По следам обречённых душ (СИ)
Кто-то занимался на нижнем этаже за просторными столами, выстроенными в ряд на расстоянии полутора метров; за теми, где был доступ к сети, — для поиска учебного материала, — студенты проводили исследования, разбирались с темами курсовых или же готовились к зачётам. Чаще всего «экранами¹» пользовались академцы, которые не находили информацию в книгах.
Экраны представляют собой вживленную в отверстие стола технологию, которая разворачивается в виде голубоватого голографического экрана с клавиатурой над поверхностью; управляется эта технология с помощью касаний и жестов
Первый этаж представлял собой строгую, но приятную глазу атмосферу: деревянные колонны с гладкой поверхностью упирались в пол второго этажа; ковры пестрели оттенками пурпурного и тёмно-синего и точно тропинки вели посетителей к рядам с яркими корками книг; освещение давали витающие шарики света над перевёрнутым «рожком» с заранее выбранным тёплым освещением — лю́кспили; картины гордо висели на стенах, источая только им понятное величие; завершали обстановку горшки с различными цветами, освежающими интерьер.
Другие студенты занимались на втором этаже, туда уходили зачастую, чтобы скрыться от чужих глаз и сосредоточиться на заданиях. В просторных стенах обителя тишины размещалось множество стеллажей из тёмного дерева с сотнями книг, аккуратно расставленных на полках. В потолке имелись интересные вставки витражного «стекла настроения», того, что отбрасывал переливающийся свет и менял оттенки в зависимости от погоды.
Кэнсаль наблюдала за тем, как Лания перебирала пальцами по высветившемуся над книгой окну, в поисках информации. Голографические книги являлись ещё одной технологией в Зазавесье. С виду они походили на обычные, однако стоило их открыть, и страницы выскакивали из книги горизонтальным прямоугольником, позволяя листать себя в разных направлениях лёгкими касаниями. Сами страницы, как правило, украшались золотистыми узорами, для антуража.
Создатели сей инновации решили сохранить старые традиции и приучить новое поколение к самостоятельному поиску информации, хотели, чтобы люди не потеряли способности размышлять, думать и запоминать. По крайней мере, кувелы в этом вопросе вивпамундов считали очень избалованными и ленивыми.
Если внешнемирцы всячески стараются облегчить себе жизнь технологиями, то кувелы изо всех сил стремятся сохранить дееспособность народа. Конечно, у них тоже имеется множество подобных технологий, упрощающих существование, но в Зазавесье пытаются следить за всесторонним развитием, ведь правительство не хочет погрязнуть в стагнации или, что ещё хуже, уйти в регресс.
«Мозги нужны человеку для того, чтобы думать, руки не только для того, чтобы красить ногти или набирать сообщения, в конце концов, пятые точки у людей не только для того, чтобы сидеть»: высказался как-то один знаменитый учёный. Таких принципов придерживались в Зазавесье уже долгое время.
Закончив работу, Кэнсаль облегчённо выдохнула, закрыла тетради и отодвинула их от себя. Она облокотилась на спинку, размышляя о будущем. Что она будет делать после выпуска из академии через два года? Сможет ли стать такой же, как её мать? Или стоит пойти дальше и выше?
Однако перспектив у неё было не так уж и много. В отличии от семьи Лании, Вэнфе́расы не имели никакого влияния или связей.
Мать Кэнсаль работает обычной официанткой в та́берне², чтобы свести концы с концами. Отца в их семействе нет, академка даже не видела его никогда и сомневалась, что и сама мать знала, от кого понесла.
Глава их семейства как-то рассказывала, что после обнаружения беременности долго думала, что делать, но в итоге решила оставить ребёнка. А через некоторое время кто-то подбросил на порог её дома увесистый тёмный пакет с запиской следующего содержания: «Воспитай своего ребёнка достойно», к ней прилагалась немаленькая сумма денег. В конечном итоге мать быстро растратила весь «подарок», а дочь ничему полезному так и не научила, так считала и сама Кэнсаль. Бояться, молчать и стелиться — разве это достойные советы? Тем не менее, другой жизни Кэнсаль и не видела, да и что может быть по-другому тоже не знала, пока не пошла в и́нстинис³. Прилежно отучившись и закончив с высокими результатами, она смогла поступить в академию на бесплатной основе, лишь бы сбежать от матери и её образа жизни. Она не хотела закончить так же, но и что делать дальше, тоже не имела никаких представлений.
