Журналист: Назад в СССР (СИ)
Я сразу приободрился, насколько это было возможно, и принялся с удвоенным рвением разглядывать место преступления. В том, что совершено убийство, я не сомневался; по всей видимости, этого Владлена пришили еще несколько дней назад и труп с какой-то целью подкинули в купе этого поезда. И, скорее всего, на завершающем этапе маршрута, иначе проводники бы давно уже заметили.
Конечно, в этой версии дыр и пустот было как в пористом пенопласте, но более всего меня беспокоило лицо покойника. Его неестественный цвет производил на меня тошнотворное действие, и чем дальше, тем больше мне хотелось выскочить из купе в вагонный туалет и выплеснуть в унитаз весь свой комплексный ужин из трех блюд с компотом и ватрушкой. Усилием воли я как-то держался, но чувствовал, что это ненадолго.
— Ты чего это зеленый весь? — в перерывах между кадрами поинтересовался Олег. — Покойников боишься?
Я очень хотел сказать, что всё дело в гарнире из квашеной капусты, который проглотил на ужин, но мне не хватило силы воли, и я только сдавленно кивнул.
К счастью, фотокор мигом оценил ситуацию.
— Тогда дуй на перрон, там отдышишься, — велел он, не отрываясь от объектива. — Я уже тоже заканчиваю, через пару минут буду.
Я кивнул и переступил рельсовый порожек сдвижной купейной двери. Первой моей мыслью было и впрямь ринуться в туалет, но я совсем забыл дурацкое правило, бытовавшее в железнодорожных поездах во времена Советского Союза. За полчаса, а иногда и за час до прихода в сколько-нибудь крупный советский город проводники по понятным причинам закрывали оба вагонных туалета на ключ. То же они делали и на станциях с длительной стоянкой. Поэтому я неуклюже обогнул двух кагэбэшников и помчался по салону на выход. Из тамбура я выпрыгнул как кузнечик и продышался.
Странно… Трупов по работе я повидал немало. А тут немного затошнило. Видно сыграло тело моего э… Какбы это скать? Реципиента, что ли? Скорее всего, мой предшественник совсем не любит мертвых.
Я вернулся к нашему вагону. Сейчас бы воды напиться, мелькнуло в голове. Но ближайший киоск на перроне, судя по темному окошку, был безнадежно закрыт. Зато Олег уже закончил съемку и теперь стоял на перроне, поджидая меня.
Ничего не объясняя, Синицын быстро увел меня с перрона и усадил в свой «жигуленок». Там, все так же молча, он сунул руку в бардачок, достал оттуда плоскую фляжку и протянул мне.
— Это что? — только и пролепетал я.
— Коньяк, — сухо молвил фотокор.
— Лучше бы воды, — покачал я головой.
— Не поможет, — отрезал Синицын. — Пей!
— Спасибо, конечно… — протянул я. — А ты что, всегда с собой коньяк возишь?
— Только когда еду работать на пару с молодым стажером, — ответил Олег. И, видя мое недоумение, пояснил, — Всегда кому-нибудь да пригодится: или ему, или мне.
И сделал жест, будто хватается за сердце. Я расхохотался, до того натурально получилось.
— Как думаешь, что с ним? — спросил я.
— Темное дело, — пожал он плечами. — Если бы это не было наяву, я сказал бы, что эта история под стать его романам. Там тоже всякие запутанные ситуации, и часто на первый взгляд кажется, что такого просто не может быть, просто чертовщина какая-то… А потом все как-то выстраивается в единый логический ряд. Хотя и не без ляпов, конечно…
— Я как только увидел его лицо… эту кожу… Я таких мертвецов видел только на третий или даже пятый день.
— Вот как? И где это ты их, интересно, видел? — поинтересовался фотокор.
— Да так… — неопределенно пожал плечами я. — Приходилось…
Это было моё любимое слово, заимствованное из уст столь же любимого актера Михаила Пуговкина. Но Олег, увы, шутки не понял и вообще ее в моих словах не усмотрел. Ну, что ж, разве он виноват, если кинокомедия Гайдая «Спортлото-82» выйдет на экраны еще только через два года!
— А ты, как я погляжу, парень непрост, — усмехнулся Синицын.
