Спящий сталкер
В дверной проем я видел, как небо становилось темнее. Синева исчезла. Ветер дул из центра Зоны, предвещая один из ядовитых дождей. Тьма сгущалась. Когда Лоцман вышагнул из вагона, мне захотелось пожелать ему удачи:
– Эй! Палыч…
* * *– …очнись! Хорош балдеть!.. Неужто набрехал ты мне и раны не просто «царапины»? – Встревоженный голос Зубра пробился сквозь пелену дурмана, а тяжелая оплеуха выдернула сознание из коматозного состояния.
– М-м-м… – Лоцман хотел сказать, что он далеко не в порядке, что жутко трещит голова, а дневной свет ножом режет по глазам. Но вместо всего этого у него получилось лишь невнятное мычание. Язык отек и не желал слушаться. Правая кисть сжимала сверток. Почти рефлекторно рука дернулась и скрылась за пазухой, уложив вещь во внутренний карман куртки.
Сталкер почувствовал, как мощные руки напарника приподняли его и потащили куда-то. Когда Зубр устроил его у стены, сознание окончательно прояснилось. Навалившись спиной на твердую поверхность, Лоцман ощутил, как от нее веет расслабляющей прохладой.
Мыслительный процесс возвращался к норме. Глаза начали различать окружающий мир. Пока картина получалась размытой, но все равно была лучше непроглядного мрака.
«Невозможно!»
В сознание начали прокрадываться странные образы, липкими щупальцами проникая в каждую частичку души, не позволяя думать ни о чем другом. Как сон, цепляющийся за сознание, хотя человек с каждой секундой после пробуждения все больше забывает его.
«Неужели я словил глюк, что был Седым?»
Лоцман пошевелил руками и ногами. Прислушался к внутренним чувствам. Сам себе утвердительно хмыкнул.
Определился, что прямо сейчас нужно для душевного равновесия.
– Все в порядке, Зубр… кхм…
«Неужели этот хриплый голос – мой?»
Недавнее видение волной накрыло Лоцмана. Тучи… засада… разговор… Все встало на свои места.
Последняя встреча с Седым.
Он вспомнил, как вскрыл сверток… Затем пустота. Черная, безжалостная темнота, в которой можно сойти с ума. А потом…
С каждым вздохом он вспоминал сон все четче и четче… Или видение?
– Слышь, Зубр. – Хрип уже практически сошел на нет. – А сколько я провалялся?
– Не знаю… Провал тут сотворился. – Зубр с рюкзаком на плече появился из проема. – Со временем хренотень какая-то приключилась.
– Кеш, это ты о чем?
– Тут другой квад догматиков пришел. Я за ними приглядывал…
– И где они сейчас?
– Да свалили уже на базу. Зомбаков добили и покидали в «студень». Своих мертвецов забрали с собой.
– Когда успели?! – Лоцмана даже затрясло от мысли, что он провалялся полдня абсолютно беззащитным!
– В том-то и дело! Они двигались, как пленка на видаке, в ускоренной перемотке! Словно кино крутили в три раза быстрее положенного! – На лице здоровяка промелькнула тень пережитого страха. – Проверил свою энциклопедию: судя по всему, «темпор» сработал, редчайшая аномалия.
«Зона есть Зона… – Лоцман мысленно представил, как это могло выглядеть. – Главное, мы живы остались».
– Из амуниции ничего не оставили? – спросил он, чтобы вернуться к реальному времени.
– Не-а. Все в расход пустили.
– Жалко. – Лоцман поднялся на ноги. – А видел, что с Глобусом стало? Разорвало в «мясорубке».
– Видел… – глухо ответил напарник. – С ним еще Дайвер погиб.
– Вот оно что. Изменила ему удача, значит… Эх, земля им пухом. – Онисим похлопал по комбезу, повесил поудобнее автомат. – Я готов.
– Сейчас. – Зубр снова залез на крышу. Через минуту, удовлетворенный осмотром, спустился. – Никого нет. Пройдем аномальное поле по маршруту догматиков, а потом заберем к северу.
Лоцман кивнул.
Спустившись с эстакады возле «нормальной» березки, сталкеры за три проброса добрались до двух цистерн и вышли на тропу догматиков. Хоть путь впереди был разведан и провешен, путники ни в коем случае не собирались забывать про детекторы. Так оно надежней.
