Будет кровь (СИ)

— А теперь, парни, — обернулся к своим бойцам Рамон Рохо, — выкурите этих крыс из всех нор, где они могут засесть! Я хочу, чтобы к утру в Отравиле не осталось ни одного ублюдка Строцци!
— Рамон, — подошёл к мне Эстебан, когда большая часть бойцов отправилась выполнять приказ, — Гильермо нет среди трупов. Я приказал парням осмотреть всех — его там нет.
— А чёрный ход? — тут же спросил Рамон, заставив Эстебана смутиться. Тот и не подумал проверить пост у второго выхода из отеля.
Они отправились туда вместе. Рамон держал наготове винтовку, а Эстебан оба «майзера» — молодой кузен Рохо умел отменно стрелять с обеих рук, предпочитая именно тяжёлые, но обладающие впечатляющей убойной силой гальрийские пистолеты.
— Твою мать, — выдал Рамон, увидев трупы своих бойцов, лежащие в нескольких шагах от догорающего отеля.
— Их нашпиговали свинцом с двух сторон, — сказал Эстебан, подошедший к телам, чтобы рассмотреть их как следует. — И тут не только наши: вот этот, — он ткнул носком в одних из трупов, — и те двое — бойцы Строцци. Телохранители Гильермо.
— Прорвался, ублюдок, — сплюнул под ноги Рамон. — Ничего, недолго ему осталось бегать. Перед смертью не надышится.
Я остановил «Болт» у горящего отеля — Рохо ударили первыми, сделав ставку на то, что солдаты не станут ничего делать после отъезда имперского землемера, и не прогадали. Теперь отель полыхал, а бойцы Рохо методично расстреливали выскакивающих из пламени людей Строцци.
К главному входу я не поехал — соваться туда было бы глупо: там меня вместе с автомобилем превратят в решето за считанные минуты. Да и Гильермо Строцци не такой дурак, чтобы лезть туда, где его ждут. Глава исталийской банды вполне оправдал мои ожидания: ещё на подъезде к отелю я услышал ожесточённую перестрелку у его чёрного хода. Когда же «Болт» остановился в десятке метров от горящего здания, я увидел, как несколько человек в чёрных костюмах пытаются прорваться через отряд веспанцев. Исталийцы в костюмах были вооружены аришскими пистолет-пулемётами «Принудитель» и буквально заливали всё перед собой свинцом. Веспанцы отвечали пистолетной стрельбой и рявканьем дробовиков. Если бы не численное преимущество, превосходство в огневой мощи решило бы исход боя. Однако Рамон Рохо оказался предусмотрительным человеком и к чёрному ходу отеля отправил полтора десятка бойцов. Они сдерживали Строцци, хотя уже успели понести потери. На земле лежало несколько тел, под которыми разливались чёрные в отсветах пламени лужи крови.
Я вышел из авто — никто не обратил на меня внимания в суматохе перестрелки. Бойцы Рохо оказались у меня как на ладони, даже целиться особо не пришлось. Всё-таки они не были профессиональными солдатами и сбились в кучу за импровизированной баррикадой. Я достал пистолеты и разрядил их в спины бойцам Рохо. Прикончить удалось троих, ещё один повалился на землю, зажимая рану на плече. Я успел перезарядить «нольты», прежде чем бандиты Рохо сориентировались и поняли, кто на них напал. Никто не ожидал такой наглости — один человек против почти десятка.
Замешательством врагов воспользовались Строцци, ринувшись в атаку. Их «Принудители» застучали обезумевшими швейными машинками. Пули косили атакованных с двух сторон веспанцев. Будь те настоящими солдатами, они бы легко отбили оба нападения, просто выставив против меня заслон из двух-трёх человек с дробовиками. Бандиты, пускай и не запаниковали, но действовали хаотично, а потому были обречены. Может быть, мне или Строцци удалось прикончить их командира, и, оставшись без него, бойцы Рохо совсем потерялись. Но это уже не имело значения: Строцци прорвались к автомобилю ценой жизни троих товарищей, а все люди Рохо остались лежать на земле.
— Кому обязан? — спросил у меня неприятный человек со шрамом под глазом. По поведению и манере держаться я без подсказки узнал в нём главу семьи Строцци — Гильермо.
— Не важно, — отмахнулся я. — Садитесь в автомобиль.
— Погодите, — вскинул руку знакомый мне по гостинице «У северных ворот» офицер полиции. Дон Мигель называл его Джоджо. — Я видел эту рожу, точно! Среди людей покойного Мигеля Рохо в их клоповнике, где нашли наши деньги. Ещё подумал, что вроде всех в банде знаю, а это новое лицо. Не верь ему, дядя!
 
