Рыцарь в сверкающих доспехах

Но в полночь Даглесс поняла, что не уснет. Перед глазами стоял Николас. Вот он поет с Арабеллой, возвращается с охоты в плохо застегнутой рубашке…
Она встала с постели, накинула халат, взбила волосы и прокралась через весь дом в комнату Николаса. Из-под его двери не пробивался свет. Зато из соседней комнаты доносились звон бокалов и призывный смех Арабеллы.
Даглесс, ни на секунду не задумавшись, громко стукнула в дверь, сразу же повернула дверную ручку и ворвалась в комнату Арабеллы.
– Привет, я тут хотела спросить, не одолжите ли мне булавку. Похоже, я порвала бретельку. Очень-очень важную бретельку, если понимаете, о чем я.
Она мгновенно увидела Николаса, растянувшегося на кровати Арабеллы. Кажется, он много выпил: лицо раскраснелось, рубашка выбилась из брюк и неряшливо свисала через край кровати. На Арабелле был прозрачный черный, почти ничего не скрывавший пеньюар.
– Ты… ты… – заикалась она.
– О, здравствуйте, милорд! Я, кажется, помешала?
Николас с неподдельным весельем уставился на нее.
– О, взгляните только! Телевизор «Бэнг и Олафсен»! – продолжала Даглесс. – Никогда такого не видела! Надеюсь, вы не возражаете, но мне в самом деле хотелось посмотреть ночной выпуск новостей. А вот и пульт!
Она села на край кровати, включила большой цветной телевизор и принялась переключать каналы. И спиной почувствовала, как Николас сел.
– Кино! – прошептал он.
– Нет, всего лишь телевизор.
Она вручила ему пульт управления:
– Видишь, этой кнопкой он включается, а этой – выключается. Это звук, это каналы. Смотри! Это старое кино о королеве Елизавете.
Она выключила телевизор, положила пульт на тумбочку рядом с Николасом, зевнула и встала.
– Я только что вспомнила, где лежат мои булавки. Но все равно большое спасибо, леди Арабелла. Надеюсь, я не слишком вас потревожила.
До двери Даглесс пришлось добежать, потому что Арабелла устремилась за ней, хищно согнув пальцы. Только она успела выскочить в коридор, как дверь захлопнулась, едва не прищемив ей пятки. Но Даглесс и не подумала уйти. Вместо этого она стала беззастенчиво подслушивать, что происходит внутри. Через минуту там раздались выстрелы и ржание коней: очевидно, по телевизору шел очередной вестерн.
– Да выключи ты это! – взвизгнула Арабелла. Но вопли сменились голосом Бетт Дэвис в роли королевы Елизаветы Первой. Ничего не скажешь, способный человек этот Николас! Он все-таки нашел канал.
Даглесс, лукаво улыбаясь, вернулась к себе и на этот раз почти сразу заснула.
Утром, когда она пришла в столовую, там уже ждал Ли.
– Я думал, вы вчера вечером придете ко мне, – пожаловался он. – Хотел почитать вам письма.
– Решили открыть, кто донес на Николаса Стаффорда?
– М-м… – неопределенно промычал он, но Даглесс после завтрака все-таки пошла за ним наверх. Если он назовет имя, вернется ли Николас в шестнадцатый век немедленно?
Но она сразу поняла, что вряд ли так просто удастся вызвать Ли на откровенность.
– Я тут пытался вспомнить: не состоит ли ваш отец в совете директоров Йеля? Может, ему будет интересно прочесть статью о моем открытии?
– Буду рада его попросить. И особенно хотелось бы рассказать ему, кто очернил Стаффорда.
Ли подступил совсем близко:
– Может, и скажу, если вы возьмете трубку и позвоните ему.
– Мой отец сейчас на отдыхе, где-то в дебрях штата Мэн, и ему нельзя дозвониться.
– Вот как, – бросил он, отворачиваясь. – В таком случае вряд ли я смогу исполнить вашу просьбу.
– Ах ты, маленький вымогатель! – воскликнула, не сдержавшись, Даглесс. – Карьерист! Только и думаешь, что о своей выгоде, а ведь от имени предателя зависит жизнь человека!
Ли от удивления раскрыл рот.
– Как может жизнь человека зависеть от каких-то писем шестнадцатого века? – растерянно пробормотал он.
И что теперь? Как ему объяснить?
– Я поговорю с отцом, – сдалась Даглесс. – Мало того, сегодня же напишу ему письмо и даже дам вам прочитать. И сделаю все, чтобы он получил письмо в ту же минуту, как вернется домой.
