Журналист: Назад в СССР (СИ)

И Воронов продолжил свое повествование.
Выйдя из магазина, он в скором времени все же увидел тогдашние деньги. Неподалеку от магазина «Технопарк» был маленький стихийный базарчик, где сидели в основном бабушки, предлагая прохожим аккуратные букетики первоцветов. Пройдя мимо одной из них, Воронов увидел, как проходящая молодая парочка, по виду студенты, купила один такой сине-белый букетик. Парень протянул продавщице денежную купюру, и пока та давала сдачу, достав деньги из полиэтиленового пакетика, Воронов разглядел номиналы купюр. Студент дал пятисотку, а бабуля отсчитала ему четыре сотенные. Воронов разглядел в ее «кубышке» и кое-какую желтую и серебряную мелочь; очевидно, это была разменная монета.
Значит, всё дело в соотношениях, решил он и немного приободрился. Если простой и скромный букетик подснежников тут стоит целую зарплату инженера в реальном времени писателя двадцатого столетия, значит, жители этого времени зарабатывают десятки тысяч рублей. Во всяком случае, на одну месячную зарплату тут вполне можно было купить планшет с большим экраном. Этот прибор теперь уже не шел из писательской головы, став для Воронова навязчивой идеей. Оставалось только придумать, как и на что его приобрести, а затем доставить обратно, в свое время. О том, что на сей раз всё может пойти иначе, чем в прошлые переходы, и он может остаться навсегда в XXI веке, Воронову даже в голову не приходило.
Поэтому когда под вечер, набродившись по городу будущего, полный невероятных впечатлений и голодный как волк, Владлен Борисович Воронов вдруг неожиданно для себя очутился в собственной квартире, он даже почти не испугался.
Он снова был дома, в привычной обстановке и в своем времени, а в прихожей отчаянно трезвонил телефон. Как и ожидалось, это названивали из издательства, раздосадованные тем, что днем он не явился на встречу с читателями и потом не отвечал на телефонные звонки. Извинившись, Владлен Борисович сказался больным, быстро договорился о переносе читательской конференции на другой день и отправился на кухню утолить, наконец, сильный голод и мучительную жажду. В холодильнике имелось для этого все необходимое, и уже полчаса спустя Воронов восседал на диване с бутылочкой холодного «жигулевского», предаваясь радужным мечтам о будущем.
Однако первым делом он постарался тщательно вспомнить весь сегодняшний день до «перехода». Воронов пытался понять, не было ли там какой-нибудь приметы или зацепочки, по которой можно было бы судить о скором приближении его перемещения во времени. Это могла быть встреча с кем-то, неожиданная весточка, внезапный приступ головокружения или другое недомогание. Однако ничего такого с ним с утра не приключилось и, отметя всякие мелочи и несущественные детали, методом исключения Владлен Борисович оставил в списке возможных причин только сон, который снился ему накануне. Примечательно, что в нем не было никакого конкретного сюжета, или же воспоминания о нем поутру испарились, как это чаще всего и бывает. Но у Воронова остались в памяти ощущения тревоги и неясного дискомфорта на душе, которые он испытывал в первые минуты после пробуждения. Тогда он принял их за легкое волнение перед предстоящей встречей с читателями. Но теперь Воронов думал совершенно иначе.
И еще он клял себя за то, что не захватил из XXI века хоть какое-нибудь свидетельство реальности своего перемещения. Мог хотя бы сорвать со столба рекламное объявление с неведомыми словами «макияж», «пирсинг», «татуаж» или совсем уж невероятной фразой «быстро обналичим средства», за которую в его семидесятые годы легко можно было загреметь по очень неприятным статьям Уголовного кодекса.
В скором времени Владлен Борисович разработал план действий в ожидании очередного перемещения. Прежде всего, ему нужны были средства для покупки вожделенного планшета. Деньги, бывшие в ходу в следующем столетии, ему взять неоткуда, зато у него имелся достойный и ценный эквивалент. Золото, серебро и ювелирные украшения в цене в любые времена, а у Воронова в распоряжении было несколько весьма ценных вещичек, в свое время доставшихся ему в наследство после кончины любимой мамы. Эти кольца, перстень и серьги были весьма миниатюрными, и их вполне можно было всегда носить с собой. Для этого Владлен Борисович немного покопался в своих шкафах, секретере и тумбочках. В итоге нашелся лёгкий кожаный мешочек на резинке, эдакая импровизированная ладанка, куда писатель поместил все материнские ювелирные украшения и повесил себе на шею. В скором времени он привыкнет к ней и перестанет ощущать на теле ее вес.
