Маскарад (СИ)

— Господь милосердный, что здесь происходит?
Дверь наверху едва слышно скрипнула, и на лестнице появился князь Сумароков собственной персоной. Как я и ожидал, он ничуть не выглядел сонным и даже более того — уже успел полностью облачиться, не забыв надеть даже пиджак.
Будто бы уже давно ждал, что за ним придут.
— Доброй ночи, ваше сиятельство. — Я чуть склонил голову. — Полагаю, вам прекрасно известно, зачем мы здесь.
— Вот как?.. — Сумароков улыбнулся и приподнял бровь. — Я арестован?
Геловани шумно вдохнул, набирая в легкие воздуха. Видимо, собирался выдать положенную по полицейскому церемониалу фразу, но так и не успел — я легонько ткнул его локтем в живот и заговорил сам:
— Смею заметить, это будет зависеть от вас. — Я пожал плечами. — Его величество пока лишь желает видеть нас всех во дворце для… для беседы.
— Я изрядно наслышан о подобных беседах, сударь, — поморщился Сумароков. — И где же гарантия, что вы не отвезете меня прямиком в Петропавловскую крепость в кандалах?
— Как ваше сиятельство могли бы заметить — у меня нет кандалов. — Я все-таки не удержался и съехидничал. — И вряд ли они понадобятся, если вы не станете упорствовать. Разве у невиновного могут быть причины опасаться встречи с государем?
Когда я смолк, на лестнице воцарилась такая тишина, что было слышно, как бьются сердца людей вокруг. Тяжело, натужно и с каждым мгновением все быстрее. И я мог только догадываться, у кого нервы сдадут раньше. Талант стоявшего прямо за моей спиной Геловани со зловещей медлительностью скручивался в тугую пружину, а тощий мужичок на ступеньках сверху неуклюже вытер рукавом пот со лба, залез рукой в карман плаща и принялся тискать пальцами что-то. Наверное, револьвер или какое-нибудь другое оружие.
— Господь милосердный… ладно! Как вам будет угодно, судари, — выдохнул Сумароков, опуская плечи. — Я пойду с вами. Только бога ради, не нужно вести меня под руки. Я дворянин, а не какой-нибудь каторжник.
— Разумеется, ваше сиятельство, — кивнул я. — Следуйте за мной.
Я даже успел подумать, что все так и закончится — спокойно, без лишнего шума или каких-нибудь выкрутасов. Что в коварном плане Воронцовой на самом деле нет никакого двойного дна, и арест Сумарокова не выльется ни в мясорубку с участием сильнейших Владеющих Петербурга, ни даже в дежурную полицейскую суету. Что утро придет в столицу без…
Впрочем, у судьбы, конечно же, оказались на этот счет совсем другие планы.
— Отведите его сиятельство к автомобилю, капитан, — негромко скомандовал Геловани. — И велите прислать людей, чтобы обыскать апартаменты.
— Обыскать? — встрепенулся Сумароков. — Но, позвольте… Я не давал своего согласия!
— Полагаю, оно мне и не требуется. — Геловани сердито сдвинул брови. — И если вы не скрываете ничего такого, то и волноваться…
— Мы так не договаривались!!!
Не знаю, откуда в изнеженном теле взялось столько прыти. Сумароков, еще мгновение назад воплощавший собой смирение и трепет перед государевым правосудием, толкнул меня, ударил Геловани локтем в живот и с истошным воплем помчался вниз по лестнице.
  
Глава 30
 
Вряд ли кто-то всерьез рассчитывал на подобный исход. Даже для «стражи» Сумарокова его внезапный побег стал сюрпризом. Трое мужчин застыли столбами, разинув рты, и только четвертый отреагировал без промедления: вытащил из кармана револьвер и щелкнул курком. Правда, даже целиться толком не стал — просто держал оружие в руке стволом вниз, будто толком и не знал, что именно с ним следует делать.
Я не стал дожидаться выстрела и пробил бедняге в челюсть, а потом на всякий случай добавил коленом под ребра. Сильно, но в меру аккуратно, чтобы ненароком не сломать ребра.
А остальные уже набросились на Геловани. Без оружия — просто навалились с трех сторон разом и повисли на плечах. Видимо, посчитали его самым опасным из нас всех. И не без основания: мне уже приходилось видеть его сиятельство в деле, когда мы вдвоем ловили незаконнорожденного отпрыска Меншикова, и выглядело это грозно и весьма эффектно. Родовой Талант расшвыривал людей, как тряпичные куклы, и останавливал даже пули.
 