Ли недоуменно нахмурился:
 
– Зачем вам так нужно это имя? Тут что-то нечисто. И кто этот лорд Стаффорд? Вы двое вовсе не похожи на секретаря и босса. Скорее уж на…
В этот момент дверь распахнулась, и в комнате появился Николас в одежде елизаветинского времени. Чулки туго обтягивали его мускулистые ноги, серебряный с золотом панцирь сверкал на солнце. В руке он держал шпагу. Кончик почти уперся в горло Ли.
– И что это значит? – возмутился тот, отталкивая шпагу, но тут же охнул: из пореза на руке закапала кровь.
Николас стал наступать на него, метясь прямо в сердце.
– Даглесс, приведите помощь, – попросил Ли, отступая. – Он рехнулся!
Только прижав его к стене, Николас коротко спросил:
– Кто оболгал меня перед королевой?
– Оболгал вас? Вы спятили! Даглесс, немедленно бегите за помощью, прежде чем этот псих сотворит такое, о чем мы оба пожалеем.
– Имя! – прорычал Николас, чуть надавив острием шпаги на горло Ли.
– Ладно-ладно! – раздраженно бросил Ли. – Его звали…
– Погодите! – вскричала Даглесс. – Если он назовет имя, ты можешь исчезнуть! О, Николас, а вдруг я никогда больше не увижу тебя!
Все еще держа шпагу у горла Ли, Николас протянул ей руку. Даглесс метнулась к нему и прижалась губами к его губам еще до того, как их тела соприкоснулись. Она целовала его, изливая так долго копившееся мучительное желание, вцепившись в его волосы, притягивая к себе его голову. И хотя все это время она считала, что он не хочет ее, в это мгновение ощутила исходившую от Николаса страсть, особенно когда он подхватил ее свободной рукой и оторвал от пола.
Но и на этот раз он отстранился первым.
– Иди! – коротко велел он.
Слезы слепили глаза, но Даглесс могла бы поклясться, что и глаза Николаса тоже повлажнели.
– Иди! – повторил он. – Держись от меня подальше.
Слишком ослабевшая, чтобы протестовать, Даглесс послушно отступила на несколько шагов и молча уставилась на Николаса. Никогда не видеть его… Никогда не держать в объятиях, не слышать его смех, никогда…
– Имя! – потребовал Николас, не сводя взгляда с девушки. Когда настанет миг прощания с этим миром, пусть она будет последним, кого он увидит…
Ли, окончательно сбитый с толку происходящим, сдался:
– Его звали…
Все произошло одновременно. Даглесс, не в силах вынести мысли о разлуке с Николасом, одним прыжком оказалась рядом. Если он уходит, она тоже не останется!
– Роберт Сидни, – выговорил Ли как раз в тот момент, когда Николас и Даглесс распростерлись на полу у его ног. Бедняга посмотрел на них и покачал головой. – Оба вы спятили, – констатировал он, прежде чем убраться из комнаты.
Даглесс положила голову на покрытую серебром сталь панциря Николаса и крепко зажмурилась.
Немного придя в себя, Николас посмотрел на нее и усмехнулся.
– Мы прибыли, – объявил он.
– Куда? И что там за окном? Машины или телеги, запряженные ослами?
Николас сжал ее лицо ладонями:
– Пока что мы остаемся в твоем времени. И я велел тебе встать в другом конце комнаты.
– Ну… я… то есть… – Она откатилась от него и села. – Я как раз подумала, что неплохо бы своими глазами увидеть Англию времен Елизаветы. Потом можно было бы написать книгу… ну, знаешь, ответить на те вопросы, которые действительно интересны людям, вроде того, была Елизавета лысой или нет. Как тогдашние мужчины обращались с женщинами. Что…
На этом месте Николас тоже сел и закрыл ей рот поцелуем.
– Тебе нельзя возвращаться со мной. И потом, ты совершенно не жалеешь мой панцирь. На нем еще остались царапины с того раза, когда ты сбила меня и я упал на землю.
– Тогда ты едва не оказался под колесами автобуса.
Николас поднялся и протянул ей руки, чтобы помочь встать. Даглесс охотно подчинилась, но при этом крепко стиснула его пальцы.
– Ты все еще здесь! – выдохнула она наконец. – Знаешь имя клеветника. И все еще здесь! Роберт Сидни! Сидни?! Но разве не Арабеллу Сидни ты… ты… ты и она…