 
Мастер детективов не сомневался, что и в следующем столетии ему не составит труда выгодно продать эти ценности, поскольку черные рынки были и будут всегда и везде. А на вырученные деньги он купит столь нужный ему планшет. В этом Воронов не видел особых проблем, потому что все вещи, от паспорта и портмоне до шариковой ручки и носового платка, лежавшие в его карманах до перемещения, Владлен Борисович благополучно обнаружил на своих местах и по возвращении из будущего.
— И тут я потерпел фиаско, — горько сказал Воронов. — Нужно было и впрямь в прошлый раз хотя бы сорвать со столба рекламное объявление.
Он вздохнул, заново переживая тот далекий день.
— День следующего перехода в этот раз я уже почувствовал с самого утра. Моя догадка со сном оказалась верной, накануне я увидел такой же, с волнением и беспокойством, как в предыдущий раз. Поэтому, переместившись, я уже был во всеоружии.
— Это вы насчет ювелирных украшений? — уточнил Сотников.
— Именно, — подтвердил писатель. — Уже через три часа у меня на руках была сумма, достаточная как для покупки интересовавшего меня прибора, так и для того, чтобы сносно поесть в каком-нибудь городском кафе.
— Вы загнали драгоценности с рук! — восхитился я.
— А где вы нашли покупателя? — осведомился Сотников.
Впервые во взгляде писателя отчетливо просквозила ирония.
— Извините, но я все-таки работаю в детективном жанре. И здесь я не последний человек. Вы полагаете, что для меня составит большой труд разыскать в своем родном городе подпольных дельцов, незаконных скупщиков ювелирных вещей?
— Спустя столько лет? — недоверчиво произнес Владимир Аркадьевич.
— Традиции — великая вещь, и над ними не властно время, — откровенно издевательски проговорил Воронов. Только еще не подмигнул нам.
Что до меня, то я предпочитал помалкивать. Думаю, я мог бы рассказать немало интересного и Сотникову, и даже Воротынову о долговечности криминальных традиций в бывшем Советском Союзе, а теперь и в России. Писатель был абсолютно прав: даже тут, в своем родном городе, я был наслышан о «малинах» которые размещались в одних и тех же домах десятками лет. Чего уж тогда говорить о Москве, где одна Хитровка только чего стоила!
В результате писатель получил нужное количество денежных купюр, зашел в магазин, торгующий оргтехникой, и, проконсультировавшись с продавцом, стал обладателем вполне приличного десятидюймового планшета с зарядным устройством, OTG-переходником для гнезда сопряжения и внешнего накопителя, именуемого в том мире «флешкой», объемом в 64 гигабайта. Продавец-консультант заверил писателя, что этого объема будет вполне достаточно, а ее скорости передачи с лихвой хватит для закачивания любой информации, от больших текстовых и графических файлов до кино в высоком разрешении. О высоком разрешении Воронов пока ничего не знал, но надеялся узнать в самом скором времени, а купить флешку его убедил все тот же продавец, употребив в качестве аргумента сакраментальную фразу, которая очень понравилась Воронову:
— Не надо держать все яйца в одной корзине!
Теперь оставалось только ждать обратного перемещения в привычный писателю прошлый век.
Предвкушая возвращение и комфортную работу над очередными книгами, Владлен Борисович перекусил в ближайшем итальянском кафе с мудреным названием, удивляясь необычности и непривычности тамошней еды. Покуда он расправлялся с закрытой пиццей, запивая ее томатным соком, весьма разбавленным на вкус, Воронов прикинул, где переночует в случае чего, и как потом вытащить текстовую информацию из планшета, когда обратное перемещение все-таки состоится. На крайний случай можно было просто перефотографировать экраны, а потом отдать фото на распечатку нанятой машинистке.