Миновав внушительные бочки, напарники очутились на злополучной площадке с подбитым вертолетом. Что случилось с ним, ни Лоцман, ни Зубр не знали. Про винтокрыл ходили разные слухи. По одним – вертолет наткнулся на аномалию и пилот не справился с управлением. По другим – его подбили наемники, которые тут раньше промышляли. Была даже версия, что военные сами сбили вертолет, когда на нем пытался смотаться из Зоны ушлый офицер, прихватив что-то очень ценное. Как бы там ни было, но сейчас старая машина являлась частью пейзажа наряду с плотным аномальным полем. «Мухобойки», «круговерти», «электроны» теснились на скромном пятачке, создавая на границах соприкосновения друг с другом искривление пространства. От такого близкого соседства воздух наполнял еле слышимый гул. Звук создавал впечатление, что под площадкой работает мощный трансформатор, вот-вот готовый взорваться.
Погода портилась. С северо-востока шел фронт дождя. Ветер усердно трудился, подгоняя тучи к мертвому заводу. Чертыхаясь на ненастье, вынуждающее искать укрытие и делать остановку, напарники пересекли усеянную трупиками кенгурами площадь. Расположившись на втором этаже барака, под которым догматики сражались с зомби, сталкеры открепили от рюкзаков прорезиненные плащ-палатки. Так как Лоцман вызвался дежурить первым, Зубр, недолго думая, завернулся в них и приготовился вздремнуть.
Онисим подошел к окну. Дождь как раз начал моросить. Разворачивающееся зрелище заворожило сталкера. От падающих с неба едких капель все вокруг окуталось дымкой от происходящей реакции. Все аномалии стали видны как на ладони. «Электроны» постоянно «коротило», из-за чего они приобрели вид сверкающих голубых шаров. Лоцман подумал, что после такого «замыкания» в любой из них вполне может образоваться «эльма», а то и «луна», если дождь будет долгим и сильным. «Жаровни» мощными факелами освещали территорию, силясь высушить водяную стихию. Чуть подальше «круговерть» превратилась в мощный фонтан, разбрасывая брызги во все стороны.
Сейчас, когда аномалии показывали себя во всей красе, волосы на голове вставали дыбом от такого количества невидимой в обычную погоду смерти. По сути, теперь можно идти по «минному полю», практически ничего не опасаясь. Без всяких гаек и детекторов. Только Зона на то и Зона, что если не одно, так другое. Кислотный дождь сам по себе одна большая аномалия. Человеку, попавшему под такой дождь, не позавидуешь. И все же, несмотря на токсичные и радиоактивные дожди, в Зоне ничего не умерло и не рассыпалось в пыль. Правда, назвать такие испытания нормальной жизнью – язык не поворачивался. В Зоне остался лишь скелет жизни, кукла, оживленная безумным колдуном… ни дать ни взять магия Вуду. Поэтому здесь не пустыня, а неменяющийся осенний пейзаж. Зимы нет. Строения как стояли, так и стоят. Трава как росла, так и растет. Живность, пропади она пропадом, как жрала человеков, так и жрет…
Лоцман сунул руку в карман и нащупал предмет, который так оберегал бывший подельник. Погладил пальцами. Тряпичный шнурок. Какой-то кругляшок. Бархатный…
Онисим медленно извлек вещь наружу. Под тусклый свет неба Зоны.
Артефакт. Необычный. В отверстие посередине продета оторванная, видимо от рубахи, и скрученная в шнурок тканевая полоска.
Медальон!
Лоцман повертел его в руках. Внешне медальон-артефакт выглядел как овальная пластинка с неровными краями. Слегка выпуклая, неоднородная по составу, будто слепленная из нескольких кусков затвердевшего «пластилина», бархатного на ощупь. Но самым удивительным было то, что каждый из кусочков имел собственный оттенок, температуру и еле-еле светился!
Лоцман вытянул вперед руку с медальоном и прищурился. Издалека вещица формами поразительно напоминала скрючившегося человека. Можно было отчетливо разглядеть голову, руки, поджатые колени и рюкзак на спине… Отверстие под шнурок находилось как раз у точки соприкосновения колен и локтей воображаемого сталкера.
«Конечно сталкер. Кто ж еще? Только сталкер и никто больше…» – думал про себя Лоцман, наблюдая, как артефакт вращается на шнурке. Как и любой вольный бродяга, он не считал суеверия глупостями. Практически у каждого сталкера был какой-нибудь талисман, оберегающий владельца и приносящий ему удачу. И плевать на тех, кто сгинул. Значит, плохо верили.