По следам обречённых душ (СИ)

Малер наткнулся на надменный и бесцветный взгляд, но наравне с тем притворно сочувствующий. Отщепенец потерял всякий интерес отвечать. Он просто одарил задиру грозным выражением лица, предпочитая не встревать в перепалку.
— Хотя нет, я перепутал, такой изгой, как ты, вообще не в праве называться мужиком, — Ингелео пожал плечами и нарочно ухмыльнулся. — Ты член припрятал в коробку какую, чтобы не выделяться? Он, наверное, иссох весь.
Малер решил расслабиться прежде, чем отвечать: он думал, какую же реакцию в итоге хочет получить от оппонента. Чуть вскинув голову, он ухмыльнулся.
— А тебе бы вообще хоть какая-нибудь компания не помешала, а то, видно, своей токсичности и сам не вывозишь уже. — Он вперил взгляд в Ингелео. — Хотя нет, никто такую гадюку не вытерпит, разве что мазохист, да и тот сбежит.
Отщепенец ждал, продолжая поддерживать зрительный контакт, всё то время, что Ингелео спокойно смотрел на него. Он уже собрался вернуться к разговору с Ланией, как услышал смешок, заставивший обратить внимание на гадюку вновь.
— Да уж лучше одному, чем с такой забитой сворой. Мне даже жаль тебя: ты так пыжился, чтобы выдать что-то достойное, но в итоге, как обычно, обосрался.
Малера невероятно нервировало, что едкий на слова сокурсник вечно к нему лез. Пусть личной вражды между ними и не было, зато присутствовала лютая неприязнь. На самом деле оба хорошо понимали, что их короткие стычки происходят не из-за ненависти друг к другу, а из-за общего знакомого. Только отщепенец собрался ответить, преисполнившись злобой, как с другого конца аудитории последовал голос:
— Знаешь, Ингелео, тебе ли к людям цепляться и решать, кто и к какому кругу относится? Ты свои круги, как перчатки меняешь, так и сидел бы тихо.
Реакция Ингелео потрясла Малера, ведь тот вдруг разозлился, замер, ненавистно глядя в пространство.
— Мог бы и со мной поздороваться, чёртов оболтус.
Малер посмотрел на близкого друга и того самого «общего знакомого», который был самым первым при счёте на пальцах и занимал самое важное место — Фла́тэса. Непоседливый, шумный и весёлый парень с огненно-красными волосами, что нарушал спокойствие одним только появлением. Он всегда заряжал Малера бурной энергией, как бы тот не сопротивлялся. Лёгкая усмешка скользнула на губы отщепенца, когда он по-птичьи склонил голову набок, посмотрел на Фла́тэса и кивнул.
— Да кто бы говорил, — вновь подал голос Ингелео и принял привычный колючий вид. — Защищаешь убогую кучку? Тебе тоже коробку дать или хватит напальчника?
Малер уже собрался ответить, как Фла́тэс его опередил:
— А ты тот ещё извращенец, раз прикидываешь у кого и какой. Что-то старик задерживается, и где его Тёмный носит, — беспечно протараторил он и протяжно выдохнул с ноткой смеха.
Малеру казалось, что Флатэс сказал это так, будто ждёт какое-то чудо, способное прервать конфликт, однако друг постоянно вёл себя подобным образом. Пытался сгладить острые углы шуткой или переводом темы.
Малер и заметить не успел, как напряглись его плечи и руки сжались в кулаки.
Неуверенное, словно лёгкое дуновение ветра, касание заставило Малера перевести взгляд на Ланию. Она нерешительно подняла на него глаза и посмотрела с мольбой, хотя взгляд отвела почти сразу. Он видел, как она мнётся и решает, стоит ли говорить что-то или всё же лучше промолчать. Подруга продолжала цепляться за рукав куртки, пока в её глазах бегали огоньки сомнения.
— Не нужно, Малер, он того не стоит.
Ему оставалось только выдохнуть, чтобы не потерять терпение. Из-за слов Лании он успокоился, хоть и продолжил презирать Ингелео за змеиный нрав. На плечо Малера упала ладонь, чуть сжавшая его. Звонок известил студентов о начале занятия.
— Выпустишь пар на стадионе, а сейчас дуй в свой кабинет, а то старик не любит, когда посторонние задерживаются в его аудитории после звонка. — Флатэс дружелюбно улыбнулся и после потрепал друга.
