Спящий сталкер
– Взять другие Зоны. Канада, Россия, Атлантика, Африка, Гренландия, Аравия. Целых шесть штук. Я изучил доступную информацию, там точно пришельцы постарались… Теперь собираю информацию здесь.
– Да, все так, – согласился Лоцман, – с теми все понятно. Одно время про НЛО и прочие контакты из каждого утюга вещали.
Карандаш кивнул.
– Не суть. Что я хотел сказать. Чернобыльская Зона, это вот все, – он обвел рукой поляну, – не просто маленькая язва на теле планеты. Зона живет своей жизнью… И она… растет.
– Растет? – автоматом переспросил Лоцман. – Мутанты наружу рвутся?
– В том числе.
– Ну, это вполне объяснимо. – Лоцман надвинул на глаза кепку и отодвинулся в тень.
– Внимательно слушаю.
– Хорошо. – Лоцман включил коммуникатор КПК и вызвал Зубра. – Кеша, как дела? Ничего на горизонте?
– Все чисто, – скрипнуло в ответ. – Двигаюсь потихонечку. Тихо.
– Тут все просто, – пустился в объяснения Лоцман. – Гон мутантов – это не что иное, как воздействие инфразвука. Очень низкой частоты и высокой интенсивности. Точно так же кошки-собаки покидают дома перед землетрясениями. Крысы бегут с корабля, если тот начинает резонировать на частоте надвигающегося шторма. Живность чувствует инфразвук, знают, что грядет катаклизм, а в случае с Зоной – Шторм.
Лоцман смолк. Карандаш шуршал листками блокнота.
– А то, что плодятся как не в себя, – продолжил Онисим, – так это наши горе-экспериментаторы постарались, и пришельцы тут ни при чем. И легенды эти, как знать, может, по сути мутанты-полтергейсты?
Карандаш закончил записывать и открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг тишину пронзили жуткий, леденящий душу вопль и несколько беспорядочных выстрелов. Сталкеры вскочили.
– От костра! – выдохнул Лоцман и исчез во мраке.
Вместо того чтобы последовать совету, писатель начал крутить головой, пытаясь что-нибудь разглядеть в ночи. Опомнившись, он схватил автомат, включил подствольный фонарь и лучом света стал шарить по деревьям. Метания закончились быстро – массивная фигура появилась у него за спиной и схватила. Одной рукой неизвестный обхватил Карандаша за шею, другой вырвал автомат и прижал руки писателя к торсу. Он почувствовал, как под давлением стальных объятий воздух выходит из легких. Сердце с дикой скоростью пыталось прокачать кровь к головному мозгу, но сдавленные артерии не пропускали живительную жидкость.
Резкий рывок – и они провалились в темноту. Поляна опустела. Лишь по траве и деревьям мелькали тени от неровного света костра.
– Спокойно, брателло! – прошипело у уха писателя. – Ты в бе-зо-пас-нос-ти.
Распознав голос Зубра, Карандаш прекратил сопротивляться. Кеша медленно ослабил хватку и отпустил его. Вернул «Хеклер-7». Минут десять сталкеры ждали, сидя на корточках. Глаза привыкли к темноте, но видимость все равно была практически нулевой. Никакого треска сухих веток или шуршания травы. Только шепот листьев и поскрипывание качающихся деревьев.
– Сдается мне, брат, что не здесь это случилось… – прошептал Зубр. – Ложная тревога. Готов поклясться, что этот крик слышали и на кордонах, и в Припяти.
– С чего ты взял? – Писатель повернулся лицом к сталкеру.
– Эх ты, бумажная душа. Покантуйся здесь года два, не будет таких вопросов. – Зубр с раздражением указал в жесте «V» себе на глаза, а потом выставил указательный палец в сторону костра. – Зона оповестила всех, что добыла жертву… а может, и не одну. Чтоб остальные не расслаблялись. Сечешь?
Карандаш мог поклясться, что услышал в голосе Зубра не превосходство, а тоску. «Он очень хочет оказаться на моем месте… свалить отсюда к черту», – подумал он, переводя взгляд в указанном направлении.
– Ясно, но…
– Что? – Зубр не дал ему закончить. – Дружище, даже сто историй не помогут тебе прочувствовать Зону. Вон Лоц идет. – Он повел стволом «Абакана» в сторону костра. – Пошли к нему.
Сталкеры подошли к огню. Вестник смерти оставил у каждого в душе черный осадок. Каждый ждал, что он вот-вот снова даст о себе знать… а то и придет.
«Медальон не чувствуется. Ничего не болит, – отстраненно подумал Лоцман, не спуская глаз с края поляны. – Странно».
