Вестник (СИ)

— Мне подарят освобождение парочка англоговорящих, — урчаще огорчился пленник и запрокинул голову назад, дабы из-под низа рассмотреть пришедших.
— Давно я не встречал иностранцев, понимающих нас.
— Не прячьте разочарование. Вы мне радости не приносите.
— Но лучше бы и дальше не встречал.
Щетинистая улыбка появилась на смуглой коже. За густой чёлкой глаза закованного поднялись к глазам парня.
— Неудачное вышло знакомство. Меня зовут Нимбри, а моего… Недружелюбного напарника Роджер.
— Не всякий рабочий рад подачкам от зодчего.
Тревис пфыкнул.
— Харахти Бабейфми Маскини Мухвна Идогб. Прошу вас, милейшая, освободите меня. Мы одной стаи, что чувствуется в вашей стати. Вам по силам снять эту ловушку.
— Видишь? Капелька доброты и все к тебе уважительны.
— Угу.
Скрепящий песок стучал об пол, смягчая давление половин. Девушка растащила части, уложив их без лишнего шума. Пленник освобождён.
— Помог, так помог.
— Я думал, что здесь ты налаживаешь контакт.
— Благодарю вас. Мне бы не удалось выбраться без вас.
— Как много лести. Ты нам что, пылесос пытаешься продать?
— Нет. Просто лесть — самый простой способ отвлечь.
Не успели Вестники опомниться, как затылок заключённого стал больше. Спина расширялась, а из рук вылезли пальцы. Из человека в оранжевой тюремной робе вылез ещё один в той же оранжевой робе. Не взглянув, он толчком плеча вынес стену перед собой. Изначальное тело упало наземь, а вырвавшийся скатился вниз по откосу, оставив только осыпавшуюся стену за собой.
-مهلا! اللعنة! القلق! الهروب! - на обвал вдалеке отозвались охранники. — Капелька доброты и все ко мне уважительны. Ещё сбежать, правда, пытаются и попутно мозги пудрят. — Ну прости! - на недовольство девушка подскочила ближе:- Я думала, что он показывает искренние чувства. Тревис губами коснулся её щеки.
— Вот так искренние чувства показывают, а то было враньём. Даже без мелкого шрифта понятно было.
Пощёчина.
— Это было тоже искренне, если что.
Нимбри легла на свою подставленную ладожку, в темноте не стесняясь краснея.
- زنزانة العقاب ، اللعنة!
— Надо валить.
— Побежим?
Затворы загрохотали.
— Поздно, — парень рывком взялся за ногу Вестницы и локоть бессознательного Вестника.
Отель. Девушка снова чуть не упала.
— Знаешь, я только заметил. Сколько времени ты нервничала, но твои прикосновения больше не приносят боли.
— Это очень плохой флирт.
Нимбри повисла на шее Вестника.
— Тогда уж приму своё поражение.
— Подожди.
Неожиданно, она прикоснулась к его губам. Насильно закрыв глаза, Вестница удерживала поток эмоций.
— Вот, — выдохнула Нимбри:
— Это за внимательность.
Девушка отскочила назад, пожелав не перегнуть палку, но Роджер поймал её на робком уходе. Мальчиковская настойчивость обхватила дрожащую спину. Второй поцелуй был более серьезной точкой в конце их дружбы.
— Грубовато?
— Немного.
— Прости.
— Уже ничего. Мне надо в душ.
Руки быстро, почти стыдливо, отпустили её.
— А я… А я положу нашего друга где-нибудь.
— Точно.
На шезлонг у бассейна тело положили, укутав в несколько полотенец.
— Ну вот, — потирал ладони парень:
— А то не хватало ещё араба раздевать.
В полную воды и покрытой пеной ванну с трепетом погрузилась одна, а затем и другая обнажённая ступня Нимбри. Расслабление волной омыло её, когда она легла в керамическое окружение. Отдых тянул всё ниже и ниже. Вдох, и девушка полностью погрузилась под гладь. Пузыри разбивали отражение на сотни кусочков. Взгляд не отрывался, но вот с чувством удовлетворение подступала тяжесть. На грудь будто положили камень. Пока в это время много больший камень блестящей Луны в отражении почти полностью не наполнился мраком. Вестница вырвалась наружу. Сеанс гигиены окончен. Белый ворсистый прямоугольник ткани завернулся вокруг её груди, свисая вниз. Нимбри посмотрела в зеркало. К удивлению её волосы не ощущались мокрыми. Влага не опускала вьющиеся пепельные локоны. Теперь затяжелела голова. Раковина выступила опорой, пока девушка всё сильнее поддавалась. И вдруг, она увидела металлическую трубу. Движение напугало. Стояк покрывался трещинами, хотя и казался мягким как глина. Голова откачнулась влево. Он резко слетел. Прямо на шею. И на ней стояк стал совсем жидким. Облегая шею, он менял свою форму осознанно. Металл образовал браслет, туго облегавший кожу. По центру свисала обкусанная цепь.
 
