Аристократ. Том 2. Адепт грязных искусств

Угроза миновала. По крайней мере, для них.
Я уронил взгляд вниз, на своё мёртвое тело.
И теперь неприятный вид уже не вызывал острого желания отвернуться.
Я посмотрел на самого себя с холодным спокойствием: бледный, с взъерошенной чёлкой и заваленной набок головой, всё такой же худой, как раньше, но уже не до слёз тощий и хрупкий, а вполне жилистый.
Это было заметно по шее, на левой стороне которой всё так же полосой выделялся шрам, от уха до ключицы, полученный Теодором Рингом ещё до того, как я оказался в его теле. Кто оставил ему этот шрам и почему – оставалось загадкой. И, если честно, я об этом особо никогда не задумывался и успел о нём забыть.
Заметил я и ещё кое-что.
На пальцах обеих рук остались красные ожоги – но ведь раньше кодо никогда не оставляло на мне ран или отметин.
И пока я над этим раздумывал и разглядывал себя, глаза Софи ярко вспыхнули за вуалью, но не погасли, а продолжили светиться в густом мраке кружева.
Она подошла ко мне и поманила за собой пальцем.
Говорить в мёртвом сне было невозможно, поэтому приходилось общаться жестами. Софи прошла к парте, за которой сидел Хинниган, взяла с его стола тетрадь и карандаш и написала прямо на обложке (на удивление корявым отрывистым почерком):
«Кто-то пытается управлять твоим кодо, кто-то стремится завладеть твоими мыслями. Победи его, иначе до Суда ты не доживёшь. Он истощит и уничтожит твоё тело, настроит других против тебя. Я помогу создать защиту. Сегодня в 7 вечера, кабинет 14. Будь один».
Я уставился на Софи.
Как такое возможно? Управлять чужим кодо на расстоянии…
В голове тут же родилась догадка, кто бы это мог быть.
Херефорд. Только он.
Возможно, при переносе из одного тела в другое он смог завладеть частью моего кодо. С другой стороны, он ведь не знал, что сила у меня природная, а не химическая.
Или мой враг находится здесь, в школе, совсем близко?..
Или что-то произошло, пока я лежал в коме?
Если так, то это плохие новости. Я и без того мало кому доверял, а тут и вовсе придётся к каждому присматриваться.
Софи бросила тетрадь и карандаш обратно на стол. Одноклассники же в это время только перестали соскальзывать со стены и опустились на пол. Всё происходило в таком замедленном действии, что хотелось их поторопить.
Гудьер, выпучив глаза, смотрел на Теллера, тот кашлял, и кровь снопом вырывалась из его рта, медленно-медленно окрашивая доски школьного паркета. Хинниган в этот момент скрёб лицо трясущимися пальцами – убирал лопнувшие линзы, чуть не пробившие ему глаза. Купер и Одзаки снова друг на друга орали, но что именно, мёртвый воздух сна услышать не давал. Парни открывали рты, и выглядело это так, будто они зевали, а не кидались обоюдными оскорблениями.
Питер Соло навалился спиной на стену и тяжело дышал, его грудь высоко поднималась и опускалась, точно он был близок к сердечному приступу. Рядом с ним трясся Митчел, перепуганный до полуобморока.
Дарт Орриван тоже приходил в себя у боковой стены, но при этом ещё и пялился на меня, лежащего мёртвым, и на Софи, замершую с вытянутой рукой. Потом он что-то сказал и неторопливо, до раздражения неторопливо, повернулся к Куперу. Тот округлил глаза и тоже посмотрел на моё бездыханное тело.
Одзаки начал подниматься на ноги. И в то же время произносил какую-то речь. Уверен, он собирался объяснить одноклассникам, что перед ними два участника мёртвого сна, ведь наверняка Одзаки узнал этот приём, потому что был мастером призыва. Ну… либо он говорил, какой я говнюк, потому что чуть не покалечил весь класс.
Софи помаячила у моего носа ладонью, бесшумно пощёлкала пальцами, намекая, что пора бы возвращаться в реальность. Я кивнул, и женщина, не церемонясь, толкнула меня в плечи, роняя прямо на мёртвое тело. Точно так же, как в прошлый раз сделала Сильвер.
На мгновение свет померк, и…
…очнулся я уже на полу, с сильнейшей болью, гулявшей по мышцам после действия парализующего эрга.
Со всех сторон переговаривались одноклассники, ещё не до конца пришедшие в себя. Я узнал их по голосам.
