Вестник (СИ)
— И чего ты вдруг разозлилась? Свою кличку «Либерна» не любишь?
— Какая разница? Тебя не должно это волновать.
— Серьезные какие. Так ты расскажешь, как тут оказалась или дальше будешь недотрожить?
— Докун умер не зря. Теперь.
— Убийца убийц, значит?
— Прежде чем обмудок был пробит бесчисленным количеством арматур, торчащих из бетона, он успел поделиться некоторыми деталями об своём оружии.
— Шестёрка что-то знала про Дестралир?
— Почти. Она навела на более крупную шишку. Болезненные пытки раскололи и её.
— Тянет же нас быть детективами.
— Меч похитили. Страж Митеры, слышал о таком?
— Агась.
— Посетила Архангельск. Новости трубили о нашумевшем нападении на бар. Название германское.
— Гроссен Ваген.
— Затем меня привлёк подрыв питающей станции пограничного пункта. А затем, Пактум был виной. Я же хотела найти тех, кто встречался со зверюгой.
— Он же вроде только на один город действует.
— Вопрос, скорее, о километрах, но, видимо, мне просто везло плестись за вами. Ну?
— Что ну?
— Где Дестралир?
— Ах да. Этого следовало ожидать. Его больше нет.
— Что?!
— Стража пришлось убить, — Нимбри напомнила о себе.
— А ты кто? Тоже Вестник?
— Нет. Это Нимбри. Из-за неё зверя пришлось убить.
— Человек?
— Свидетель, — девушка взглянула на Роджера:
— Меня взяли с собой, чтобы ангелы не смогли напасть на ваш след.
— Это плохо! - стиснула зубы Вестница:
— С ним у нас поднялись бы шансы.
— Но они и так у нас есть, — успокаивающе приобнял её парень:
— Лучше давай я тебя с остальными познакомлю. Нимбри ты уже знаешь. Дурьер пытается от твоего приветствия оклематься.
Бартос сидел у стенки, претерпевая головную боль. Услышав своё имя, тот заговорил на русском:
— Хороший удар, сучка.
— Спасьибо, а у тьебя классноуе падиение, — ответила ему прибывшая и заметила удивлённые взгляды:
— Что? Я хорашо готовилась к поездке.
· — Я проверю.
· — Переборщил, что ли?
Глава 27
— Что? Я-я не знаю, — Вестница задремала в поездке и, будучи во сне, бормотала себе под нос:
— Теб… Мен… Не… У… Ить…
Мари начала натужно стонать. Руки, сложенные в замок, распутались. Девушка была свёрнута клубком, поэтому её ладони были очень близко к низу штанин. Мышцы на пальцах вздрагивали и, словно тащили кисти вниз. Стон походил на вой от боли.
— Эй, ты чего? — очнулась Нимбри и качнула Вестницу за плечо.
Спящая не остановилась.
Разбуженная взялась за неё. Кожа ощутила жар. Нимбри трясла со всей мочи.
— Да очнись же! Как там тебя… А, Мари!
Девушка пришла в себя.
— Фух, с добрым утром. Или ночью, не знаю.
— Что-то случилось, пока я спала?
— Ну да. Ты спала. Вот что случилось.
— М?
— Ты разговаривала во сне.
— Да? О чем же?
— На тебя напали, наверное. Воспоминания?
— Может просто дурные мысли. Дай-ка я кое-что посмотрю.
Вестница облокотилась на стенку вагона и замерла на вид со створы.
— Не думала, что увижу французский пролив с такой точки.
Свет луны бликовал, деля водную гладь на черную и белую сторону.
— И что же ты хотела увидеть?
— Время.
— Я не вижу там часов.
— Мне они и не нужны.
— Как так?
— Подойди.
Нимбри стала прямо за Вестницей.
— Что ты видишь вон там? — девушка указала пальцем на отдалённый берег, проглядывающийся за водой.
— Ничего, вроде… Погоди.
Лунный блеск озарил маленький каменный шпиль вдалеке.
— Башенка?
— Это Пост Дувра. Памятник, один из трёх. Он нам нужен.
— Как?
— Пост указывает на север. Мизинец с большим образуют прямой угол в центр запястья, с безымянным — тридцать, со средним — сорок пять и с указательным все шестьдесят градусов. Считаем угол между башней и Луной.
Девушка сделала всё, что произнесла.
