Спящий сталкер
Зубр кивнул. Схватившись руками за палку, он инстинктивно потянул ее к себе, но Лоцман резко дернул шест обратно.
– Я же сказал: рюкзак! – крикнул он. – Давай быстрей, а то тебя вконец засосет!
Зубра прорвало. На чем свет стоит понося Зону и сталкерство, он с трудом снял с себя ранец и передал Лоцману. Тот одной рукой перехватил поклажу и, не меняя положения, поместил за собой.
Порыв ветра донес хрюканье прыгунов.
Лоцман отметил про себя этот факт и налег на шест, намертво вцепившись обеими руками.
Слега дернулась, и Онисим с трудом удержал ее. Зубр налегал всем весом, напрягал мышцы рук, чтобы подтянуться и вытащить ноги из трясины. Очень медленно, но болото начало отдавать свою добычу.
Лоцман скрипел зубами. От сильного напряжения мышцы едва не сводило судорогой. Сталкер лежал, думая только об одном: как не соскользнуть с трубы! Болотная вода тихонько плескалась в десятке сантиметров от лица Лоцмана, и даже сквозь респиратор он чувствовал ее вонь. Руки буквально выворачивались из плечевых суставов.
Глядя на зеленовато-черную воду, Онисим как в зеркале видел в ней отражение своей жизни в Зоне. Видел все те непотребства, в коих ему довелось участвовать. Кесарь, Карл Немец, Гриня Штуцер, Гришко Сидор…
* * *– …Сидор! Ну так что? Сколько готов за него выложить? – снова поинтересовался я, не спуская глаз с проходимца, отмечая любые изменения на его лице.
Я проверял его. Честный ли седой сталкер или отморозок, такой же, как троица с «Агросинтеза», что пыталась ограбить меня.
Про себя я прозвал нового знакомца Седым, так как чуб и баки ходока были побиты густой сединой.
«Сердце» в руке Седого излучало тускло-красноватое свечение. При таком освещении лицо сталкера было ни дать ни взять лицом покойника из морга. Чернота ночи и слабые отблески всполохов костра лишь усугубляли эффект. Мягкая, словно бархатистая, поверхность артефакта еле заметно подрагивала. В мыслях я погладил его рукой и вспомнил, каков он на ощупь. Теплый, эластичный, ну прямо как живой.
– Погоди, Граф, дай прицениться. – Седой поджал губы и шевельнул пальцами, сдавливая артефакт.
Аномальное образование затрепетало и засияло чуть ярче. Два трубчатых отростка в верхней части предмета зашевелились, словно пытаясь дотянуться до пальцев сталкера.
По собственному опыту я знал, что порожденный Зоной сгусток источает дурманящий жар, от которого по всему телу разливается сладкая истома, а через пару часов ты чувствуешь себя заново родившимся.
– Не скупись, друг, – подзадорил я «клиента». – Чувствуешь, как на сердце хорошо становится? Благодать, а? Отдам за пятнадцать кусков и сувенирчик какой-нибудь. О’кей? А там хоть в двести процентов накрутку делай.
Седой как завороженный смотрел на артефакт и молчал.
Эта его заторможенность стала надоедать. Да еще трупный цвет лица действовал на нервы. Хватит с меня покойников.
– Давай сюда, – с налетом раздражения сказал я и протянул руку к артефакту. – Не хочешь – не надо. Дойду до Ямполя и Бурому продам. Он за «сердце» по сети двадцать пять кусков предлагает. – Я сделал паузу, чтобы дать время Седому осмыслить мои слова. – Как раз по дороге до Парышева. Можно и заглянуть в гости. Или в Чернобыле на черном рынке поторгуюсь…
– Граф, ты че несешь? – вскинулся седой сталкер. – В Ямполе не успеешь шагу шагнуть, как шестерки Бурого примут тебя под графские рученьки! Доказывай потом, что не в секретные лаборатории путь держал! Запрягут «отмычкой» пахать, пока не сдохнешь. От бурых вообще не уйдешь, не то что с наваром.
– Не переживай, договорюсь как-нибудь, – усмехнулся я.
Выходит, он не из бурых. Впрочем, да, те бы сразу толпой действовали.
– Ты же знаешь, – продолжил я комедию, – что у меня везде связи есть. Титул графа что-то да значит. Один греческий профиль чего стоит.
Двумя пальцами я пригладил франтовские усики. Это движение хорошо успокаивало нервы.
Регулярное бритье и гигиена – один из столпов, который отличает человека от грязного животного. Особенно в Зоне.