Впрочем, на этот раз Геловани обошелся обычными человеческими силами. Вывернулся, залепил одному из нападавших апперкот, второго толкнул в крепкие объятия Дельвига и вцепился в третьего мертвой хваткой.
— Давай за Сумароковым, капитан! — натужно прохрипел он. — Тут мы как-нибудь сами…
Просить дважды не пришлось, и через мгновение я пустился в погоню, разом махнув через целый пролет. Страх добавил его сиятельству прыти, и он уже успел спуститься на второй этаж. И вместо того, чтобы дальше бежать вниз и во двор к соратникам, зачем-то свернул в коридор. Я сунулся следом, и едва не столкнулся лбами с тощим белобрысым парнем в кожаной куртке. Он тут же бросился наперерез и я оттолкнул…
Попытался оттолкнуть. Плечо будто врезалось в каменную стену. Противник выглядел моим ровесником и совсем не выглядел богатырем, однако весил будто целую тонну. Или даже две — удар локтем под ребра не заставил его даже пошатнуться.
А потом парень схватил меня за ворот пиджака, приподнял и приложил спиной об стену так, что кости затрещали. Драться он умел так себе, однако избавиться от дурацкого захвата я так и не смог: проще было бы сдвинуть грузовик, чем вывернуть худую руку, в которую родовой Талант вложил силу подъемного крана.
Пришлось повозиться: я пару раз коротко ударил кулаком в челюсть, убедился, что классический бокс здесь не поможет, и с размаху хлопнул ладонями по ушам. При всей своей физической мощи и крепости подбородка парень все-таки сохранил анатомию простого смертного, и барабанные перепонки имел самые что ни на есть обыкновенные — тонкие и уязвимые.
В общем, могучий титан ойкнул и слегка ослабил хватку, и я закрепил успех, врезав ему ботинком между ног. Такой подлости бедняга не ожидал и, согнувшись пополам, схватился за пах и рухнул на колени.
— Не держите зла, ваше благородие. — Я потрепал белобрысую макушку. — В следующий раз повезет больше.
В приличном обществе за такие выкрутасы обычно вызывали на дуэль, но я не собирался ждать, пока мой недруг очухается, и снова поспешил за Сумароковым. Тот успел удрать на черную лестницу и хлопнул дверью где-то вдалеке. К счастью, гонка заставила его сиятельство не только понервничать, но и изрядно вспотеть, так что запах вел меня по следам надежнее любого указателя. Прямо по коридору, налево, вниз по ступенькам и во двор.
К счастью, не в тот, около которого собрались «левые», а в соседний по Малой Посадской улице. По обе стороны в полумраке тянулись стены, так что деваться Сумарокову было, в общем, и некуда, и я даже чуть замедлил шаг, чтобы дать его сиятельству вдоволь набегаться перед тем, как отправиться в тюрьму — или куда там его собрался определить Геловани. Света во дворе было маловато, и я больше ориентировался по топоту и тяжелому пыхтению впереди. И когда звуки вдруг стихли, тишина почему-то показалась…
Автомобильные фары вспыхнули в каких-то двух-трех десятках шагов передо мной, ослепляя и заливая весь двор хищным желтоватым светом. Мотор заревел, и притаившееся в тени стен стальное чудовище с визгом шин прыгнуло навстречу. Время на мгновение замедлилось, я разглядел за лобовым стеклом перекошенное от злобы и страха лицо Сумарокова и едва успел метнуться в сторону, уходя от удара.
Машина все-таки зацепила меня, опрокинула на землю и напоследок швырнула в лицо пригоршню грязи из-под колес.
— Да чтоб тебя!
Я кое-как поднялся на ноги, выплевывая хрустящий на зубах песок. Судя по мелькнувшим исчезнувшим в полумраке огонькам и грохоту, Сумароков заложил вираж, снес радиатором ворота в арке и выкатился на Малую Посадскую. Резво и, что самое главное, продуманно. Видимо, у друзей его сиятельства был резервный план на случай появления жандармов.
Только предупредить меня об этом плане Воронцова почему-то запамятовала.