— Я мог бы просто подождать, когда вас перебьют или загонят обратно в огонь, — бросил я в ответ. — Зачем бы мне рисковать жизнью, чтобы потом прикончить?
— Садись назад, — велел Гильермо, голос его был удивительно безэмоциональным. Он словно место мне за обеденным столом предлагал. — Джоджо, ты за руль — куда ехать, знаешь.
Отказаться у меня шансов не было: выжившие бойцы Строцци взяли меня в оборот. Если дёрнусь, меня или расстреляют из «Принудителей» или в лучшем случае силой затолкают в «Болт». Я предпочёл сесть на заднее сидение сам, оба боевика подпёрли меня с двух сторон, а Джоджо и Гильермо Строцци расположились на передних сидениях. Куда ехал по ночным улицам Джоджо, я слабо представлял себе, потому что окна закрывали массивные фигуры подпиравших боевиков, однако, как потом выяснилось, мы проделали путь до перрона, которым я приехал сюда.
На перроне и вокруг него расположились жандармы, явно не просто ожидая своего поезда. На треногах стояли несколько пулемётов, нацеленных на город, а подъезд к перрону был перекрыт рогаткой и шлагбаумом. Рядом с ним дежурил пост, где все солдаты были вооружены пистолет-пулемётами. Попробуй хоть кто-нибудь сунуться и превратится в решето раньше, чем успеет «мама» сказать.
Однако Гильермо Строцци было на это как будто наплевать. Он выбрался из автомобиля, остановившегося перед шлагбаумом, и несколькими быстрыми шагами подошёл к посту.
— Старшего лейтенанта Хаупта сюда, — велел он не терпящим возражений голосом. — Быстро!
— А ты где такой тут раскомандовался? — глянул на него унтер, стоявший ближе всего к шлагбауму. Несмотря на показно-расслабленную позу, он держал руки на пистолет-пулемёте, да и остальные бойцы были готовы по первому кивку открыть огонь.
— Я — мэр этого города! — выпалил Гильермо Строцци, и повышенный тон его голоса показался мне каким-то фальшивым, не настоящим. Как будто этот человек вовсе не умеет испытывать сильных эмоций, а только разыгрывает их перед другими.
— Ну раз мэр, это серьёзно, да, — покивал унтер, и махнул одному из солдат. — Дуй в штаб, передай господину старшему лейтенанту Хаупту, что тут его цельный мэр города к себе требует.
Я был почти уверен, что Хаупт не придёт — намеренно проигнорирует Строцци, заставив того убраться несолоно хлебавши. Однако то ли старшему лейтенанту было скучно просто ждать поезда, то ли он решил окончательно закрыть вопрос сам, однако минут через пять к шлагбауму подошёл Хаупт собственной персоной. Да ещё и в сопровождении пары штурмовиков в кирасах и при «ригелях». Вряд ли старший лейтенант ожидал каких-то проблем со стороны Строцци, скорее, просто демонстрировал свою силу, чтобы окончательно отбить у исталийца желание даже думать о каких-либо глупостях.
— Удивлён, что вы снизошли до моей скромной персоны, господин мэр, — усмехнулся Хаупт, — прежде вы предпочитали компанию исключительно герр майора.
— Он укатил на «Серебряном экспрессе», — отмахнулся Строцци, чей голос потерял все наигранные эмоции, снова став ровным, — так что придётся иметь дело с тобой.
— И чего же нужно господину мэру? — поинтересовался старший лейтенант.
— Чтобы вы держали слово, данное на встрече.
— О чём вы? — притворно удивился Хаупт. — Я вам никаких обещаний не давал.
 
— Ваше военное положение — пшик, дерьмо собачье. Сколько заплатили вам Рохо, чтобы вы обманули меня?
— Я никого не обманывал и никаких обещаний не давал, — повторил Хаупт. — Я — офицер астрийской полевой жандармерии и не уполномочен давать какие бы то ни было заверения от своего имени. Что же до военного положения, оно закончилось, когда имперский землемер покинул ваш вшивый городишко. Теперь мой полк не обязан следить за порядком и делать то, с чем вы не смогли справиться. Мы просто ждём наш поезд.