«Опасно… опасно… опасно», — зашептали прорвавшиеся в голову Кэнсаль голоса. Они перебивали друг друга, повторяя одно и тоже. Кэнсаль удивилась, ведь не помнила, когда они вообще в последний раз появлялись. Это раздражало. Она потрепала волосы, помассировав кожу головы, в попытке заглушить нашептывания.
Слишком много бед эти голоса успели ей принести. Больше она не поведётся на их грязные уловки.
— Всё в порядке? — аккуратно поинтересовалась Лания, окинув Кэнсаль беспокойным взглядом.
Академка кинула завистливый взгляд на волнистые, местами закручивающиеся, ярко-рыжие локоны подруги. Вот бы и ей иметь такие красивые волосы. Может она смогла бы тогда преодолеть барьеры в общении? Ведь у Лании куда больше друзей, в то время как у Кэнсаль есть только одна Лания. Даже если Вэнферас хотела сблизиться с друзьями Лании — не могла себя заставить сделать первый шаг, да и не знала как. Ко всему прочему, эти ребята не обращали на неё внимания. Если Нобилиа не хватало уверенности в себе и самодостаточности, то Кэнсаль сильно недоставало смелости и умения общаться.
Качнув головой в ответ, Вэнферас открыла следующую книгу.
Мимо снова кто-то проходил, а ведь они специально забились за самый дальний столик, скрывающийся за стеллажами, чтобы никто не беспокоил. Уже по привычке наблюдая за проходом боковым зрением, Кэнсаль вслушивалась в шаги и голоса. Холодок пробежал по спине, а в голове взорвалась сирена.
Было ещё кое-что сближающее Кэнсаль и Ланию, не только нерешительность и зажатость — страх. Они обе подвергались нападкам и издевательствам, а потому понимали друг друга, как никто больше не мог. Потому и держались вместе, в надежде, что смогут избежать своих мучителей. Только вот люди склонны надеяться на лучшее и забывать о худшем.
— Вот тёмный, — отчётливо прозвучал знакомый голос, заставивший Кэнсаль вздрогнуть. — Я так и не нашла подходящего момента, чтобы подойти к Ингелео, — жаловалась Инетта.
Кэнсаль предположила, что она может быть с Лаурой. Дрожь пробежала по позвоночнику, подобно стаду лошадей. Она сжалась, ссутулилась и прижала руки с книгой ближе к груди. Мысли бешено закрутились в голове.
«Может она пройдёт мимо и не заметит меня? Хоть бы не заметила», — лихорадочно подумала Кэнсаль, вцепляясь в обложку.
Шаги всё приближались. Кэнсаль тряслась, вперив взгляд в буквы на страницах, на заранее переведённой в режим обычного чтения книги. И почему она не может спрятаться на этих страницах среди слов? Может тогда она бы чувствовала себя спокойнее. Однако ни о каком спокойствии не шло и речи, академка вся покрылась жалящими мурашками и временами забывала, как дышать. Её тело начал оплетать склеивающий движение шиповник, пронзая колючками каждый миллиметр кожи.
Лания осторожно толкнула её ногу под столом. Кэнсаль на автомате протянула одну руку вниз и вцепилась в протянутую ладонь подруги. Этот жест немного успокаивал, но тело по-прежнему продолжало трястись. Академки порой вцеплялись друг в друга, чтобы прийти в себя и почувствовать хоть какую-то, но безопасность и опору.
«Пройди мимо! Пройди мимо! Пройди мимо!» — молилась Кэнсаль.
Каждый шаг отдавался в ушах, точно оглушительный взрыв. Она съёжилась, слыша абсолютно каждый шорох, заставляющий тело пускать, точно импульсы, волны дрожи.
— Так какая книга тебе нужна? — безынтересно спросила Инетта. Её голос резал слух. В горле пересохло.
— Теория флоры и фауны, — коротко ответила собеседница.
Кэнсаль набралась смелости, чтобы перевести взгляд. Инетта и Лаура находились совсем рядом, их разделяли ничтожных два книжных стеллажа, но они давали надежду на спасение.