— Где-то восемьдесят, но азимут у неё будет 280. Солнце смещается на пятнадцать градусов каждый час. Поделим и получим…
— 18 с половиной. Плюс-минус.
— Отлично. Надо прибавить один, то есть 19 с половиной. Теперь, глазом делим наши «часы» на двенадцать долей и считаем количество светлых. Где-то пять. Складываем. 24 с половиной. Больше, чем часов в сутках, поэтому вычитаем 24 и вуаля, сейчас пол первого.
— Я поняла, наверное. Но лучше если ты мне в следующий раз покажешь.
— Да ладно тебе. У нас тут не лекция по астрономии. Да и знаешь, я на препода не сильно похожа.
— Нет, что ты. Это просто я, наверное, в очередной раз блеснула своей глупостью.
— Двум пессимистам проблему грустью не решить. Так что, подруга, если не возражаешь, давай сменим тему.
— Подруга?
Интонация Нимбри источала несвойственное ликование.
— Ну, я никогда не против найти новых друзей. А то как бы я Роджера встретила?
— Значит что, теперь мы делимся интересами?
— Ха! Брось, нам не по пять лет.
— Ты права, просто у меня мало опыта в дружбе.
— Я играю более по-взрослому.
— А?
— Мне нравится скреплять дружеские отношения. Скреплять их раскрытием тайн.
— В смысле?
— Я расскажу тебе свой секрет, а ты мне свой.
— Ты так со всеми делаешь?
— Когда выпадает возможность. Что думаешь, подружка?
— Даже не знаю…
— Ну, я не настаиваю. Как-никак, сейчас не до этого. А я столько хотела тебе рассказать…
— Ладно-ладно, уговорила.
Блеск зубов Мари подчеркнул её ухмылку.
— Хорошо. У меня никогда не было… Не было парня, в общем.
Глаза девушки разглядели в Вестнице что-то странное, даже не на первый взгляд. Вся так называемая крутость, которой Мари окружала себя, как крепостными стенами, на миг рухнула. За нею со стеснением сочилось всё, что выдавало бы в откровеннице маленького ребёнка. Нимбри прониклась и умилилась такому поведению.
— Воу, — подыграла ей она:
— Хрупкому человеку такое не дастся… Т-то есть, ты очень сильна, раз столько времени боролась с одиночеством в одиночку.
— Это не так уж сложно. Хотя, если честно, я показывала свою слабость, причем не так давно.
— Как?
— Влюблялась.
— Да?! И в кого же?
— А сейчас разве не твоя очередь?
— Ой, прости. Да… Даже не знаю, может… Ладно. Я… Я никогда не имела друзей.
— И всё? Слушай, старые раны люди ворошить любят, бессмертные существа — не меньше, ваша же родня, но забей ты на это. Я витаю в облаках, до сих пор не понимая зачем, но это мои бредни. А твои уже решены.
— Думаешь?
— Конечно, подружка. Мой пластырь на твою душу уже закрепился.
— Спасибо.
— Пожалуйста, только знаешь…
— Что?
— Давай поднимем ставки. Я хотела развлечься в эту ночь. Я расскажу тебе самое сокровенное.
— Оу, а что же взамен?
— Ты поделишься таким же.
— Н-но у меня нет такого.
— Да брось. Не может быть, чтобы у тебя не было давно забытой пьянки, где ты подралась или воровала по приколу. Или, может, даже хуже.
— А если… Тебе не понравится?
— Шутишь, что ли? Конечно, мне понравится. Тайны — мой кофеин.
— Ты любишь кофе?
— Ага.
Девушка наполнилась доверием. Возможно, она нашла себе идеального товарища.
— Давай, Мари, я слушаю.
Вместо, скорее всего, короткого факта, в уши Нимбри полилась целая история. Можно было предположить, что опирается она на воспоминания из далёкого прошлого, однако даже эти ожидания были подорваны.
— У меня друг е… Был. Так трудно даже сейчас осознать его потерю. Прости за такие слова, может, ты их даже не поймешь. В общем, к сожалению, смерть любит меня навестить. Правда, это как об стенку крупой, вот только ошмётки потом… Задевают моё окружение. Грустно? Конечно. Отвратительно? И не только. Проблема другая. Ненависть и желание поквитаться. Как хорошо людям, у которых нет того, кто виновен в потери. Им не надо мстить. А мой случай… Другой. Его отняли или, проще сказать, убили недавно. Ждать «охлаждения» мне не хотелось.