Спящий сталкер

Рядом со Лоцманом раздались выстрелы. От неожиданности сталкер дернулся и чуть не уронил бинокль. Пока он, зачарованный, наблюдал за агонией, Зубр успел выскочить из здания и залезть на крышу.
– Какого хрена ты смотришь?! – крикнул здоровяк. – Вали их!
Его пули настигли цели. Правда, кенгуры не обращали внимания на косившую их смерть. Они утоляли голод. Несколько быстрых очередей, и магазин опустел. Зубр потянулся за следующим, но Лоцман неожиданно придержал его руку и молча достал гранату. Приложил к губам, затем сорвал чеку и бросил «эргэдешку».
Расчет броска оказался идеальным. Граната упала в метре от беснующихся мутантов и, отскочив от асфальта, подкатилась прямо к телам догматиков.
Взрыв разметал кенгуров, не заглушив, впрочем, их визг. Но эффект получился мощным. То зверье, что уцелело, в панике кинулось прочь, на ходу влетая в «мухобойки» и «омуты», густо насаженные по всей площадке. Сработала «жаровня», выбросив на три метра вверх струю всепожирающего пламени. Из всей стаи в живых осталось с полдюжины покалеченных особей. Более-менее уцелевшие разбежались кто куда.
Лоцман осторожно спустился с крыши и присел на корточки. Резкие движения отозвались болью в ранах. Зубр еще с минуту наблюдал за кенгурами, потом тоже спрыгнул вниз. Присел рядом с напарником.
– Выглядят как кенгурята, а хрюкают, как свиньи, – наконец сказал он. – Как же эти сволочи мужиков погрызли…
Сквозь зубы выругался.
«Не стал, значит, как на Крота, ящик ставить», – подумал Лоцман, но вслух ничего говорить не стал.
Какое-то время сталкеры молчали. Затем здоровяк все-таки не утерпел:
– Лоцман, гранату ты ювелирно закинул! Где наловчился так?
Тот поежился. Не вовремя эти расспросы-допросы… В голове как в калейдоскопе мелькали последние минуты – трупы догматиков, зомби, останки из «мясорубки», Зубр в образе монстра…
– …Палыч, колись давай, где поднаторел?
«Вот же привязался…»
– Тебе что, лекцию прочитать, а? Кто из нас в армии служил? – Лоцман сплюнул. – Камни кидал для тренировки. Много кидал. Граната эффективнее пальбы и экономия патронов для пробросов.
– Ну ты, интеллигент, блин, даешь! – Зубр покачал головой. – В институте, что ли, учат нестандартно мыслить?
– Какие институты? Мы где с тобой? Вот и ответ.
Зубр понимающе кивнул. Хотел что-то сказать, но Лоцман показал жестом «внимание» и буркнул:
– У тебя вода кипит.
Здоровяк нехотя поднялся и скрылся в проломе.
«Отстал».
Лоцман приложил ладонь к груди. Вагон, как магнит, тянул к себе…
В тот день у вагона сталкер Лоцман в который раз оказался на волосок от смерти…
С трудом переставляя пудовые ноги, он пошаркал к манящему чернотой проему двери товарняка. Двигаясь по краю эстакады, коснулся рукой листьев небольшой березки. Проросшее сквозь асфальт деревце тихонько шелестело, словно читало молитвы о загубленных душах. «Может, сгинувшие тут дали ей силы вырасти прямой и здоровой… – подумал Лоцман, – и теперь она с благодарностью шепчет их имена…»
Черный квадрат приближался.
Зеленая пузырящаяся аномалия исчезла. После недавнего Шторма пропала, будто ее никогда и не было.
Сталкер дотронулся до древних досок. Вагон простоял тут больше тридцати лет. Пережил все Штормы и кислотные дожди. Служил укрытием и засадой. Он давным-давно должен был развалиться, рассыпаться в прах. Но он жил. Жил своей странной жизнью, застряв в какой-то точке пространства и времени. Или вообще в параллельном измерении, где время ничего не значит…
Дверь в другой мир…
Лоцман шагнул туда.
Как же здесь темно!
Рука быстрее молнии метнулась в карман, вытаскивая сверток наружу. Пальцы превратились в стальные крючья, разрывающие грязную тряпку.
Наконец они коснулись чего-то…
Бархатного на ощупь…
Приятная теплая волна прошлась по телу сталкера. Мышцы расслабились, ноги отказали, и Лоцман без сил опустился на пол. Тьма начала окутывать сознание. Мир стал чернеть, звуки становились все тише и тише…
– …!!!