 
– Она его убила? – Это бас Гудьера.
– Ты что… Он сам, кого хочешь, убьёт. – Чуть истерично, Хинниган.
– Рэй, ты там живой? – С тревогой, Дарт Орриван.
– Он нас чуть не прикончил… – С ужасом, Одзаки.
– Кажется, у меня ребро треснуло. – Незнакомый голос, наверное, длинноносого блондина Латье. Перепуганный и дрожащий.
– Он умер! – Опять Орриван. Уже громче, не скрывая паники. – Он мёртвый!
– Да не мёртвый он, не ори! – Одзаки, с раздражением.
– Его так просто не убьёшь. – Питер Соло. Мягко, вкрадчиво и, кажется, с улыбкой.
– Но я бы с удовольствием. – Митчел, зло и презрительно.
Потом послышался стук каблуков.
Я приподнял голову и увидел, что Софи прошла к доске.
– Класс, внимание, – сказала она негромко, но требовательно, даже с угрозой. – Этот инцидент не подлежит огласке, всем понятно? Директору школы я расскажу о нём сама, но другим ученикам об этом ни слова. Ясно?..
В ответ – тишина.
– Я спрашиваю: ясно?
Послышался тяжкий вздох.
– Я-я-я-сно, – отреагировал Купер за всех.
– Вот и договорились, господа, – кивнула Софи. – Через пять минут урок закончится, и это время я позволю вам просто… ничего не делать. Да. Просто ничего не делать. Успокойтесь, придите в себя…
– Мы-то успокоимся. А Ринг? Вы гарантируете нам безопасность? – спросил Питер, вставая на ноги и тщательно отряхивая форму. – Или Ринг на каждом уроке будет пытаться нас убить? Я бы на вашем месте посоветовал директору его изолировать, а то он нас…
– Вы не на моём месте, мистер Соло! – отчеканила Софи.
Я медленно поднялся и оглянулся на одноклассников.
Некоторые из них старались на меня не смотреть, но некоторые, наоборот, не сводили глаз. Питер оглядывал с усмешкой, Хинниган, казалось, вот-вот просмотрит во мне дыру, как и Митчел. Только выражение лиц у них было совершенно разным: Питер открыто наслаждался моим провалом, Митчел открыто меня ненавидел, Хинниган открыто восхищался, даже после того, как мой эрг раздробил ему очки.
Остальные ученики оставались настороженными.
Все послушно проковыляли к своим местам, и я тоже. При этом я на всякий случай проверил взглядом парту Хиннигана: тетрадь лежала на том же месте, как и карандаш. Значит, вещами в мёртвом сне можно пользоваться, но в реальности ничего не изменится.
Интересное открытие.
– И что это было? – шёпотом спросил Дарт Орриван.
– Ничего хорошего, – сухо ответил я.
Не получив от меня внятного ответа, он смолк, но ненадолго. Нахмурился и, чуть смутившись, сообщил:
– Если что, у тебя… это… из носа кровь пошла.
Я прикоснулся ладонью к коже под носом и посмотрел на пальцы: действительно, кровь. Причём густая, тёмная, почти чёрная, будто это не кровь, а чернила.
Пришлось вытереться ещё раз и уже другой рукой.
Да уж. Прошёл всего-то первый урок, но уже началась чертовщина: то картины в голове, то неуправляемый эрг, теперь кровь…
Дарт опять наклонился ко мне и прошептал:
– Отец говорил вчера, что после Часа Тишины тебя нужно было поместить в главный городской госпиталь под охрану, а не в медблок школы Сильвер. Здесь небезопасно. Но Ли захотела, чтобы ты был у неё под присмотром, сказала, что у тебя ученический статус неприкосновенности… будто он тебя бессмертным сделает. Такая наивная. Тебе нужна охрана.
Я нахмурился.
– У палаты охрана из адептов стояла.
Дарт кивнул.
– Это отец выставил своих людей. Они пропускали в палату только старшую медсестру и директора школы. Ну… ещё камердинера Бернарда, кажется.
– А ему какого чёрта понадобилось?
– Не знаю, у него спроси. – Дарт пожал плечами. – Отец предложил прислать для тебя телохранителя, даже двух, но Ли наотрез отказалась. Говорит, у неё в школе нет шпионов Лэнсома и предателей, что здесь тебе ничего не угрожает, но отец ей не верит. Поэтому он попросил… – Дарт замялся.