— Нравится? Хотел обозначить границы. Форму служанки на поле же не надеть. Ну, а раз всё так бодро началось, может быть мне подлить немного дерьма в ваши отношения, м? Отправить тебя на улицу, как предательницу. Пареньку не привыкать.
— Тебе это не выгодно.
— Да ну?
— Сам же говорил, что тебе нужны все мы. Всем этим кукловодством раз в месяц ты меня до себя не привезёшь. А без меня всё, что ты продумывал полетит к чертям.
Апостол сделал выдох, который подтвердил домыслы Нимбри.
— Надо будет подержать твою руку на конфорке. Может, от шрамов податливей будешь. Люблю это в девушках.
— Мне тут в голову мысль пришла.
— Аж интересно стало. И?
— Роджер! Иди сюда.
— Дышать надоело?
— Сейчас, чтобы я не выдала ему всю нашу маленькую тайну, тебе надо взять надо мной контроль. Ну же.
Луна в её глазах чернела. Тёмные реки вытекали с неба. Вестник уже заходил. Пальцы дернули полотенце. Надо было следовать роли, но стеснительная улыбка дала непродуманный исход. А может и продуманный. Смертный схватил девушку на руки, облизнув той шею.
— Вот же бл…! - подумал Апостол.
  
Глава 39
 
Смертному постучали по лбу. Бурная ночка. Ожидание алых губы Нимбри стало разочарованием при виде и прикосновении указательного и среднего, потёртых мозолями, которые его и разбудили.
— Жеребец, ты кто? — спросил очнувшийся раньше всех заключённый.
Спросонья Роджер почувствовал тревогу. На шезлонге лежал всё тот же. Из ладони стремительно вылезла верная кость. Коса навострилась у оранжевой робы на плечах.
Как вдруг, с туалета донёсся смыв. Кабинку освободил уже третий.
— Чтобы ты не задумал, числом не возьмешь. Нас не убить, Харахти или как там тебя, мы такие же Вестники, как и ты.
— Харахти?! - одновременно произнесли те, что в комнате, и возможно пробурчал тот, что в шезлонге.
— Kharvestdjusi!الحصاد كثير العصير! Lavendemmia è succosa! - купцы забрасывали межязыковые крючки, только бы кто-нибудь подошёл к прилавку.
- مهلا ، كم سعر البرتقال? — подоспевший покупатель тыкал на пахнущие оранжевые плоды.
Продавец успел бы ответить, если бы дырявая тряпка не толкнула деревянный стол с фруктами. Апельсины с пыльной дорожки отправлялись за пазуху недовольного собирателя. Последний как раз остановился у ноги виновника. По первой под покрывалом на всё тело продавец не заметил тонкой детали. Цвет штанин был такой же яркий и оранжевый, как и у сочного товара. Сомнение. Догадка. Напряженный взгляд вверх в поисках глаз. Взгляд нашёл только влетевшее колено.
Из отеля выскочила служебная машина.
— ВСЁ В ПОРЯДКЕ! МЫ ВАМ ЕЁ ВЕРНЁМ! МЫ… Эх, — Роджер досадно глянул в водительское зеркало:
— Нам точно стоило так сильно спешить?
Нимбри сморщила лицо. Сладкий сон разбился об песочную стружку, которая влетела в открытое окно. В номере было пусто.
— Чё?
— Нельзя терять ни минуты, казанова.
— Сколько ещё словечек ты ко мне из головы вспомнишь? Неужели от тюремного срока совсем уже трудно любовь представить?
— Я в тюрьме отсидел больше, чем ты жил в своём доме. Берегись!
Машину качнуло на резком повороте. Голова парня помяла раму брезентовой крыши.
— Видимо так долго сидел, что водить забыл.
— Сам за руль посадил.
— Ты и не спрашивал!
— Вора! Вора лови! - тюрбан еле поспевал за убегающим, но зато привлекал народ.