Альфа и Омега (СИ)

— А мне кажется, что ты себя недооцениваешь, — покачала головой Ория, а потом хлопнула в ладоши: — Почему бы нам не примерить парочку из них? Давай подберу тебе что-нибудь по фигуре.
Платья пахли пылью и чужим застарелым запахом, что въелся в них, а когда она перебирала их, они шелестели и перешептывались, словно обсуждая внезапных гостей, что потревожили их покой. Среди прочих мне очень понравилось темно-зеленое с золотой строчкой вдоль лифа и ассиметричным подолом, однако, когда я его примерила, оно оказалось мне немного великовато — особенно в груди. Чувствовалась, что та, что его носила прежде, обладала весьма выразительными формами, за которыми мне было не угнаться. Следующим я надела небесно-голубое с полупрозрачными рукавами и стилизованным поясом с небольшим изящным бантом сзади. Оно неплохо сидело, но слишком уж давило на грудь, почти не давая нормально дышать. Потом было темно-фиолетовое с разрезом до самого бедра и глубоким декольте, золотисто-винное с вырезом на спине и россыпью пайеток по подолу, мраморно-серое, облегающее так плотно, словно под ним не предполагалось вообще ничего вроде такой мелочи, как нижнее белье. И последнее, которое Ория одобрила сразу, стоило мне вытащить его из общей массы.
— Я называла его «закрывающим вечер», — проговорила омега, когда я надела его и встала перед высоким зеркалом, позволяющим мне осмотреть себя с ног до головы. — Представляла, что та, кто его наденет, будет петь последнюю песню. Такую… сонную, мягкую, обволакивающую. Такую, что одновременно прощается и зовет остаться. Колыбельную для неспокойной ночи, если ты понимаешь, о чем я.
— Кажется, понимаю, — кивнула я, завороженно глядя на собственное отражение. Мои волосы, растрепанные после бесконечных примерок, пушистыми медными волнами лежали на плечах, открытых соскользнувшими с них мягкими рукавами. Приталенный фасон платья выгодно подчеркивал талию и округлость бедер, но при этом ткань не прилегала слишком откровенно и оставляла простор для фантазии. Разрез по левой стороне подола поднимался чуть выше колена, и я не смогла сдержать в себе ребячливый порыв отставить ногу чуть в сторону, приподнявшись на цыпочки и попытавшись представить себя на сцене с этаким старомодным микрофоном на высокой стойке в руках. Это была я и одновременно не я. Какая-то версия меня самой, о существовании которой я даже не подозревала.
— Я так и думала, что этот цвет пойдет тебе лучше всего, — удовлетворенно кивнула Ория. — Хорошо сочетается с твоими волосами и оттенком кожи. Мне нравится.
Цвет. Я провела пальцами по своим бокам, затаив дыхание и наблюдая, как в свете ламп плотная темно-красная ткань отливает золотистыми бликами. Сокровища древних царей, залитые кровью завоевателей. Алые розы в брызгах рассветного солнца. Закат, истекающий медвяным соком на раскаленном багряном небосводе. Яростная страсть альфы, разбавленная податливой сладостью омеги.
— Мне тоже нравится, — прошептала я, не сдержав улыбки и прижав пальцы к пылающим от восторга и предвкушения щекам. — Мне очень нравится.
  
Глава 16. Казино всегда в выигрыше
 
Ория действительно арендовала для нас машину. Я никогда не разбиралась в автомобилях, их особенностях и отличиях друг от друга, но на каком-то инстинктивном уровне почувствовала, что этот серебристо-серый зверь стоит очень дорого — и очень многое говорит о своем владельце. Плавные линии его форм грациозно и внушительно перетекали друг в друга, передние фары напоминали мне внимательный и немного кошачий прищур, а салон внутри пах дорогой кожей и совсем немного — ванилью и горьким шоколадом. От одного взгляда на него я ощущала собственную бедность и незначительность, а уж при мысли о том, чтобы сесть на эти сидения и позволить этому чуду на колесах куда-то меня отвезти, у меня все внутри сжималось. Как и то платье, что выбрала для меня хозяйка Дома, эта машина принадлежала к другому миру — миру, который прежде я видела только в кино и пока никак не могла состыковать в своей голове с собственной жизнью.
 
