Вестник (СИ)
— Послушай, да, я знаю, что ты хотел завязать, но это такой шанс… Если устроишь, сделаю, что хочешь.
— Нет. Меня не жаба душит, но я не могу.
— Я тебе распредвал для Урала найду.
— Целый?
— Прям со станка.
— Интересно. Ну и что там за дельце?
Торговец отдал бумажку с названием. Брови Бориса подскочили вверх.
— А гаубицу она не хочет? Где ты её вообще достал? И зачем ей всё это?
— Говорит, брат авторитет, и за всё заплатит. Лучше меньше знать тут, чем ходить с разбитой мордой. Борь, всё что угодно.
— Я попробую что-нибудь найти. Попробую. Ждать месяц, не меньше.
— Да-да, я её предупредил.
— Хорошо, свидимся. В следующий раз заеду за распредвалом.
Купив ещё один баул нужных припасов, Борис поехал домой. По возвращению отдал заказанное ему и уселся рядом со своим телефоном. День будет долгим. Он пальцем провёл по диску дважды, и поднёс трубку к уху.
— Девушка, здравствуйте, свяжите меня с Калининградом.
Связистки накрашенными ногтями вставили телекоммуникационные провода в нужные порты, и по другую сторону ответил незнакомый голос.
— Кто это?
— Дядя твой, Галь из Израиля. Целых десять лет не виделись. Хотелось бы тебя через месяцок-два увидеть у нас в Архангельске.
Звонок прервался. Теперь требовалось ждать.
Тёплым и ранним утром Борису пришла посылка. Свёрток бумажек с Кремлём попал в руки курьера, а по телефонному диску снова набрали номер, но уже другой.
— Саш, назначай ей встречу. Сегодня. С Северного есть понтоны, по ним до Талажского шоссе, буду её ждать там вечером, на перекрёсте рядом с фонарным столбом. Он там один.
— Всё будет, как скажешь. Спасибо, братан.
— Поблагодаришь запчастями. До связи.
Борис повесил трубку. К оранжевому закату мотоцикл был откачен подальше от дома, дабы не привлекать внимание шумом.
Фонарь немного подмигивал, иногда с него сыпались искры. Тут ещё был заброшенный дом, с виду похожий на почтовое отделение. Кроме выхлопной трубы дым, правда табачный, сочился ещё и изо рта Бориса. Никого.
— Какой же Саня дурак. Развели, а он даже и не понял. Торгаш ещё называется…
— Я думала, что Александр работает на заводе, — сказала появившаяся на дороге девушка.
Борис повернулся, дабы её разглядеть. Жёлтые туфли с толстым каблуком. На черное платье в разноцветный горошек была одета буро-зеленая куртка. Пышная светлая прическа прокололась огромными розовой заколкой, похожей на вилы. Её челюсть постоянно дёргалась от жвачки, сминающейся между зубов.
— Он и мне так в первый раз сказал. Стесняется, бедолага.
Сквозь чавканье, она спросила:
— Ну, а за посылку, надеюсь, он не обманул?
— Духу не хватит. Держи.
Борис слез с Урала, и поставил перед девушкой сумку.
— А ты вообще поднять-то её смо…
Она без труда подняла её к своей груди, подкинула для проверки веса и положила обратно. Её худая рука расстегнула молнию, и схватила желаемый предмет.
— Евреи умеют делать пушки также, как и торговать. Не то, что этот Александр.
— Эй, сбавь обороты. О нашем общем знакомом гово…
Жёлтый каблук влетел в щёку Бориса. Тот упал на землю. Стрёкот пулеметной очереди прошёлся по его груди. Слепящий свет фонаря перекрылся подошедшим стрелком.
— Твой знакомый-обрыган пытался, как он думал, умело подкатить. Что же, я переспрошу в его манере. Пососал, малыш?
Нога девушки перемахнула через седло мотоцикла. Ключ на старт, газовая рукоять повёрнута до полной, однако, конь стоял, как вкопанный. Крутить и нажимать уже некуда, девушка оглянулась. Борис схватился за заднее колесо. Туфля уже летела пробить или хотя бы сломать цепкие пальцы, но вторая рука подстреленного отбила и зацепилась за неё.
— Тот вопрос… Скверно признавать, но да.
Кисть сжалась, вмяв по вертикали её ступлю. По венам пошла целительная энергия. Кожа девушки обуглилась, мышцы засохли, а кости обратились в пыль. Борис встал, как ни в чём не бывало, открыл багажник, и положил туда сумку и вещи покойной.