Молчание затягивалось. Никто не хотел начинать разговор первым. Убирать оружие – тоже.
– Растет, значит, Зона, – наконец произнес Лоцман, чтобы разрядить атмосферу напряженности.
– Десять минут сидим, потом один дежурить, остальные спать, – сказал Зубр. Подкинул в костер хворостину. – Отбой.
Усилием воли Лоцман заставил себя отвернуться от леса. Сообразил, что они все еще стоят. Хмыкнул и сел у костра. Когда спутники последовали его примеру, он спросил писателя:
– Ну что там дальше, Карандаш?
В глазах писателя в такт языкам пламени плескался страх. Погруженный в себя, он не услышал, что обращаются к нему. Зубр кинул в него веточку. Карандаш вздрогнул.
– Что же человеку сделали такого, что его крик так далеко разнесся? – спросил он.
– Говорят, они внутренности человеческие любят. Еще теплыми, – не уточняя, кто именно эти «они», ответил Зубр. – Пока жертва коньки не отбросила. Разрывают тушку, вытаскивают что повкуснее. Впрочем, сильно не ковыряются. Потом мигом отправляют в пасть и, почти не пережевывая, глотают. – Кеша увлекся и стал жестикулировать, изображая каждое действие. – Бывает, жрут вместе с одеждой, но чаще едят труп изнутри, через грудную клетку. Так крови меньше на землю вытекает. Мышцы – они жестковаты, а вот легкие, печень, кишочки…
– На себе не показывай, – буркнул Лоцман. Сдвинув кепку на затылок, он смотрел сквозь огонь, поглаживая медальон.
Зубр замолчал.
– Карандаш, у тебя по-любому должна быть какая-нить музычка. Типа вашему брату помогает для вдохновения, – сверля взглядом напарника, обратился к писателю громила. – Я бы не прочь что-нибудь послушать… настроение ни к черту.
Карандаш сморщил лоб, секунды две думал, затем расстегнул комбинезон и сунул руку за пазуху.
– Не знаю, смогу ли я что-нибудь исполнить, – сказал он, доставая губную гармошку. – Все еще руки трясутся и сердце колотится.
Увидев инструмент, Зубр воодушевился.
– Дай сюда! – Он сдернул перчатку с руки и потянулся к гармонике. – Я в молодости кое-что наигрывал на такой штуке.
– Да? – Писатель поднял брови. – Отлично.
Кеша критично осмотрел гармошку и попробовал пропустить через нее воздух. Звук несмело пробежался по поляне и растворился в лесном массиве. Сталкер удовлетворенно кивнул.
– Щас так исполню, все мутанты в округе разбегутся, – глотнув воды, пошутил он.
«”Восьмиклассница”… – Лоцман узнал мелодию, старательно выводимую напарником. – Зубр молодец. Железные нервы… Зона в любой момент готова прибрать нас к рукам, а ему все нипочем».
Под воздействием мелодии душа затрепетала, избавляясь от черного осадка, освобождаясь из клещей страха и безысходности. Сталкерский привал в смертоносной Зоне будто вдруг превратился в пикник в лесу у родной деревеньки. Костер, гитара, девчонки… Молодость…
Наваждение быстро рассеялось, когда ветер принес новый крик. Еле слышимый, но такой же жуткий…
Музыка оборвалась.
– Отбой, – зло произнес Зубр. Протянул гармонику Карандашу. – Пойду прогуляюсь.
– Я первым подежурю, – сказал Лоцман в спину напарнику. Получив согласие, занялся амуницией. Примкнул штык-нож к автомату, встряхнулся, проверяя, чтобы ничего не брякало, включил-выключил налобный фонарик. Покончив с мелочами, принялся тестировать детектор.
– Возьми мой. – Карандаш протянул Лоцману «Ясновидца». – И прибор ночного видения тоже.
Онисим осмотрел устройства. Одобрительно хмыкнул.
– Неплохо, – прокомментировал он.
Уходить в темноту не хотелось. Лоцман решил еще немного посидеть у костра, пока не придет Зубр.
Тот объявился минут через десять. За это время ни Карандаш, ни Лоцман, не произнесли ни слова.
– Так. По просьбе Лоцмана все-таки закончу мысль, – глядя, как Зубр располагается ко сну, прервал затянувшуюся паузу писатель. – Зона растет… и не только здесь ширится, но и за счет вывезенных артефактов. Каждый артефакт – это бомба замедленного действия. Патрон в револьвере русской рулетки. Иногда боек случая попадает по капсюлю, и… артефакт превращается в аномалию, которая может разрастаться, разделяться… бог знает что еще может. Эти сгустки аномальной активности – сиречь миниатюрные Зоны. Метастазы… а здесь первичная опухоль.