Шабаш Найтингейл
* * *Патриции Альфано унывать было некогда. Так она решила сама, проплакав всю ночь в спальне своего таунхауса, но не выпив при этом ни капли алкоголя.
Едва на Нью-Авалоне рассвело, как она поднялась с постели, совершенно не спав, и написала письмо с извинениями и просьбами вернуться на работу своей бывшей домработнице, которую уволила в приступе отчаяния двумя неделями раньше. Затем, еще одним письмом, будто этого было мало, вызвала службу клининга, чтобы та привела ее дом в надлежащий порядок. И вообще вела себя таким образом, как если бы хотела вместе со всем сором и пылью вымести из своей жизни и Шерла Прамниона.
В принципе, так оно и было.
Рицци знала, что ее проклятие необратимо. Если уж она и стала для какого-то мужчины отвратительной, то будет оставаться отвратительной и дальше. Решения нет. Спасения тоже. Единственный выход – как можно скорее забыть и жить дальше. В этом она была самым настоящим профессионалом.
Жаль только, что теперь им придется видеться на собраниях Верховного Ковена… Однако если станет совсем тяжко, никто не запретит ей уйти в еще один затяжной отпуск. Единственным фактом, который радовал Патрицию, оставался тот, что дата нового собрания пока еще не была назначена.
А до тех пор у нее, как уже было сказано, имелось слишком много дел. Требовалось забить голову чем угодно, загрузить себя физически и морально настолько, чтобы возвращаться домой без сил и засыпать без сновидений.
Потому Рицци решила уцепиться за то, что казалось сейчас важнее остального. За слова, сказанные Шерлом в больнице. Стоило подумать о них, не подключая трепыхания разбитого теперь сердца, и те становились по-настоящему пугающими. Неважно, имели ли слова мужчины связь с тем, что происходило на Нью-Авалоне сейчас, они должны были просто занять ее на какое-то время. Другого и не требовалось.
В своей целеустремленности Патриция не сомневалась. И знала, что докопается до правды любой ценой.
Все утро она провела в ванной комнате, смывая с волос розовую краску, которую наносила лишь для того, чтобы много месяцев назад глава светлого Ордена заметил ее на празднике Самайна. Теперь и это воспоминание должно быть искоренено из жизни. Чарами Рицци вернула волосам оттенок пепельного блонда, к которому привыкла, и почувствовала облегчение.
Дождавшись прихода прислуги, она оделась в лучший брючный костюм, сделала укладку, при помощи косметики замаскировала все нежелательные следы горя на лице, накинула легкую шубку из белоснежного меха и вызвала себе экипаж до центра города.
Уже совсем скоро Рицци вышла из него на главной площади с видом королевы и была уверена, что ощущает себя точно так же. Не чудовищем, а снежной королевой из сказки. Королевой, сотканной изо льда, без чувств и без сердца.
Глядя на прохожих, как на чернь, она прошла до дворца и свернула к наиболее интересующему ее строению. К библиотеке.
Лабиринт сокровенных знаний встречал ее внутри. Маленькие тесные проходы вели к большим залам, а широкие арки – к уютным комнатам для чтения. Узкие полоски света из окон-бойниц падали на пол, отполированный за столетия тысячами ног. Каждый зал являлся уникальным и словно бы имел свою собственную душу, способную обманывать и соблазнять. В этом месте действительно можно было потеряться за всеми грудами книг и свитков.
Патриция не знала, что именно ищет. Она хотела потеряться.
И потому поначалу просто блуждала, из раздела в раздел, из коридора в коридор. Пока, наконец, не попала в просторное и высокое помещение, напоминающее не катакомбы, а вполне традиционный читальный зал. С книжными шкафами у стен, разделенных узким балкончиком на два этажа, и парой рядов письменных столов со светильниками и стульями, расположившимися по центру.
Пока Рицци осматривалась, ее тем временем уже заметили.
– Могу я чем-нибудь помочь тебе, Патриция? – спросил по-отечески добро мужской голос. – Я давно обратил внимание, что ты всякий раз заглядываешь к нам с визитом, когда чувствуешь себя… Когда полагаешь, что знания помогут тебе вновь найти опору в жизни.
