла и закрывала рот, хватая воздух, как рыба. Красная пелена застлала глаза.
Тишина. Если они решат, что в душе моется Мэри, они уйдут! Что тогда со мной будет?
 
— Сайлас! — завопила я. — Натан!
Не слышат! Я собралась, подтянулась снова, вывернула лодыжки, снова собрираясь прыгнуть на табурете, и прыгнула, стукнув табуретом о ванну. Я наклонилась вперед, а потом отклонилась назад, чтобы не упасть в ванну.
— Это не Мэри. Это Сэнг! — воскликнул Сайлас. Ручка двери задергалась, но не повернулась и в дверь постучали.