— Я на автомойке разорюсь.
Мотоцикл умчался.
— Алло, Боря?
— Да.
— Ну как прошло?
— Тебя кинули, Саш.
— Что?!
— Она схватила вещи и свалила. Как совет, впредь запомни, если ты хочешь заиметь отношения, не выполняй странные поручения и честно говори, где ты, блин, работаешь.
— Хорошо. Прости, что впутал.
— Потом извинишься.
К двери дома кто-то пришел.
— Да-да, сейчас выйду, — крикнул Борис, услышав гостей.
Отодвинув затвор, он приоткрыл, оставив проход на цепочке. Перед дверью стояли троё.
— Приехали. Так, я не совершал никаких звонков. Мне оператор мстит.
— Do you understand English? — спросил тот, что стоял ближе всех.
— Чё?
— I know a little Russian, — поправил сзади стоящий:
— Ты… Знать… Английский?
— Антисоветчики, что ли? Не, я английский не знаю. Нерусский, но не знаю.
Внезапно, третий пришедший прислушался к чему-то.
— Deutsche oder was?
- Österreichisch-ungarisch, höflicher.·
· — Немец, что ли?
— Австро-венгр, повежливее.
Глава 23
— И тут бам! Стальное ядро с мою голову торчало из моей груди. На Первой Мировой любили экспериментировать, а в Галиции началась целая пора «токсичных теорий». Когда в мою ногу воткнули шприц с неизвестной адреналиновой бурдой, бултыхаясь от судорог, я только хотел свернуть шею санитару-теоретику.
Для гостей был накрыт небогатый стол. Роджер впервые пробовал квашенную капусту, Энвил морщился от предложенного сала, а Стефан переводил огромный рассказ Бориса на немецком в английскую речь.
Большую часть времени, Тревис вилкой накалывал экзотический продукт, и с навеса смотрел на неё, но после услышанного сказал:
— Бывал не на одной, а на целых двух войнах, да ещё и Мировых. Ха, он нас обгоняет, Стеф.
В маленьких промежутках, Осберт вставлял непереведённые фразу, вызывающие то ли радость, то ли смех у встреченного ими Вестника.
— Прах, а он не назвал своего прозвища. Старое имя Бартос было поймано моим ухом, но я не уверен, что оно написано в его Пактуме.
— На руке указано Дурьер.
— Дюрар?
— Дурь-ер, Роджер. И, ради приличия, вы оба, перестаньте ковыряться в закуске.
— Может, не будем тянуть время, и всё же расскажем уже, зачем мы тут? — парень отставил от себя миску.
— Я это давно уже сделал. Он согласен.
— Тогда, чего же мы ждём, Прах. Время поджимает.
— Не всё так просто. Наш друг нарвался на белые простыни.
— А он только на зелёных спит?
— Я про ангелов, нелюбитель капусты.
— Ну, мы на них тоже постоянно нарываемся. Это, почти что, наша работа.
— Да, но Бартос не встречался с ними ещё с войны. А здесь снова. И не простые туристы.
Стефан положил на стол содержимое своей руки. Это была цепочка с металлическим амулетом. Ромб, из которого вниз шла пересечённая стрела.
— Чем-то на символ мужчины похож. Символ Марса, римского бога.
— Отчасти ты сказал верно, — отметил Падший:
— Это слияние символов Марса и Ареса, древних аспектов войны… Ровос?
— Именно. Эта цепочка была найдена на одежде убитой ангельской барышни. Где Ровос, там и Дестралир, а где Дестралир, там и куча ангелов.
— Предлагаешь пойти по следу, а он есть?
— У Дурьера есть одна идейка. Ja?
Борис в очередной раз куда-то звонил, пока трое Вестников сидели за столом.
— Псс, Энвил, — шёпотом обратился Тревис:
— Ты понимаешь, что Бартос говорит?
— Что-то про прощение, долг и какое-то слово… Перевестинемогу. «Саш», вродебы.
— Alles ist fertig. Bar Grossen Wagen. Es ist einen Blick wert, — закончив, произнёсимДурьер.
— Сте-Пра-фан-х? — одновременнопрозвучалодвефразы.
— Собираемсявпуть, друзья. Не выпили здесь, так в бар заглянем. Бартос отвезёт нас.
Урал в своём изначальном виде не был рассчитан на перевозку четырёх пассажиров, но смекалка Бориса, присущая и местным жителям, нашла выход из ситуации.