Вопль. Вопль отчаяния. Страшный. Пронзительный. Выворачивающий душу.
 
Зажмуренные веки не удержали слез. Возникший перед внутренним взором расплывчатый образ стремительно угасал. Лоцман изо всех сил старался удержаться на поверхности реальности, но неумолимая сила затягивала его все глубже и глубже. Сознание и рассудок постепенно тускнели. Борьба была тщетной. Глухая чернота подсознания раскрылась перед ним, и он увидел…
* * *
…Небо. Какое же оно глубокое…
Давненько я не чувствовал себя так спокойно. Почему мандраж прошел – не знаю. Может, из-за того, что в небе разошлась хмарь и оно стало синим? Может быть… Синее небо – это хорошо. Значит, не совсем еще проклята Зона…
Человек по сравнению с громадой неба – никто. Тем более, если один…
Одиночкой быть трудно… Один. Всегда один. И некому прикрыть спину…
Спрятавшись в старом товарном вагоне, я смотрел через дырку на участок длинного дебаркадера склада и ждал жертву. Вообще засада в вагоне – это опасно, можно запросто оказаться в западне, но, с другой стороны, в том и соль. Умники как раз поэтому не поверят в возможную засаду и не утроят осторожность, проходя мимо. Но сегодня их бдительность усыпит еще один козырь – в трех метрах от вагона, прямо посреди бетонной площадки разлилась лужа зеленого киселя, на краю которой шевелился слизистый комок. Бывший кенгур. Никакой сталкер не подумает о ловушке, увидев бесхозный артефакт. А когда кинется брать, я его и прищучу.
Только вот счетчик Гейгера своим нескончаемым треском действовал на нервы. Пока не выключил.
Вагончик в свое время от души хапанул радиации. Да и плевать! Антирад вколю, таблетки проглочу, не скопычусь. А там, если дело с клептоманом выгорит, добрыми артефами подлечусь и с капиталом на волю подамся…
На глаза опять попался комок «лизуна». Мерзкий. Вытягивает маленькие щупальца. Затягивает обратно. Живет, мол. Вот же хрень какая выходит – только из живой твари можно сварганить богатый артефакт! «Сердце», к примеру. Да и то не каждый раз. Иначе давно бы это дело на поток поставили. Кинул дохлого мутанта – держи артеф! Фиг вам. Зона только за живую душу расщедриться может. Но порой такой довесок припаяет, что десять раз пожалеешь…
Мне таких артефактов не надо. Я лучше по старинке, обычным шмотом перебьюсь. Хватит с меня аномальных гостей да собеседников.
Зона-зона… мерзкое место…
Не выходит завязать с ней. Край как охота, но не выходит!
Попал под колпак…
Холодно. Не вагон, а холодильник, даром что деревянный. Зеленые пузырьки «студня» вздуваются и лопаются. Не дают сосредоточиться. Кроме них с «лизуном» в обозримом пространстве ни единого шевеления. Стоит прикрыть веки, как перед глазами тут же встает картина с растворяющимися там людьми. Мерещится, как они тянут ко мне руки, их кожа лопается и отслаивается, плоть становится ноздреватой, курится сизо-зеленым дымком. Рты скошены в немом крике. Вместо криков – хрип. Не больно поорешь с сожженными связками…
Видел я такое.
Как же охота сбежать отсюда! Свалить куда подальше, лишь бы не видеть шипящего зеленого месива, не слышать тихих щелчков бесконечных пузырей!
Лишь шматок неба, на который я изредка бросал взгляд из-за полуприкрытой створки двери удерживал меня на месте. Подпитывал душевное равновесие. Остальной пейзажик красотой не блещет. Да и чему блистать-то? Кучам ломаных шлакоблоков с кусками штукатурки? Гнилым бревнам, битым кирпичам, гнутой ржавой арматуре?
Одна Грязь. С большой буквы. Но всматриваться в эту Грязь все равно надо. Зона ротозеев не прощает… Щербины на стенах и бурые разводы подтвердят сию истину…
Ну когда же… когда же появится хоть кто-нибудь… Сволочи. Пошевелившись, я попробовал принять более удобную позу. Через дыру в полу задувал ветерок и, забираясь под плащ, комбез, неприятно холодил бок. Кожа не хотела остывать, из-за чего по телу то и дело высыпали мурашки. Хуже нет, чем ждать чего-то.