Мужчина вовремя спохватился и исправился, а Рицци посмотрела на него. Перед ней стоял Ричард Хаттон, и выглядел он как человек, который был готов и на самом деле мог ей помочь.
Она улыбнулась. Крестный отец Далгартов относился к ней с пониманием и раньше.
– Я хотела бы найти всю возможную информацию о семье по фамилии Старлинг, – сказала она.
Глава 8. Четыре семьи
Деметра Лоренс провела весь день в попытках разобраться, как именно работают наложенные на нее чары принуждения. Она уже поняла, что не могла сообщить о воскресших Лике и Файре Дориану, никакими способами. Каждый раз, когда она пыталась заговорить с ним об этом, прямо или намеками, слова просто застревали у нее в горле, а голова начинала нестерпимо болеть, не позволяя вымолвить и звука.
Возможно, Вильгельмина рассчитывала, что, заткнув рот своей пешке таким вопиюще радикальным методом, она заставит ее успокоиться, смириться и опустить руки. Но вместо этого Деми чувствовала лишь невесть откуда взявшуюся силу и совершенно неуместный азарт. Как будто бы оказалась не в тупике, а в занимательной задаче, которую непременно должна решить.
И было забавно наблюдать за Дорианом, принявшим странное поведение своей девушки и ее головные боли за новые проявления непонятной болезни, охватившей архипелаг. Его явно мучили угрызения совести за последнюю вспышку гнева, которой он встретил Деметру по приезде, и потому теперь вел себя нарочито учтиво и внимательно. Даже снизошел до совершено несвойственных ему оправданий, объяснив свое поведение волнением и заботой.
– С тобой никогда и ничего не бывает просто, я помню, – улыбнулась Деметра в ответ на его слова, когда они сидели после обеда в кабинете – она в кресле у окна, а он – на стуле за письменным столом.
Эта небольшая уютная комната заменяла им в Лост-хаусе библиотеку, но несмотря на имеющиеся в ней высокие книжные шкафы не могла претендовать на такое звание – выбор был слишком ограничен. Почти все имеющиеся книги остались здесь от предыдущего владельца особняка – маркиза Данте Альфано, интересовавшегося юриспруденцией и, судя по всему, сентиментальными романами восемнадцатого века. Впрочем, романы могли принадлежать и его жене – Валенсии Альфано. Об этой женщине Деметра знала лишь то, что та умерла при родах, и потому Рицци жила с отцом.
Благодаря стараниям Деми за последний год на полках появилось приличное количество книг по магическим искусствам и английским рыцарским легендам. Несмотря на увещевания о том, что все они уже были прочитаны и отнесены к категории бесполезных, Дориан настоял на том, чтобы возобновить поиски хоть каких-нибудь подсказок. Этим они сейчас и занимались.
– На самом деле я уверена, что ты не так уж и беспокоился, когда я не вернулась в Кроу-хаус после девичника у Рубины, – хмыкнула Деми, даже не стараясь вникнуть в текст книги, которую держала раскрытой на подлокотнике кресла. – С твоими-то охотничьими навыками.
– Ну разумеется, я определил твое местонахождение еще в первый час. Дрейк сообщил мне о приглашении Рубины, а в ее замке – о том, что ты отправилась сюда, – нарочито насмешливо проговорил Дориан и сверкнул в ее сторону своими ледяными глазами: – Я легко найду тебя всюду, где бы ты ни решила спрятаться. Поэтому даже не думай больше так делать.
– Я сама решу, что мне делать, а что нет, хорошо? – наигранно натянуто улыбнулась Деми. – Особенно если ты все равно меня везде найдешь.
– Давай лучше вернемся к книгам, – предложил он, отворачиваясь.
– Не понимаю, что именно ты хочешь найти. Я прочитала их все, клянусь тебе. И если бы там было хоть что-то… – упрямо вздохнула Деметра. – «Мост» могут пересекать только маги.
– И вороны, – добавил парень, переворачивая очередную страницу.