— Простой-простой, а рядом не стой! — подмигнул я ему, окончательно придя в себя. И мы оба дружно рассмеялись.
Он подбросил меня на машине до дома, и мы расстались, договорившись созвониться. Вот теперь я наконец-то напился воды, сделав это в кухне своей квартиры прямо из-под крана. Интересно, стал бы я делать это в XXI веке? А с другой стороны, разве мог бы представить советский человек сейчас, в 1980 году века двадцатого, что всего через пару-тройку десятков лет он станет покупать чистую воду в магазине за деньги, и причем не такие уж и маленькие!
Охладившись после пережитого на вокзале умыванием холодной водой, я быстро набросал в уме содержание моего несостоявшегося репортажа. Я таких написал немало, делая, как вот сейчас, первые шаги в профессии и бегая по всяким заданиям редакции по вокзалам и аэропортам, встречая и интервьюируя всяких приезжих знаменитостей. На нашем журналистском сленге такие репортажи и мини-интервью назывались «песня о встречном». Мое поколение прекрасно помнило старый советский киношлягер, во всяком случае, его первые строчки: «Нас утро встречает прохладой, нас ветром встречает река…» Но теперь прохладу принесла уже летняя ночь, и я решил не дожидаться утра. Отворил окно, уселся за стол и принялся записывать впечатления от истории на вокзале, пока воспоминания были еще свежи.
Чертовски не хватало компьютера. Я вдруг понял, что порядком разучился писать от руки. Вдобавок еще и шариковая ручка периодически заедала. Эх, вспомним молодость… Я раскрутил корпус, вынул стерженек с пастой и сунул его в рот как соломинку для коктейля. А потом надул щеки и что есть сил дунул в длинный полиэтиленовый футлярчик стержня. Закрутил ручку обратно, почеркал ею на краешке листа. Пор-р-рядок! И вновь углубился в писанину.
Надеюсь, завтра этот товарищ Сотников будет порядком удивлен, как я при почти полном отсутствии фактуры — что с мертвеца взять, кроме отпечатков пальцев? — умудрился сварганить столь четкий, профессиональный и, главное, емкий репортаж о прибытии в наш славный город трупа знаменитого писателя.
При этом параллельно одним полушарием мозга я прикидывал возможный заголовок.
«Неживой труп»? Нет, это озорство, редактор может не понять, да и толстовством каким-то попахивает. Припишут ерничество и верхоглядство.
«Сиятельные трупы»? Кажется, этот итальянский детектив с Лино Вентурой в главной роли инспектора полиции до 1980-го года уже шел в советском прокате? Или все-таки нет? Тогда заголовок просто не поймут. К тому же фильм, как мне помнится, был о коррупции, а следствие еще только начинается и неизвестно, на что в итоге вырулит.
Ладно, решил я, утро вечера мудренее. Оставим пока рабочее название, а завтра, когда буду вычитывать, глядишь, чего-нибудь и придумаю.
И я размашисто вывел на пустом месте, специально оставленном вверху листа, слово «ЧЕРТОВЩИНА». После чего с удовольствием улегся спать, искренне надеясь, что завтра все это нынешнее наваждение наконец-то кончится, и я проснусь в своем времени и собственном теле. Хотя, по-моему, я уже начал понемногу привыкать к своему новому существованию в роли попаданца. Да и нравиться мне быть молодым…
Глава 7
Новый покровитель и очередные загадки
Чудес не случилось. Этим утром будильник опять разбудил меня ароматным июльским утром 1980-го года. Значит, решение моей проблемы неведомой и могущественной силой, забросившей меня сюда, пока что откладывается. Интересно, надолго ли? Нет, я конечно, совсем не против прожить жизнь заново, а что если только свыкнусь и бац! Очнусь где-нибудь в больничке после комы? А все это были глюки? Но, вроде глюки не бывают такими реалистичными. Или бывают?..
Созвонившись с Сотниковым, я захватил листок с готовым текстом репортажа и к одиннадцати утра уже был в редакции «Пульса». Она занимала весь четвёртый этаж огромного многоэтажного издательского корпуса, где размещались выпускающие редакции большинства городских журналов и газет.