Измена. Я больше не буду тряпкой (СИ)

Только нужен ли он им?
То что, Глеб оказался козлом по отношению к Маше, вовсе не означает, что она хочет видеть Николая.
А он? Что готов простить измену? Готов забыть столько лет страданий?
Да… глупо продолжат врать себе. Николай как и прежде готов бежать на ее зов. Пусть только позовет… Забыть не получилось, никогда не получится…
К обеду следующего дня, из самобичевания и невеселых размышлений Николая вырывает сообщение надзирателя. К нему пришли.
Это точно не Артем.
Тогда кто?
К нему не так просто попасть. Артем об этом позаботился.
Лязг двери. И с детства знакомый голос:
— Привет, дорогой друг!
— Какого ты приполз, шакал шелудивый? — Коля игнорирует протянутую Глебом руку.
  
Глава 54
 
Глеб
Он застыл с протянутой рукой, внимательно разглядывая Николая. Его некогда друг, стоял перед ним; подтянутое тело, смуглое лицо, здоровый и бодрый, в глазах ни капли страха. Тюремные стены не успели оставить отпечаток на Кольке, дух не сломлен. Он здоров как бык, все ему ни по чем.
В то время как у Глеба постоянные проблемы со здоровьем. Приходиться вечно сидеть на диетах. Тренироваться в поте лица, а результат далек до Кольки.
И так во всем…
Глеб стискивает зубы…
«Шакал шелудивый»… повторяет про себя…
Ненависть переполняет до краев. С нею он живет так долго, что и не помнит, как это без нее…
А ведь всю жизнь он хотел быть лучше. Доказать в первую очередь себе, что обскакал Кольку по всем фронтам. Ничего не получалось. Даже в мелочах этот везунчик всегда выигрывал.
— Как не вежливо, дружище, — Глеб пытается говорить дружелюбно.
Мастерство притворства он отточил неплохо. Но сейчас ненависть просачивается. Когда Колька рядом, контролировать эмоции слишком сложно.
— Говори, зачем пожаловал и сгинь, — бывший друг пренебрежительно морщит нос.
Даже сейчас, будучи за решеткой, он выглядит королем, а Глеб так… пыль под его ногами.
Как же это бесит! И так всю жизнь!
«Увидеть тебя униженным и растоптанным! Ползающим под моими ногами!» — это одна из главных целей всей его жизни. Но Глеб не озвучит подобного. Это сейчас унизит именно его.
— Помочь тебе хочу, — он разводит руки в стороны, показывает, что безоружен и открыт к общению.
— Ты уже помог, шелудивый. И твоя подстилка тоже. Думаешь, я не знаю, что она по твоей указке на Паулину напала.
— Понятия не имею! — Глеб пожимает плечами. — Это так сказать, инициатива Анжелы. А что там на самом деле было… — делает паузу, заглядывает ненавистному «другу» в глаза, — Мы, к сожалению, уже не узнаем. Паулина отправилась в лучший мир. Мои соболезнования.
Жадно впитывает реакцию Кольки. Его боль — это изысканное блюдо для Глеба. Он хочет для него как можно больше страданий, самых изощренных и убийственных.
Безусловно, он опережает события. Паулинка пока еще коптит этот мир. Но он надеется, что уже сегодня все решится. Глеб уверен, черная полоса закончится, ему повезет, и эта кость в горле, жаждущая мести, наконец отправится, куда ей и дорога.
— Нет, — Колька мотает головой.
Даже не пытается скрыть переживаний. Такой правильный во всем, играющий на публику, благодетель… бесячий и до жути ненавистный.
Даже не удивительно, что из всех возможных врагов Глебки, он снюхался именно с Паулинкой, той которую так и не получилось раздавить до конца. Но сегодня его люди это исправят.
Закончатся проверки и наезды. От Глеба отстанут и он сможет все время посвятить поискам Маши. На этот раз он уже не будет с ней так добр. Сразу обозначит ее место. Будет воспитывать, пока не превратит в идеальную, послушную жену.
Если она не оценила его как мужчину, того, что он делал для нее, как носился с ней, боготворил. Что ж теперь он учтет ошибки. Маша все равно будет ему принадлежать. Он вытравит из нее Кольку, любыми, самыми жестокими методами.
— Да… я сам только узнал…
— Приперся позлорадствовать? — Коля продолжает смотреть на него свысока, будто он до сих пор хозяин положения.
Так было всегда. С самого первого дня их знакомства. Он заступился за Глеба, показал всем, кто главный. Сделал его своим псом, который вынужден принимать подачки.
 