– Ну все, хватит. – Я взялся за «сердце» и потянул его к себе. – Давай сюда. Подержал, и будет. В первый и последний раз.
Седой смотрел на артефакт и не торопился разжимать хватку. Дым от костра начал стелиться по земле, создавая плотную завесу. Я почувствовал, как на кожу попали капельки воды.
Кажется, начинался дождь.
Я дернул артефакт к себе и ощутил сопротивление. Дернул еще. Встретился взглядом с Седым.
На мой немой вопрос сталкер буркнул:
– Давай! Ты меня…
* * *– …почти вытащил!
Зубр, не жалея рук Лоцмана, из последних сил тянулся из болотного плена. Пальцы двух сталкеров уже практически касались друг друга.
Перед глазами у Онисима снова возникла картина сделки между бандитом и сталкером. А следом другая: бандит вытирает лезвие ножа об одежду мертвеца.
«Седой провел остаток дней своих изгоем, – подумал Лоцман. – Нет. Не хочу».
Слега выскользнула из его ослабевших пальцев.
Глава 10
Логово прыгунов
Зубру осталось совсем немного.
Сталкер ушел в трясину уже по плечи, и его продолжало затягивать.
Пулемет давно смолк, затихли и прыгуны. Над болотом повисла оглушающая тишина. Сидя на трубе, Лоцман смотрел, как тонет бывший напарник, и молчал. Зубр тоже молчал, только надсадно фыркал из респиратора в грязь и не оставлял попыток дотянуться до Лоцмана. Ему удалось нащупать и схватиться за утопленную в болотине корягу. Вторая слега давным-давно сгинула в топи, как и первая.
Лоцман не знал, что делать. Помочь Зубру он не мог. Повернуться спиной и уйти – тоже.
– Зубр, я не специально, – сказал он вслух. – Слега выскользнула из рук. Я сделал все, что мог.
Здоровяк поднял к нему заляпанное грязью лицо. С глухим рыком сдернул респиратор и очки.
– Просил же, сука… без выкрутасов, – выдохнул он и закашлялся. – Чего ждешь? Хочешь посмотреть, как я сдохну?
– Я же сказал, так получилось! – Лоцман хлопнул кулаком по болотной жиже. Брызги грязи попали на Зубра. – Я не виноват! Я шел первым, ты шел за мной! При чем тут я? Зона так порешала!
– Ты сто процентов знал об окне. – Зубр с ненавистью плюнул в Лоцмана. – Ты продавил его слегой, а сам переступил.
Онисим почувствовал, как внутри него разгорается злость.
– Ты задолбал меня уже! Мы же с тобой договорились! Зачем бы я тогда вытягивал тебя? – Он отчетливо видел, что сил держаться у Зубра практически не осталось.
– Медальон тебе нужен, падла, вот зачем. – Здоровяк побледнел. Он попытался вдохнуть полной грудью, но зацепил ртом метелку сфагнума и закашлялся. – Т-такие, как ты, своего не упустят!
Топь выпустила два больших пузыря, которые с тихими щелчками лопнули, заполняя воздух затхлой вонью.
«Медальон! – Онисим вспомнил об артефакте, и его сердце екнуло. – Надо его вернуть!»
Лоцман огляделся вокруг. Ему показалось, что туман сгустился. Зона ожидала его решения.
Коряга, за которую держался Зубр, хрустнула.
Только Лоцман не услышал звука. Слова напарника напомнили ему о главной проблеме этого отчаянного перехода.
Зубр собирался его убить, а он купил свою жизнь за хабар. За медальон. Купил жизнь, но не молчание здоровяка-балагура. Сейчас же за медальон можно выкупить и гарантию неразглашения тайн.
«Что ж, – покачал головой Лоцман, – цена справедливая. Не первый раз я вымениваю у Зоны свою жизнь на чужую. Видимо, без этого не обойтись и в этот раз».
Поднявшись с корточек, сорокапятилетний инженер-сталкер отряхнул с себя грязь и капли воды.
«Еще один раз».
– Зубр, я же говорил, как надо было делать. Но ты опять поступил по-своему и продолжаешь дергаться. Прости, но помочь тебе уже нельзя. Сам виноват.
Словно в знак согласия топь выпустила еще несколько вонючих пузырей.
Лоцман отвернулся от напарника и наклонился, чтобы забрать амуницию. Пусть один автомат утонул, но самое главное, что груз для Хищника в полном порядке.