— Где вы ее нашли? — затаив дыхание, спросила я, кажется, уже в третий раз обходя автомобиль по кругу. Судя по эмблеме на капоте, он был из числа «ягуаров», но я даже примерно не представляла название конкретной модели.
— Один из наших клиентов работает в салоне проката, — отозвалась довольная моей реакцией Ория. — Сделал нам небольшую корпоративную скидку и подобрал лучший из имевшихся в наличии вариантов. Я всегда говорила, что если хорошо заботиться о клиентах, то однажды они позаботятся о тебе.
— Я бы не смогла сидеть за рулем такой машины, — покачала головой я. — Только и думала бы о том, что не дай бог поцарапаю ее или в меня кто-то въедет. Как вообще можно не думать о стоимости подобных вещей, соприкасаясь с ними? Или тем более используя по назначению?
— Те, для кого эта стоимость просто месячная прибыль, могут себе это позволить, — улыбнулась старшая омега. — Все всегда упирается в вопрос цены, разве не так?
— Иногда я пытаюсь себе представить, на что это может быть похоже — обладать такой кучей денег, чтобы… вообще о них не думать. Покупать что вздумается, ни в чем себя не ограничивать, не… принуждать себя заниматься нелюбимым делом или жить с нелюбимым партнером только потому, что так выгоднее или безопаснее в финансовом плане. — Я мечтательно вздохнула.
— Знаешь, что самое интересное, милая? — заметила Ория, чуть помолчав. — Чем больше у тебя денег, тем больше ты о них думаешь. И часто так бывает, что они полностью затмевают все остальные ценности и приоритеты в твоей жизни так, что в конечном итоге ты даже забываешь, для чего хотел владеть ими изначально. Из средства достижения цели деньги легко могут превратиться в саму цель. Впрочем, как и многое другое. Мы часто склонны привязываться к самой идее обладания чем-то и совершенно на ней зацикливаться. Причем неважно, о чем речь — о деньгах, материальных ценностях, красоте, вырезанной ножом хирурга, популярности или… контроле над своей жизнью.
Последнее она произнесла с явным умыслом, но у меня было слишком хорошее настроение, чтобы поддаваться на провокации и пускаться в новые пространные рассуждения о судьбе, совпадениях и случайностях. Впрочем, и моя собеседница не стала настаивать — вместо этого предложила мне подняться к ней в комнату, чтобы мы могли закончить мои приготовления.
Усадив меня перед собой и скомандовав прикрыть глаза, старшая омега начала колдовать над моим лицом, и я не могла отрицать тот факт, что прикосновения спонжей, кисточек и ватных палочек, которыми она поправляла небольшие огрехи, было до мурашек приятно. Я чувствовала, как буквально расплавляюсь в безвольное расслабленное желе, побулькивая от восторга, и в какой-то момент мне даже захотелось, чтобы процедура нанесения вечернего макияжа никогда не заканчивалась. В движениях рук Ории чувствовался опыт и сноровка, и я снова задалась вопросом о том, кем она была и чем занималась до того, как стала хозяйкой второсортного борделя на окраине города. Быть может, не будь я так взволнована предстоящим вечером, спросила бы ее напрямую, но сейчас мне было бы в любом случае сложно сосредоточиться на ее рассказе, поэтому я решила отложить этот разговор до будущих времен.
— Брови сделаем почетче, но не слишком яркие, — меж тем комментировала свои действия старшая омега. — А вот на губах можно сделать хороший акцент. Они у тебя очень красивой формы, милая.
— Правда? — почти искренне удивилась я, пытаясь припомнить, как вообще обычно выглядит мой рот со стороны.
 
— Открой глаза, пожалуйста, и посмотри вверх, — скомандовала она, а когда я подчинилась, ответила на мой вопрос: — Правильно же говорят, что красота в глазах смотрящего, разве нет? Может быть, у меня всегда был особый… пунктик на губах. Даже когда к нам приходят новые девочки, я сначала смотрю не на их грудь или попу, а именно на их рот. Женские губы это обещание всего того, что может последовать дальше. Например, пухлые губки заставляют думать о том, как приятно их, наверное, целовать, а там одно за другим… — Она усмехнулась, и ее насыщенный запах с нотками сандалового дерева окатил меня теплой дурманящей волной, от которой слегка закололо в висках.