И Глеб принимал. Он хотел есть. Хотел спать в нормальных условиях, хотел хороших родителей, любви и заботы. Он был лишен всего. Жизнь его била с самого рождения. И вместо благ, он получил подачку в виде благодетеля Кольки.
Друг его таскал везде, защищал, привел в свой дом. К нему относились как к Колькиному придатку, к сироте, которого жалели.
А ведь он мог за себя постоять. Хотел. Но ему не дали шанса. Сразу записали в слабаки. Ставили оценки не за знания, а из жалости. Учителя приносили из дома еду, какую-то одежду. Он ощущал себя отбросом, и Колька этому способствовал. Он всегда и во всем был первым, а Глеб лишь бледная тень на его фоне.
Номер два… метка, которая, как казалось Глебу, и сейчас красуется на его лбу.
— Договориться. Я не забыл нашу дружбу в отличие от тебя, — тут Колька начинает громко и мерзко смеяться.
— Мда, Глебушка, наглости и лицемерия у тебя на роту солдат хватит.
— Зря ты так считаешь, — он из последних сил старается быть вежливым. Глебу необходимо выбить согласие. — Мы можем быть друг другу полезны.
Поспешил он прийти. Ему надо немного больше времени, чтобы окончательно Кольку к стенке прижать. Но этого времени у него нет. Наседают со всех сторон.
— Чем же? — Колька презрительно выгибает бровь.
— Я могу вытащить тебя отсюда… — врет, конечно, он врет. Глеб сделает все, чтобы засадить его до конца жизни. — А ты отзовешь своего бульдога Артема. Разойдемся мирно…
Адвокатишка — это бомба, тикающая над его головой. Слишком пронырливый, обросший всевозможными связями, Артем направил все усилия, чтобы уничтожить Глеба.
— С шелудивыми не договариваются, — и снова этот его надменный взгляд.
— Ты сядешь. Паулинка мертва. Все доказательства против тебя. Тут даже твой хваленый Артем не поможет, — цедит сквозь зубы. Последние капли терпения вытекают из него.
— Катись, — Колька презрительно фыркает. И начинает барабанить в дверь, требовать, чтобы его вывели.
— А как же Мария? — язвительно выплевывает Глеб. — Пока ты тут сидишь, с ней может случиться что угодно…
  
Глава 55
 
— Скотина! Ты мне всю жизнь сломал! — обрушивается на Глеба ор, едва он переступает порог дома.
Далее следует удар кулаком по лицу. Рука у Анжелы тяжелая. Глеб пошатывается.
— Идиотка! Ты что творишь?! — шипит.
Он итак не в духе. Все пошло не по плану. Так еще и эта беснуется.
Колька даже ничего не ответил, не взглянул на него. Даже имя Машки на него не подействовало. А ведь это был его козырь. Глеб был уверен, что он до сих пор по ней сохнет, и ради Машки на все пойдет.
Ошибся…
Но ничего, Колька все равно заплатит. Глеб его сделает. В этой борьбе он не имеет права проиграть.
— Я не сяду! Ты понял, гаденыш!
Глеб захлопывает дверь. Смотрит на любовницу сквозь полуопущенные веки. Как же она его достала…
Столько лет не дает продохнуть. Из-за нее Машка с цепи сорвалась.
— Угомонись, — бормочет устало и направляется на кухню.
— Твои люди в очередной раз накосячили! Паулины нет в больнице! Ее спрятали! И сейчас вопрос дней, если не часов когда она заговорит, — голос Анжелки дрогнул.
Боится зараза. Уж больно жареным запахло.
Даже гарью. И Глеб еще отчетливей этот смрад ощущает.
— Я разберусь, — отмахивается.
Он действительно пытается придумать выход, опираясь на доклад своих людей. И пока у него в голове крутится только один вариант…
Давно надо было так поступить. Но он все откладывал, медлил. И вот теперь его доброта, играет против него.
— Разберешься? — Анжела брызжет ядом. — Я пошла у тебя на поводу, согласилась прибить эту! Не моя вина, что твой дружок заявился раньше! А Паулина меня видела, она запоет! А потом, Глеб, — смотрит на него с вызовом, — Запою я, можешь даже не сомневаться! Меня будут тащить на дно, а я тебя следом! Одна отдуваться я не буду!