Малер пожал губами. Он почувствовал поддержку в жестах товарища. Отщепенец в который раз мысленно благодарил Флатэса за то, что тот стал его другом и почти всегда принимал сторону Малера, даже если тот порой не был прав. Конечно, если дело не касалось их личного спора.
 
Дверь в кабинет шумно распахнулась, ударилась о стену и жалобно скрипнула, точно возмутилась наглости опоздавших. Хлопок разлетелся по аудитории и попрыгал от нижнего ряда к верхнему. Дрогнула и голографическая доска над столом преподавателя, что находился на помосте. Оконные стёкла забрюзжали, возмущаясь учинённому балагану. Короткие занавески слегка покачнулись, точно раздувшаяся девичья юбка, и поспешили прикрыть «наготу» широких окон. Не пострадали разве что портреты, развернувшаяся во всю стену карта и причудливые цветочные горшки, расставленные в углах кабинета.
Точно вихрь в аудиторию влетели брат с сестрой. Малер имел представления об этой парочке, но дружить не дружил, да и не собирался, уверенный, что так избежит лишних проблем. Хотя бы потому, что считал их для себя не самой подходящей компанией.
— Профессора нет, чудесно! — Э́льтен расслабленно выдохнул и опёрся плечом о дверной косяк. Он пытался отдышаться, вероятно, бежать пришлось со всех ног.
— Придурок! Иди на место, пока не получил пинка для скорости! — Люкса́льта протолкнула брата вперёд и вошла следом.
Академка обратила внимание на столпотворение у первой парты. Малеру вдруг захотелось сказать: «Отвернись», но вместо этого он сам отвёл взгляд от родственников.
— Любите же вы появляться эффектно! — Засмеялся Флатэс, когда брат и сестра подошли ближе.
— Это не отнять! — Хохотнул Э́льтен. — Но будь здесь профессор вся эффектность проявлялась бы уже у декана.
Флатэа обменялся фирменными рукопожатиями с Э́льтеном и стукнулся рёбрами кулачков с Люкса́льтой. Малер мог бы обратить на парочку больше внимания или даже захотеть подружиться, если бы не одно большое «но».
— Инги. — Лю́ксальта замахала рукой и скупо улыбнулась, едва завидев недовольного Ингелео, на лице которого появилась такая же лёгкая и почти незаметная улыбка.
— Люкс-Люкс! — ответил главный смутьян непривычно доброжелательно.
— Привет, недовольная рожа! — Глаза Эльтен, словно засверкали, пока он давил широкую улыбку. Казалось ещё немного, и от бурного энтузиазма парень улетит.
Ингелео хоть и фыркнул, но ухмыльнулся, приветствуя солнечного мальчика, коим Эльтена считали знакомые. Всё благодаря его открытости и заразительной энергии, которую тот нёс. Даже Малер чувствовал прилив позитива, когда солнечный мальчик появлялся рядом. Подобное ранее он ощущал только от закадычного друга.
Однако отщепенец не мог спокойно относиться к тому факту, что брат и сестра тесно общались с Ингелео, хоть и не до конца понимал их отношений. В голове не укладывалось, как они вообще ладили? А может, они просто его игрушки для сброса негатива? Или и правда мазохисты?
Родственники помчались за парту и уселись перед Ингелео, пока Малер провожал их взглядом. Флатэс же приветливо лыбился друзьям. Отщепенец решил игнорировать происходящее, да и не его это дело.
Академия кувелов,коридор
В круговерти студенческой суеты и весёлых разговоров, в стенах академии существовали и те учащиеся, которым было вовсе не до веселья. В моменты отчаяния такие люди до ужаса ненавидели раздающийся смех, да и в целом всех, кто мог беззаботно проводить время, маяться ерундой и шутить с друзьями. Кто им дал право так беспечно себя вести, пока другие мучаются?
К этому типу студентов относилась Кале́са Амкапи́р. В своей голове она уже успела покрыть старика, гордо идущего впереди, всеми возможными ругательствами, которые только помнила.
Кале́са уже не понимала, с какой стороны подступиться к профессору, чтобы получить желаемое. Она пробовала и так, и эдак, а упрямый дед ни в какую не хотел идти на компромисс. Разве за её старания профессор не мог сжалиться? Сжав кулаки, академка набрала воздуха в грудь и выдохнула. Попыталась успокоить нервы, а после снова нагнала упрямого преподавателя.