Дом с привидениями (антология)

Все это было сплющено, словно по механизму со страшной силой ударили тяжелым молотом.
Трава вокруг сгорела. Земля была в саже, местами спеклась в твердый полупрозрачный шлак.
— Взорвалось еще в воздухе, — сказал капитан. — Разброс обломков четыре километра. Но основная часть здесь. Крупные детали вчера убрали. — Генерал сдвинул брови. — Нет-нет, никакой органики там не было. Техники все тщательно просмотрели.
— Ну и что это значит? — сердито спросил Астафьев. — Для чего нас сюда привезли?
Генерал сказал:
— Позавчера нашей… э… э… системой… был сбит неизвестный аппарат. Предполагалось, что это иностранный разведчик — аэросъемка, телетрансляция и так далее. На месте падения было обнаружено вот это.
Он кивнул капитану.
— Прошу. — Капитан подвел их к низкому походному столику. На столике, на круглом металлическом подносе, лежал разбитый, обгоревший череп.
— Это пилот, — объяснил генерал. — Вернее, все, что от него осталось.
Череп был расколот. Прилично сохранилась лишь лицевая часть и отдельно — вогнутая крышка, вероятно, из затылка. Астафьев брезгливо взял его в руки.
— Вот здесь, здесь, — возбужденно сказал Воронец, тыча пальцем. Но Астафьев уже видел сам. Над пустыми глазницами шли ясно выраженные костные валики, а на крышке черепа виднелись гребни. Но главное, выше глазниц — круглых, странно больших, находилась третья — в лобной кости, значительно меньших размеров, с неровными, будто обгрызенными краями.
Астафьев быстро перевернул череп. Следы борозд на внутренней части были хорошо заметны. Он никак не ожидал. Министр не сказал ничего определенного. Просто — чрезвычайная экспертиза. И генерал за завтраком уклонялся от ответа, лишь намекал на что-то необычайное.
— Мозг, мозг! — воскликнул Астафьев.
Генерал сказал:
— Внутри все выгорело, вывалилось и, видимо, тоже сгорело. Что-то там собрали, сейчас в формалине.
Астафьев осторожно, кончиками пальцев провел по третьей глазнице. Края были упругими. Воронец значительно посмотрел на него.
— Собственно, потому мы вас и пригласили, — сказал генерал. — Странный какой-то пилот. И эта дыра — пробило во время взрыва?
— Это не дыра, — медленно сказал Астафьев.
Воронец тут же нагнулся, пощупал края.
— Это третий глаз — лобный.
Генерал озадаченно посмотрел на него. Полковник подошел ближе.
— Та же самая форма, — пояснил Астафьев. — Края кости гладкие, ровные. Сохранились кожные наросты, они, видимо, прикрывали яблоко.
— И кто же это по-вашему? — шепотом спросил полковник.
— Вообще-то есть животные с тремя глазами, — сказал Астафьев.
— Гаттерия, — добавил Воронец.
— Да, гаттерия…
— Гат… как? — спросил генерал.
— Гаттерия. Класс пресмыкающихся, отряд клювоголовых. Всего один вид — гаттерия. Это, пожалуй, единственный сохранившийся до нашего времени родственник динозавров.
— И у нее три глаза? — спросил генерал.
— И она… динозавр? — одновременно с ним спросил полковник.
— Конечно, это не динозавр, — сказал Астафьев. — Она всего около метра длиной. Похожа на крупную ящерицу. Но у нее действительно три глаза, третий на темени, прикрыт кожной пленкой.
— И видит?
— Нет, только светоразличение. Предметов не воспринимает. Ощущает лишь интенсивность и, возможно, направленность света. Видите ли, у рептилий температура тела не постоянная. Она колеблется в зависимости от температуры воздуха. И вот с помощью такого третьего глаза гаттерия может ориентироваться по отношению к солнечным лучам, то есть в какой-то мере регулировать температуру своего тела.
Он Чувствовал, что говорит излишне подробно, но надо было привыкнуть к тому, что лежало перед ним на низком походном столике.
— Значит, гаттерия, — задумчиво сказал генерал.
Астафьев указал на череп:
— Нет, к этому гаттерия не имеет никакого отношения.
