Порочная зависимость (СИ)

Малькольм извинился и скрылся за кухонной дверью. Там он открыл холодильник из нержавеющей стали, размером с небольшой автомобиль, после недолгого раздумья взял бутылку шампанского и вернулся в комнату.
– Я мог бы смотреть на эту панораму часами, – признался Гэри, в то время как его друг, хлопнув пробкой, открыл бутылку.
– Мы скоро поедем домой? – шепнула на ухо Гэри стоявшая рядом Клер.
– Доставь немного удовольствия Мэлу, – так же тихо ответил тот.
Малькольм опустился на софу и разлил шампанское по бокалам.
– Вот здесь я отдыхаю от шума и суеты, – усмехнулся он.
Клер нехотя оторвалась от окна и посмотрела в глубь комнаты. В темноте за двумя столбами она заметила большую двуспальную кровать. На скомканной белой простыне свернулась калачиком женская фигура.
– Итак, теперь мне известен твой вкус в отношении женщин, – объявил Малькольм, усаживая Клер и Гэри на софу против себя и предлагая обоим выпить по бокалу легкого прохладного вина.
– Дорогая, ты все еще спишь? – громко крикнул он, не поворачивая головы. – Сейчас начнется шоу.
Фигура на кровати зашевелилась, сладко потянулась и зевнула.
– Она всегда спит, – пояснил Малькольм.
– Привет, дорогой! – заспанным голосом протянула фигура, поднимаясь с постели, надевая тапочки и выходя на свет.
Это была молоденькая, возможно, не старше девятнадцати лет, девушка. Высокая, с темными блестящими волосами, такими длинными, что закрывали не только спину, но и ее хотя и маленькие, но сексуальные ягодицы. Лицо было длинноватым, с выдающимися скулами. А губы – полные и чувственные. Глаза же – темно-карие. Одета она была лишь в легкие панталончики. Обнаженные груди могли бы казаться слишком маленькими. Но их выручали соски – темные, огромные, в ореоле коричневых кружков, слегка припухших по краям.
– Поздоровайся со всеми, – приказал ей Малькольм.
– Общий привет, – недовольно ответила девушка, сразу же обнаружив явный американский акцент.
Он подошла к столику и уселась рядом с Малькольмом.
– Ее зовут Лиза, – сказал он.
– Да, Лиза – это я, – подтвердила девушка.
– Я взял к себе на работу немало заблудших овечек, – усмехнулся Малькольм. – А эту девчонку спас от торговца белыми рабами.
– Что? – изумленно воскликнула Клер.
– Да. От торговца белыми рабами. Он уже собирался отправить ее ближайшим пароходом в Африку.
– Вы серьезно говорите? – спросила Клер, все еще отказываясь поверить в услышанное.
– Совершенно серьезно. Сейчас подобный бизнес очень даже процветает. Она работала на первом этаже этого клуба. Те мерзавцы обещали устроить ее танцовщицей. А танцевать – это было единственное, что Лиза умела делать.
– Да. Обещали устроить танцовщицей, – подтвердила Лиза сонным голосом.
– Ей купили билет на пароход до Каира только в одну сторону. Еще раньше две из моих девчонок поехали точно таким же образом. И обратно уже не вернулись. Их вообще никто и нигде не видел. И не увидит: я очень хорошо знаю этих мерзких парней.
– Он меня спас, – сказала Лиза.
Она выпрямилась, взяла со стола бокал с шампанским и выпила половину.
– Это мой спаситель!
Лиза положила ладонь на бедро Малькольма и провела ею до промежности.
– Вы видите, как она мне благодарна, не правда ли? – не без гордости сказал Малькольм.
– У тебя такая кипучая, увлекающаяся натура, Мэл, – рассмеялся Гэри.
Клер многозначительно посмотрела на него:
– Мне кажется, что теперь нам пора домой.
И она тронула Гэри за руку.
– Нет-нет! Не уходите! – неожиданно всполошилась Лиза. – Я очень люблю танцевать и многое уже умею. Пожалуйста, посмотрите!
Вся сонливость Лизы сразу же исчезла. Она подбежала к одной из колонн, в которую, как только теперь заметила Клер, была вмонтирована стереосистема, и включила ее. Комнату наполнили звуки саксофона, исполняющего мелодию модной песенки «Моя смешная Валентина».
Еще до того, как Клер поняла, что сейчас произойдет, Лиза освободила центр кофейного столика от бокалов с шампанским и легким прыжком взлетела на него. Обхватив себя руками, Лиза в следующую секунду подняла их над головой. Потом опустила к пупку, чтобы еще через долю секунды закрыть ладонями маленькие полушария грудей. Все это делалось в высшей степени пластично и строго в такт игравшей музыке.