Генерал поднял бровь.
— Череп принадлежит млекопитающему. Это несомненно.
 
— Позвольте, — сказал генерал, — но третий глаз…
— Повторяю: млекопитающему, — громче сказал Астафьев. — Череп принадлежит двуногому прямостоящему и прямоходящему примату.
— Но это… человек, — подал голос полковник.
— Я сказал: примату!
Воронец быстро и очень вежливо пояснил:
— Профессор имеет в виду отряд приматов. В этот отряд входит не только человек, но и обезьяны.
— Ах, обезьяны, — сказал генерал. Достал платок и вытер лицо. — Обезьяны — тогда все понятно. Дрессировка там и так далее…
— Да не бывает обезьян с тремя глазами! — крикнул Астафьев.
Полковник вздрогнул и вытянулся, как при команде. У генерала рука с платком застыла на полпути к карману. Капитан, стоя чуть позади, слушал серьезно.
— Александр Георгиевич, — осторожно сказал Воронец. — Позвольте мне объяснить товарищам…
Астафьев сдержался. Ему всегда было трудно говорить, когда не понимали, казалось бы, очевидных вещей. Воронец с достоинством откашлялся.
— Профессор имел в виду то, что по ряду неоспоримых признаков — размер и форма черепной коробки, расположение глазниц, носовых костей, я не буду вдаваться в специальные детали, — череп, несомненно, принадлежит животному из отряда приматов, а возможно, и человеку.
Он обернулся к Астафьеву. Тот кивнул.
— Человек с тремя глазами, — сердито сказал генерал.
— Но наличие третьего глаза, — терпеливо сказал Воронец, — не позволяет отнести его именно к этой группе.
— Вот теперь ничего не понимаю, — сказал генерал и спросил полковника: — А вы?
— Тут нечего понимать, — резко сказал Астафьев. Воронец предостерегающе поднял руку. — Оставьте, Анатолий! — продолжил спокойнее. — Мой помощник выразился осторожно. Я могу сказать прямо. Этот череп принадлежит гуманоиду, но не человеку.
— Как? — спросил полковник.
— Это — не земной человек, — внятно сказал Астафьев.
— Вот оно что, — протянул генерал. Он, казалось, был удовлетворен.
— Конечно, для такого заключения нужна более представительная комиссия. Но я уверен, она придет к тем же выводам.
— Вы уверены твердо? — спросил генерал.
— Абсолютно, — несколько вызывающе сказал Астафьев.
— Профессор немного заостряет, — тактично вмешался Воронец. — Действительно, некоторые признаки указывают… но…
— Абсолютно, — повторил Астафьев.
Воронец умолк, выразив лицом сожаление.
Генерал повернулся к капитану, который пока не произнес ни слова.
— Я полагаю, что сейчас самое время пообедать. Где-нибудь в тени.
— Все готово, товарищ генерал.
— Как обедать? — изумился Астафьев. Генерал пожал плечами.
— Вы осмотрели череп, мы выслушали заключение.
— Похоже, вы и сами все знали, — остывая, сказал Астафьев.
— В какой-то мере… — генерал прищурился. — Но требовалось подкрепить мнением специалистов.
Астафьев вдруг почувствовал, какая стоит жара.
— Возражений против обеда нет? — спросил генерал.
Обедали под тентом, в душной тени, ели ледяной свекольник, заливное мясо, пили молоко. У Астафьева аппетита не было. Он не понимал ни этого обеда, ни вялой безразличной тишины. Как будто ничего не случилось. Как будто только что не произошло событие, о котором должны кричать все газеты мира. Он полагал, что после его заключения посыплются вопросы, поднимется тревога, полетят телеграммы, — и вдруг обед: свекольник, мясо, молоко. Словно каждый день на Землю прилетают жители других миров. Наконец он не выдержал и отложил вилку.
— Не понимаю вас.
— Вы это о чем? — миролюбиво спросил генерал.
Астафьев кивнул туда, где, в полукилометре виднелась цепь солдат.
— А… — сказал генерал и продолжил есть.
— Совершенно ясно, что это не земной человек! (Генерал кивнул.) Установлен факт огромного научного и общественного значения, — немного вспыльчиво сказал Астафьев.