 
Реакция на это Клер была недвусмысленной. Если бы десять минут назад кто-нибудь спросил, как бы она отнеслась к экзотическим танцам, исполняемым в полуметре от нее некоей полураздетой девицей, Клер бы фыркнула и сказала, что такого просто не может быть. Но теперь она так бы уже не ответила. Гибкое извивающееся тело девушки просто загипнотизировало Клер. Она смотрела на танцующую Лизу и не могла оторвать от нее глаз. Более того, Клер вдруг почувствовала, что ее пульс начинает биться все быстрее и быстрее.
Судя по тому, что Гэри вдруг положил ладонь на бедро Клер, он был так же увлечен танцем Лизы, наполненным чувственностью и… сексом. Клер на мгновение оторвалась от завораживающего зрелища и взглянула на Гэри. По его глазам она поняла, что он ищет в ней союзника, чтобы остаться. И нашел. Ибо волнение и возбуждение были написаны на лице Клер. Гэри улыбнулся ей и снова повернулся к столу, на котором американка продолжала исполнять свой танец.
А та тем временем, сбросив панталоны, опустилась на четвереньки, разведя в стороны бедра. Клер внимательно следила за тем, как правая рука Лизы проскользнула между ног и принялась ласково поглаживать ягодицы, сопровождая это медленными круговыми движениями всей нижней части тела строго в такт музыке. Голова Лизы повисла, мотаясь из стороны в сторону и подметая длинными волосами покрывавшее стол стекло.
В следующий момент Лиза еще шире раздвинула ягодицы, выставив на обозрение не только анальное отверстие, но и половые губы. Пальцы Лизы тут же раздвинули их, и Клер увидела влажный, блестевший на свету клитор.
Не изменяя позы, Лиза ввела один палец во влагалище. При этом у нее вырвался стон, в котором слышалось неподдельное наслаждение. Она добавила второй палец… Потом – третий… И глубоко проникла ими в свою женскую плоть.
Клер воспринимала каждое такое движение как проникновение в собственное тело, которое тут же охватила сексуальная дрожь. С трудом она смогла подавить готовый вырваться и из ее груди страстный стон. А рука Гэри уже очутилась у нее под юбкой и медленно подползала к заветному месту. Клер перехватила жадный взгляд Малькольма на ее оголившиеся бедра. Тот тут же поднял глаза, и их взгляды встретились. Малькольм улыбнулся, и Клер поняла, что он отлично видит все, что с ней происходит.
Изящным, почти балетным движением американка убрала руку, пальцы которой проникали внутрь, и легла на живот, лицом к Малькольму. После чего поползла подобно змее к нему. При этом ее ягодицы, казалось, продолжали танцевать.
Малькольм отодвинулся на самый край софы. Лиза сделала еще одно движение вперед, свесилась головой через край столика и, упершись обеими руками в колени Малькольма, утопила лицо между его бедрами. Ее тело стало своего рода мостом между софой и столом. Клер заметила, как Малькольм просунул руку между ног и прямо перед лицом Лизы на мгновение мелькнула головка его возбужденного члена. Она тут же со стоном взяла ее губами и втянула в себя.
В тот же момент Клер почувствовала ладонь Гэри на своем лобке. Он прижал нейлон ее трусиков к половым губам, сквозь ткань нащупал клитор и стал осторожно сжимать его, поднимая то вверх, то вниз. Клер почувствовала, что начинает таять от наслаждения. Все ее тело вожделенно дрожало. Она даже не сразу сообразила, что в это состояние ее привел эротический танец Лизы. Ладонь же и пальцы Гэри лишь завершили начатое, доведя растущее в Клер страстное желание почти до апогея.
Клер никогда не считала себя строгой моралисткой и блюстительницей условностей. Но все же пуританское начало в ней было сильным. Сейчас это чувство требовало от нее немедленно подняться из-за стола и уйти отсюда. Она никогда не позволяла себе оставаться в комнате, в которой какая-либо другая пара занимается сексом. Конечно, Клер видела немало порнографических фильмов, хотя они не производили на нее сильного впечатления. Но в реальной жизни она не могла спокойно смотреть на то, что сейчас Лиза вытворяла с Малькольмом, а Гэри – с ней самой. Это напоминало отвратительную оргию, и внутренний голос твердил Клер, что они уже зашли слишком далеко. Аналогичное ощущение было у нее во время их последней интимной встречи с Дэвидом Олстоном. Но тогда Клер чувствовала отвращение. Сейчас же такого ощущения у нее не было. И если бы Клер захотела быть честной сама с собой, то не могла бы не признаться, что ею овладел непреодолимый сексуальный призыв изведать нечто такое, чего она еще не знала и о чем только смутно могла догадываться.